Фанатка

«Я ж сама дверь закрыла

Я собою довольна

Отчего же так плохо

Отчего же так больно...»

Из песни: «Одиночество»

(Слава)

Примечание: Ассоциации - просто курсивом, частично лапслок, не всегда в хронологическом порядке.

***

Я дома. Пока что у отца, но в воскресенье надо ехать к себе на съёмную квартиру - всё же хоть мы и работаем в одной конторе, но по факту его «офис», если это так можно назвать, находится совсем не там, где мой. У меня он может появиться разве что с проверкой.

Мне повезло, что мы с ним общались изначально мало - у меня не возникло проблем, когда я была в плену... Не было у меня и потребности в постоянных созвонах потом: за всё время пребывания у автоботов, я общалась с ним, от силы раз пять. Из них один раз видела лично, когда ездила за документами с Фоулером. Но я была настолько тогда загружена произошедшими событиями, что эта мимолётная встреча прошла так, словно её и не было.

«Привет. - Привет. - Как ты, дочь? Как командировка? - Нормально (вымученно улыбаюсь, подняв большой палец). - Что-то неважно выглядишь. - Просто устала. Работы много.... - Работа - это святое... Но постарайся всё же отдохнуть. - Ок...»

Он хорошо знает вопросы внутренней субординации, и государственной тайны - ни разу не спросил меня, что я делаю и с кем работаю. К моему стыду, он для меня так и остался больше просто родственником, давшим мне возможности, нежели тем, кого следует называть папой. Нет, я не могу сказать, что я не воспринимаю его отцом, но это не столько чувства, сколько знания и эпизодические детские воспоминания о том, как он несколько раз заезжал в гости и, как я проводила у него часть летних каникул, когда подросла. Но реально близким человеком он мне так и не стал. И когда он говорит «дочь», я, к сожалению, не то, чтобы вообще ничего не чувствую, но это совсем не то, что я чувствовала, когда мама говорила, мне «доченька, иди обниму». Нет... Мне даже иногда кажется, что он любит меня больше, чем я его - и в такие моменты становится очень неуютно.

И сейчас именно такой момент. Я реально вижу, что он рад моему приезду, стараюсь держать весёлую, ну или хотя бы непринуждённую маску, а сама хочу как можно скорее остаться одна.

Вечером воскресного дня возвращаюсь, наконец, к себе. Спасибо, что мне не пришлось искать жильё - всё же чего у отца не отнять, так это надёжности: он, узнав о том, что я приеду, решил вопрос с квартирой до моего возвращения. Помог и отвезти вещи. От денег я отказалась - всё же с этим сейчас проблем нет: зарплату я получала исправно, а вот тратить её ни на базе автоботов, ни на Немезиде мне было некуда.

Стою в пустой квартире. Пакеты валяются на полу. Столько всего нужно... а я ничего не хочу. Масштабное чувство опустошения... мышцы словно налиты свинцом. Эта усталость не физическая. Так и не притронувшись к пакетам, ложусь на диван, надо передохнуть. Лёжа чувствую, как вдруг словно замирает что-то в груди... желание откашляться... снова всё приходит в норму. Экстрасистола...* Надо же, впервые в жизни, но как по учебнику - невозможно не понять, что это было.

Некоторое время лежу, глядя в потолок, вспоминаю прощание на базе автоботов. Это было... тепло. Слёзы скапливаются во внешних уголках глаз, стекают на виски. Не хочу вытирать, не хочу шевелиться. И про НЕГО я больше ничего не узнаю... разве, что начнётся какой-нибудь звиздец с вовлечением инопланетян в военные действия на Земле.

Не хочу об этом думать! Нельзя этого желать...

Просыпаюсь по будильнику. Благо я его ставила в своё время на каждый день и благо здесь время отличается на целый час... в нужную мне сторону. Я ещё не опоздала по умолчанию, но опаздываю.

Вещи из пакета просто вывалены на диван, ненужные отброшены в сторону...

