Сломленная

Резко распахиваю глаза и оказываюсь в кромешной тьме. Мне страшно, очень страшно. Ума не приложу, где я и для чего меня похитили. А иначе никак не назвать то, что произошло. С силой затолкли в машину и усыпили, чтобы я не сопротивлялась. Уроды.

Поднимаюсь с кровати, на которую меня, по всей видимости, уложили, пока я была в отключке. Осматриваюсь по сторонам, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте. В комнату проникает бледный лунный свет, едва освещая помещение. Мне удаётся распознать только силуэт небольшой лампы, стоящей на тумбе рядом с кроватью. Больше здесь ничего нет.

Вскакиваю с кровати и быстро подхожу к окну. Снаружи оказывается большой, красивый двор с множеством декоративных кустов и высоких ёлок вдоль всего периметра участка.

Становится ясно: я нахожусь в частном доме. Причём очень большом, современном и богатом. Но что от меня нужно моим похитителям? В голову лезут самые ужасные варианты, но я стараюсь отогнать от себя эти мысли и решить, что делать дальше.

На окнах установлены решётки, поэтому мой единственный путь к свободе недоступен. Подбегаю к двери и поворачиваю ручку. Закрыто. Я взаперти. Отсюда никак не сбежать и не позвать на помощь.

Интересно, сколько до меня здесь было девушек? И что с ними случилось? Неизвестность убивает меня. Так хочется домой! Я знаю: меня уже ищу. Вова видел, как меня затолкнули в машину. Уверена, он рассказал об этом остальным. Меня найдут. Меня спасут. Меня заберут отсюда.

Слёзы непроизвольно начинают стекать по щекам. Почему, когда жизнь только начинает налаживаться, обязательно должно что-то произойти? Почему мне нельзя просто спокойно жить и радоваться жизни? Почему любой урод может позволить себе затолкать меня в машину и увезти, куда ему вздумается? За что мне всё это?!

Опускаюсь на край кровати и вытираю мокрые дорожки от слёз на своих щеках. Увижу ли я снова своих родных? Обещала перезвонить маме... Она, наверное, ужасно переживает. А если они с папой уже в курсе случившегося? Тогда наверняка мчатся в город.

Так страшно осознавать, что моя жизнь находится в чужих руках. В любой момент в комнату кто-нибудь войдёт и сделает со мной всё, что угодно. И мне никто не поможет. Я одна. Что я могу против тех парней? То, что сижу в этой комнате, уже доказывает, что я НИЧЕГО не в состоянии сделать против них. Не в силах противостоять.

Всхлипываю и провожу ладонями по щекам. Этот вечер должен был быть другим. Весёлым, незабываемым... хотя он и будет незабываемым. Конечно, если я выживу и окажусь на свободе.

Слышу тяжёлые шаги, приближающиеся к двери. Через секунду щёлкает замок, и в комнату врывается яркий свет, ослепляя меня.

– Очнулась, куколка?

Глаза постепенно привыкают к свету, и я вижу в дверном проёме того самого парня, который заговорил со мной возле бара.

– Что вам нужно от меня? – даже не стараюсь скрыть презрение в голосе.

– Это ты сейчас узнаешь, – расплывается в улыбке и делает в мою сторону несколько шагов.

Инстинктивно отодвигаюсь дальше и прижимаюсь к спинке кровати. Мне не хочется, чтобы он меня касался.

– Пойдём, хватит играть недотрогу, – хватает меня за предплечье и с силой стаскивает с кровати.

– Убери от меня руки! – рычу и пытаюсь вырваться.

В ответ он только смеётся и произносит:

– Скоро ты будешь умолять о другом.

Кровь стынет в жилах. Вырваться мне не удастся. Неужели остаётся только смиренно ждать своей участи?

– Отцепись! Я сама пойду.

– Ну, вперёд, – ухмыляется и отпускает мою руку.

Глубоко вдыхаю и с бьющимся в бешеном ритме сердцем делаю несколько шагов в сторону двери. Внезапно чувствую ладонь этого урода на своей заднице и моментально отскакиваю в сторону.

– Не трогай меня, придурок!

– Можешь называть меня сладким, – ехидно улыбается.