Ядрёна вошь! Ещё и погладить надо успеть! Хотя бы верх! В спешке не думаю больше ни о чём другом, но сейчас я не в состоянии оценить этот момент блаженства.

«Прилетаю» на работу буквально за пять минут до начала рабочего дня. И уже на подходе ловлю первые ассоциации, пока мельком, пока не сильные.

Дверь в здание:

...сон, меня туда толкает Мико... Саундвейв.

Наваждение длится не долго. Слишком много во что надо въезжать заново.

Вечер. К счастью, я реально устала, но пока я только прикидываю, сколько всего нужно сделать, и пытаюсь привести в порядок квартиру:

...новая база... я только вернулась из России, у меня не осталось даже вещей... Мико... она мне помогает... несмотря на то, что... ОН(!) виноват в смерти её мужа... косвенно точно. Саундвейв.

Сажусь за стол:

...сидим за столом внизу на базе... Мико... она говорит про одно, а в итоге получается, что, если бы не она, Оптимуса с Мирандой сейчас бы просто не было в живых... две жизни на две жизни...

Ощущение какой-то безумной хтони сжимает голову... нет!.. не хочу думать, что она расплатилась так за них... ОН похитил именно Джеймса по собственной воле!

...Саундвейв.

Открываю телефон:

...телефон... пикник... Миранда человек... интересно как... жизнь Миранды словно идёт параллельно моей... а вот Мико - нет... она влияет и ещё как... ...она смеётся - я тебя люблю... Саундвейв.

Нет! Миранда тоже влияет!

...ОН на полу, на базе автоботов... Господи, даже сейчас страшно... совершенно безумный взгляд Миранды... ...оттаскивает Оптимуса... подсоединяется к нему... просьба ловить менее проблемного пленника... ...снова тот жуткий момент... Мираж.

Ненавижу его! Урод!

Словно выныриваю откуда-то и вдруг чётко вспоминаю, как он подошёл в день отъезда:

«Ты пришла в себя?» - Вот что ему нужно было ответить? Идиот... не хамить... отвернуться молча. - «Зря ты так. Его бы всё равно никто не тронул. Лазербика разве что, но самого меха - нет. Был бы обмен». - Лазербика разве что... жжение в глазах вызвано не обидой или предательством. Ненависть. Никогда в жизни не испытывала столь жгучей ненависти к кому-либо! Никогда! Как хотелось пожелать ему оказаться в таком же положении на Немезиде!.. Я промолчала. Не хотела, чтобы мою реакцию видел Оптимус, хоть и воспринимала его уже иначе... сложно отстраниться от ситуации, как бы не любила... сейчас знаю, что не тронул бы, во многом из-за подруги... но:

...Мико... нас освобождает Мико... пусть не специально... благодарность... я тогда смутилась, но сейчас радуюсь, вспоминая взгляд Миража, перед тем как ОН закрыл меня крылом... всё внутри передёргивается иным ощущением... не эротика, но я по-прежнему реагирую физически на него... Саундвейв.

Кипит чайник, встаю, беру кружку, наливаю. Глоток, ещё... рассматриваю картинку... пальмы, песок:

...песок... пляж, на песке я... а ОН... он пятится назад, словно я прокажённая... сейчас понимаю... нахожу разумное объяснение его поведению - если он способен считывать эмоции, вероятно и... желание... отпрянул как от чумной - реакция почти сон... но... он пытался намочить меня? ...отшатнулся после... может, неверно?.. может, вправду?.. «кто-то влип»... как я этого хочу!.. ...хочу тебя встретить... я скучаю... Саундвейв.

...

Чашка с грохотом опускается на стол.

«Нет!.. этого не будет... не смогу больше его увидеть... сама... Я отказалась сама!!!»

...

На деле сейчас я знаю, что меня в любом случае попросили бы покинуть базу - я спрашивала Миранду, и она подтвердила. Уж больно удобный был момент: я больше была не в курсе, где новые базы - если даже меня и отыщут, мне нечего сказать. Однако, уже тогда я хоть и не знала наверняка, но понимала, что скорее всего всё... и очень хотела уйти сама, без пинка под зад. Да и причины постараться забыть ЕГО на тот момент казались мне логичными, но... я повела себя, как всегда! Просто сбежала! Даже не попыталась побороться за своё счастье.

Или нет?..

Всё же это не совсем так...

Я никогда не признавалась в своих чувствах. Никогда!

А в этот раз он точно знал, что я его люблю. Слова были произнесены вслух и неоднократно. Да, первый раз силком, но потом нет. И я прямо... ну почти... сказала, что хотела бы пройти киберформирование, если бы он готов был... Ах-ха... смешно! Я ему сказала, что цена за моё киберформирование - его Искра!!! Только сейчас до меня доходит какой, по сути, был вложен в то «условие» смысл. Ну ладно, пусть не Искра, разум... если иметь ввиду только интерфейс, но я-то знаю, чего хочу! Нет, всё же хоть в этом плане этот раз отличается от прошлых. Я не просто сбежала - мне дали от ворот поворот. Это может и хуже, но в личностном плане, мне становится легче. Возможно, я сделала и не всё, что могла... - а что я вообще могла?.. - но я сделала.

Перед сном заглядываю в телефон. Рэтчет удалил всё лишнее, но почему-то оставил файлы якобы скринов Блендера, которые мне скинула Миранда. Странно, конечно, надо удалить... как те мои рисунки... то, что он создал - тоже!

Нет... не могу. Не могу пока... даже знаю почему. Всё ещё надеюсь, что нужна. А повод банальный просто до безобразия - защитил. Если бы не он... даже не представляю.

Защитил... да... Но... как же жутко! Нет, я знала, что война - это война. Но когда ты просто понимаешь, что тот, кого любишь «когда-то в прошлом» творил всякое - это одно. А когда видишь - совсем другое... да ещё с тем восприятием, что у меня!

Вспоминаю, как меня трясло, как лихорадочно запихивала свои немногочисленные пожитки... думала, как Рэтчет с Миражом, меня уже довести никто не сможет, но нет. У Саундвейва получилось качественнее.

Я, кстати, спросила Миранду про взлом: это изнасилование или всё же нет? Она ответила довольно своеобразно, даже в чём-то парадоксально. Как я поняла - это не прямой аналог, и для них основной проблемой является не физическое проникновение, а сам взлом. То есть весь ужас ситуации в насильственном проникновении в разум. Но я хоть умом это и понимаю, однако, представить по-настоящему не могу. Проблема в том, что и она тоже не может, хоть и стала трансформером. Зато, вполне может представить другое.

«Понимаешь... я всё же до сих пор куда больше человек. Если бы такое произошло со мной, то, однозначно, для меня это оно самое бы и было. Единственное, я бы точно понимала, что для него это не секс. Но и только... - молчит некоторое время. Потом мотает головой: - Я вообще, как подумаю, что это могло случиться со мной... особенно теперь...» - прикрывает рот рукой и одновременно прикрывает ладонью область искры.

Мне было нечего ответить ей. Да и чувствовать нормально я не тогда могла. Сейчас же я понимаю, что будь на месте Уилджека Миранда, это была бы катастрофа. Это мех отряхнулся - мол не переживай, мне не в первой - и... может и не забыл, но для него это не трагедия. А для Миранды?.. Саундвейву ведь всё равно кого взламывать. Он бы не посмотрел, что перед ним фем, я так понимаю у них вообще различия сглажены. И для него бы не имело значения, что для неё это насилие иного рода.

И?.. Как бы я смотрела потом ей в глаза?

А Оптимусу?!

Да и я сама... мне и так-то только что не поплохело, а если бы он это сделал у меня на глазах с Мирандой? Особенно если бы Миранда вела себя не как Уилджек... сопротивлялась чисто по-женски... А так бы и было! Да даже если бы Арси... Я... просто фем проще ассоциировать с собой.