Кривлюсь, не скрывая своего отвращения. Но, должна признать, в другой ситуации этот парень мог бы привлечь моё внимание. Среднего телосложения, тёмные коротко стриженные волосы, карие глаза. На вид ему лет двадцать пять-двадцать семь. Ухоженный, прилично и стильно одет. Неужели у него нет девушки, чтобы проводить время с ней, а не похищать меня? Хотя чему я удивляюсь? Только конченая дура будет встречаться с этим извращенцем!

Буквально выталкивает меня из комнаты, и я тут же слышу мужские голоса и громкую музыку. Дрожащими руками держусь за перила и спускаюсь по ступенькам на первый этаж навстречу неизвестности.

Оказываюсь в большой просторной гостиной. Хотя это, скорее всего, зал. Высокие потолки, огромные окна во всю стену, приглушённое освещение, пол так отполирован, что можно увидеть своё отражение; искусственный камин, в котором играют языки пламени. Я вижу дверь. Это мой единственный путь наружу. Как бы я ни хотела сейчас сбежать, попытаться спастись, позвать на помощь, но понимаю, что мне не позволят этого сделать. Будет только хуже.

– Кто к нам идёт! – с напускной радостью произносит один из мужчин.

Встречаюсь с пристальными и пожирающими взглядами остальных двух моих похитителей. Быстро обвожу глазами помещение: на столе перед парнями куча окурков и несколько бутылок явно не дешёвого виски. Я понимаю, что меня ждёт. Становится противно, и к горлу подступает тошнота. Едва сдерживаясь, поворачиваюсь лицом к тому парню, который меня сюда привёл. Почему-то именно он вызывает во мне меньше отвращения.

– Мне нужно в туалет, – произношу с каменным выражением лица.

– Руся, поухаживай за девушкой, – говорит один из придурков, и все трое начинают ржать.

Снова хватает меня за предплечье и ведёт куда-то в сторону. Пройдя через небольшой коридор, оказываемся перед светлой деревянной дверью.

– Не думай, что у тебя получится сбежать, – предупреждает и заталкивает меня в туалет, – давай побыстрее.

Прикрываю дверь и тут же падаю на колени перед унитазом. Меня выворачивает наизнанку, а в голове проносятся мысли о том, что со мной будут делать эти парни буквально через считанные минуты. Почему? Почему именно я? Неужели им правда доставляет удовольствие похищать девушек и делать с ними всё, что вздумается? От безысходности я снова начинаю рыдать, сидя на коленях в этом дорогом, начищенном до блеска туалете. Богатые сукины дети! Ненавижу! Почему в этом мире кому-то достаётся ВСЁ, а такие, как я, должны ползать на карачках перед богатенькими уродами, которые возомнили себя всемогущими вершителями судеб?!

Хватаюсь за край умывальника и поднимаюсь на ноги. Открываю холодную воду и подставляю под струю дрожащие руки. Опускаю взгляд на платье. Обтягивающая короткая чёрная ткань в некоторых местах порвалась. Наверное, зацепилась за что-то в машине, пока пыталась отбиться. Смотрю на своё отражение в зеркале. С расплывшейся тушью, размазанным под глазами карандашом, в коротком платье и запутанными длинными волосами, я похожа на дешёвую шлюху. Совсем не это видела в зеркале, выходя из дома.

Умываюсь, вытираю чёрные потёки от косметики и натягиваю на лицо маску безразличия. Я давно уже не верю в чудеса, поэтому даже не рассчитываю на спасение.

– Долго ты там ещё? – возмущается один из козлов. – Давай выходи.

Я всё выдержу, а после этого меня отпустят. Должны отпустить. Обязаны. И поеду домой. И забуду всё, как страшный сон. Выхожу из туалета и моментально оказываюсь прижата к стене. Держа в руках бутылку виски, парень прикасается носом к моей щеке и обдаёт горячим дыханием.

– Ты такая сладкая, – шепчет мне на ухо, – не могу дождаться, когда мы останемся наедине.

К горлу снова подступает ком, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы проглотить его и не выдать ни единой эмоции. Полное безразличие, несмотря на стремительно разрастающуюся чёрную дыру внутри меня.

Руслан отступает на шаг и делает несколько глотков коричневой жидкости.

– Идём, – хватает меня за то же предплечье, но я отдёргиваю руку.

– Хватит меня дёргать, я и сама ходить умею, – огрызаюсь.

– Ух, злючка, – смеётся. – Ну, давай, вперёд.