С собой...

А если бы я тогда была вместо Джеймса? Кстати, смерть Джеймса не произвела на меня столь сильного впечатления, хоть по факту событие и куда более тяжёлое, но я её не видела! Так вот, если бы я превратилась и не смогла улететь, но положим успела выбраться из Омега-Замка? Вот попала бы я на Немезиду... Что бы со мной сделали? В кибертронском-то корпусе? Да, вроде как у них есть психокортикальное соединение... но... а вдруг отдал ли бы тому же Шоквейву, и он бы стал проверять возможен ли интерфейс в принципе? Да даже если бы и Саундвейв... но силком?

Да и к тому же... ведь если к Шоквейву, так это могло бы стать и не самым страшным. Не факт, что я вообще не пожалела бы о том, что осталась жива...

Воображение работает на полную, словно затягивая в воронку воображаемых ощущений! Чувствую, как словно стягивает что-то в животе, как холодеет в груди, становятся липкими руки...

Нельзя об этом думать! Нельзя!

Пытаясь избавится от навязчивых жутких образов, верчусь. Наконец вроде бы засыпаю... на спине... в момент между сном и явью просыпаюсь от собственного непроизвольного стона. Тяжело... это стон эмоциональной боли. Снова засыпаю и опять просыпаюсь от того же. Почему-то меня это впечатляет. Переворачиваюсь на живот. Я вообще чаще сплю на животе, но сейчас причина в том, что я не хочу ощущать свой голос и просыпаться от этого.

Наконец наступает утро. К счастью, кошмары мне не снились.

***

Проходит день, другой... проблемы начинаются незаметно.

Мне напоминает о нём фактически всё. А работа особенно: электроника... роботизированные системы... эпизодически я встречаю данные, которые вполне вероятно вообще были получены нами же от автоботов... а может и нет, может просто впервые попались мне на глаза.

Я тоскую.

Но самое ужасное, что время от времени мне это снится. Нет, мне не снится ОН. Если бы! Мне снится, что я о нём думаю! Снится, что скучаю! Не ограниченные во сне критическим мышлениям чувства куда ярче. К счастью, это происходит не часто, но даже нескольких таких снов мне хватает, чтобы осознать, что я реально держу в голове его образ нон-стоп. На заднем плане сознания мысли о нём присутствуют всегда: утром, днём, вечером... что бы я не делала.

Это действует и физически - эмоции выжигают изнутри. Я практически постоянно чувствую... не знаю, ощущение, словно я проглотила утюг и забыла при этом его выключить...

В один прекрасный день я выхожу на балкон офиса, выглядываю вниз и с ужасом понимаю, что, видимо, ощущают те, кто заканчивает свой путь вот под такими балконами - меня манит высота, странное ощущение, что это шанс получить покой. Отшатываюсь с ужасом. Нет! Никогда! По крайней мере не по этой причине! В конце концов это просто недостойно того, кого любишь.

Проходит ещё примерно пара месяцев и организм даёт понять, что у него своё мнение на проблему.

Я прихожу в очередной раз домой после работы и понимаю, что мне холодно. Почему так холодно? Да, сегодня ветрено, но вроде не такая уж и холодная погода. Надеваю халат. Пью чай. Но это не помогает - меня прямо-таки трясёт. В итоге лезу в душ.

Здесь не совсем обычная душевая кабина - с довольно высокими бортами. Я закрываю слив. Тупо ложусь на спину. Даже плевать, что я поддон только сполоснула, но не мыла. Только бы согреться. Вода нужна потеплее, погорячее, ещё горячее... горячее никак, так как это за пределами терпимого. Всё равно ощущение озноба.

Разум мне возвращает то, что вдыхаемый воздух начинает казаться холодным, словно ветер гуляет где-то непосредственно в лёгких. До меня доходит, что вероятнее всего у меня температура, просто никаких сопутствующих вещей типа головной боли нет. Когда вылезаю из кабинки, то, ощущая ледяной воздух и словно шум в голове, вдруг пугаюсь, понимая в насколько горячей воде я лежала - хорошо, что я не потеряла сознание.

Смотрю на ногти: несмотря на распаренное тело, они буквально синюшные. Иду в комнату, роюсь в лекарствах. Анальгин. Здесь в США его нет, но у меня сохранились некоторые лекарства, привезённые из России. В том числе и анальгин. Мне он почему-то всегда помогал лучше, чем столь популярный тут парацетамол.

Проходит какое-то время... не засекала, но по ощущениям около получаса, может чуть больше. Мне становится полегче. По крайней мере не знобит и руки тёплые. Вспоминаю про градусник. Измеряю температуру... тридцать девять и шесть... А сколько было?!

Я, похоже, заболела. Скорее всего что-то вирусное. Хорошо, что завтра выходной.

Но назавтра с утра даже до тридцати семи не дотягивает. Больше температура не поднимается.

Примерно через три недели это повторяется ещё раз. Только соображаю, что со мной я уже быстрее. И снова назавтра ничего.

Психосоматика...

Я не раз слышала про неё, но мне всегда это казалось бредом психически неустойчивых личностей, а оно вон как оказывается. Никогда бы не подумала, что суицидником может оказаться сам организм. Ну и ну!

Время идёт. Осенью начинаю болеть: вроде ничего со мной особого не происходит, но ближе к новому году не просто простужаюсь, а впервые в жизни понимаю, что не могу выкарабкаться сама - мне приходится пропить курс антибиотиков. Через месяц или два - повтор. Потом - ещё раз, и ещё. Вскоре я забываю, что значит не болеть.

Да, эпизодические экстрасистолы становятся постоянным спутником. Не часто, нет. Но раз в два-три дня обязательно. Особенно ночью.

У меня вообще ощущение, словно я резко постарела. Лет на пять минимум. Даже нахожу у себя пару седых волосин. Выдираю.

Заезжает отец и увидев меня долго расспрашивает, всё ли у меня хорошо. Но придраться не к чему, как ни странно, я даже почти не похудела.

Я всё же справилась с собой и не звонила никому с базы автоботов лично, но тем не менее я в курсе дел так как эпизодически со мной созванивается Мико. И хоть я знаю, что она больше не с автоботами, однако, тогда же как правило я говорю и с Мирандой. Не часто, но раз в пару месяцев точно.

После Нового года Мико приезжает ко мне лично.

Зря я согласилась... понимаю, что надо было ей сказать, что меня нет дома. Просто с неимоверным трудом удалось тогда не расспрашивать её ни о чём. Впрочем, она рассказала мне всё сама: про автоботов, про Оптимуса, Миранду, про её носительство...

Это ужасно, абсолютно аморально, но я чувствую только... так и не определилась, зависть ли это? Наверное, она, но не в чистом виде. Мне больно. Такое чувство, что я в принципе просто не способна ощущать что-то другое.

«Про десептиконов новостей нет», - говорит мне Мико в самом конце своего повествования.

Киваю. Это даже хорошо. Лучше, чем плохие новости.

Работаю. Стараюсь уйти в работу с головой.

То, что мне реально пора забыть о своих приключениях внезапно осознаётся... на другом уровне что ли? В какой-то момент я, отвлёкшись на что-то требующее предельной концентрации, вдруг понимаю, что не думала про связиста всё это время - аж целых тридцать-сорок минут. Не так... он не присутствовал в моей голове весь этот период - сознательно я и так стараюсь не думать.

Это просто одержимость какая-то... Так нельзя! Я должна, обязана переключиться на что-нибудь любой ценой!

***

После дня рождения пишу заявление на увольнение и снимаю квартиру в другом месте, в другом штате. Сдаю телефон, и теперь у меня новый номер. Сообщаю отцу - мне совесть не позволяет просто исчезнуть ничего не сказав. Всё же отец... всё же не чужой человек. Да и глупо это было бы. Даже если оставить письмо... всё равно найдёт. Возможности позволяют.