Возвращаюсь в зал и вижу в руках одного из парней мой телефон. Сердцебиение ускоряется. Я думала, что выронила мобильник, когда отбивалась возле бара. Если мне удастся забрать телефон, то, возможно, получится позвонить кому-нибудь и попросить о помощи.

– Тебе тут почти без перерыва названивают, – крутит телефон в руках и криво улыбается, – в основном сестричка. Она у тебя, кстати, классная.

Снова все трое начинают ржать, а затем эта сволочь кладёт мобильник в стакан и заливает газировкой. Моя последняя надежда на спасение утонула на дне стакана.

– Ой, ты же не сильно расстроилась, что я залил твой телефончик? – изображает сожаление. – Просто он у тебя настолько древний, и удивительно, как ещё десять лет назад не сдох.

И снова вокруг меня звучит пьяный смех.

– Садись с нами, – хлопает по дивану рядом с собой и парнем, который был за рулём машины.

Без лишних слов выполняю «просьбу». Одна рука парня сразу же оказывается на моём плече, а другая – на внутренней стороне бедра. Сглатываю снова образовавшийся ком и стараюсь не подавать виду, что меня пугают его действия. Хотя внутри всё сжимается от страха и отвращения.

– Что-то ты молчаливая, малышка. Выпьешь с нами?

Я готова опустошить все стоящие здесь бутылки, только бы потеряться, ничего не чувствовать, а завтра ничего не помнить.

– Да, – отвечаю уверено и беру в руки протянутый стакан с виски.

Подношу его ко рту и, на секунду притормозив и собравшись с духом, несколькими глотками выпиваю обжигающую жидкость. Закрываю глаза, ощущая сильное жжение. А затем приходит приятное послевкусие. Алкоголь моментально ударяет в голову. Движения становятся медленнее, а страх постепенно отходит на второй план. Ещё несколько стаканов – и мне удастся отгородиться от внешнего мира.

– О! – вскрикивает парень. – Рус, сделай погромче. Обожаю эту песню!

Из колонок на полную катушку звучит «Numb» группы Linkin Park.

– Ты же знаешь её? – заглядывает мне в глаза. – Должна знать. Спой.

Начинаю смеяться. Не знаю, от выпитого алкоголя, нервного перенапряжения или глупой просьбы.

– Давай же, – на лице Руслана появляется кривая усмешка, – сделай нам приятно.

– Но сначала прелюдия, – ржёт парень рядом со мной, – пой.

Забираю из его рук стакан, выпиваю залпом содержимое и начинаю петь. Не представляю, что бы я делала без алкоголя в данной ситуации. Сейчас чувствую себя более раскованно. Наверное, просто смирилась с неизбежным исходом сегодняшней ночи.

– Хорошая девочка, – проводит двумя пальцами по моей щеке и касается губ, – как тебя зовут?

– Эмма, – выдыхаю, уже практически ничего не соображая. Виски подействовал на меня лучшим образом.

– Прекрасное имя, – шепчет возле моих губ, – а я Даня.

Закрываю глаза, желая испариться отсюда. Чувствую его тёплые и даже нежные касания. Это действует на меня отрезвляюще. Не могу запрограммировать себя на другие реакции, зная, что последует за поцелуями. Ко мне возвращается тошнота, и проходит дрожь по всему телу.

По щекам снова стекает несколько слезинок. Закусываю губу. Как бы я ни пыталась строить из себя невозмутимую, бесстрашную девушку и сдерживать любые эмоции – это невозможно.

– Не надо, пожалуйста, – смотрю ему прямо в глаза, надеясь, что парень сжалится.

– Не бойся, – улыбаясь, шепчет Даня, – я буду нежен.

Поднимается с дивана и берёт меня за руку.

– Пожалуйста, – срываюсь на рыдания, но иду следом за ним.

Парень полностью игнорирует мою мольбу и ведёт на второй этаж. Открывает дверь в ту комнату, в которой я очнулась, и пропускает меня вперёд.

– Я девственница, – произношу еле слышно в надежде, что хотя бы это его остановит.

– Значит, тебе повезло, что я буду первым.

Подходит ко мне вплотную и подталкивает к кровати. Давясь слезами, пытаюсь сопротивляться, но у меня слишком мало сил против этого подонка. Когда он прижимает меня своим телом к матрасу и жадно впивается в мои губы, пути назад не остаётся. Я всего лишь игрушка, потеха. Меня будут медленно убивать, а я позволю это сделать.