За два дня до отъезда он приезжает. Чувствую, разговор будет тяжёлым. Но радуюсь, что хотя бы раньше я ему никогда не рассказывала о своих предыдущих романтических... хм, переживаниях (сейчас как-то более серьёзно охарактеризовать предыдущие разы у меня просто язык не поворачивается), и он, к счастью, не знает подноготной.

Долгий разговор... Он просто не в состоянии понять, как можно бросить всё и уехать.

И я признаюсь. Не в том, что влюблена в десептикона, конечно. Я не рассказываю конкретно, где и с кем я была. Просто говорю, что там, на той работе влюбилась. Безответно. Что долго, уже слишком долго мучаюсь своими чувствами (на деле я прекрасно понимаю, что пока что вообще ни о чём), и что работа, связанная с кибернетикой, мне слишком сильно напоминает о нём.

Отец долго смотрит на меня:

- Это не выход. Побег не поможет забыть, поверь, я знаю о чём говорю. Не скажу, что я святой, у меня, конечно, были женщины, были и довольно длительные связи, но семью я так и не пожелал завести - где-то там на подсознательном уровне у меня она уже была.

Никогда не смотрела на родителей именно с этой стороны: их несостоявшиеся отношения воспринимались, как данность, то, что мать так и не вышла замуж, да и никогда никого не приводила в дом - тоже, но... Я знаю это.**

Получается без шансов? Я всегда буду такой?

Но ведь отношений не было! В прошлые разы я смогла переключиться. Смогу и сейчас! На деле неожиданный пример с родителями только подтверждает: я права. Надо убрать по максимуму раздражитель и... надо создать новую связь. Только не ждать вечной и бесконечной любви, а смотреть более приземлённо. Испытывать лёгкую влюблённость я не теряла возможность никогда. Да, это не значит, что я готова была на что-то большее, но потенциал был. Если человек будет устраивать, если кроме моей излишней серьёзности не будет больше препятствий, стоит просто попробовать... а там как пойдёт. В конце концов люди так и живут. Это я словно из сказки сбежала. Даже Прайм это понимает.

В итоге киваю:

- Я тебя поняла. Но я не останусь. Мне нужно сменить обстановку. Просто необходимо.

- Ты понимаешь, что если захочешь вернуться на эту работу, то не факт, что получится?

- Да, конечно. Но опыт у меня есть, я уже не новичок. Я найду куда устроиться.

- Какая тебе в таком случае разница, где перед глазами будет маячить кибернетика, от которой ты хочешь избавиться? Здесь или в другом штате?

- Я уже договорилась. Пока что я устраиваюсь сиделкой. С проживанием, - помолчав добавляю: - Всё официально.

Лицо отца надо видеть... он только что руками не разводит. Понимаю, что он разочарован, но... это моя жизнь, а я не вижу иного выхода. Я буду работать фактически круглосуточно, но гарантированно не слишком долго - там речь о пациентке, которая угасает. Это конечно исключит любые отношения, но я сейчас на них и не готова. Зато потом... потом у меня будет шанс. По крайней мере, очень надеюсь, что я отвлекусь и менее-более приду в себя.

- Я, конечно, уже не имею права принимать за тебя решения, но... я считаю, ты делаешь глупость.

- Понимаю, - отвечаю, отводя взгляд.

- Ладно... Тебе нужна помощь?

- Нет, спасибо. Я сама.

- Точно? Может всё же подождёшь, подумаешь?

Я подхожу и обнимаю его. Сейчас, как ни странно, он мне кажется ближе, чем обычно. Возможно, потому что я остро чувствую себя виноватой. Он много сделал для меня, выучил, устроил на работу... и... я словно подарок сейчас в урну выкинула.

- Прости...

Кивает в ответ.

- Но я тебя отвезу. - Хочу было сказать, что «я сама», но он одёргивает командным тоном: - Возражения не принимаются. Буду у тебя в воскресенье к двенадцати.

Мне остаётся только угукнуть.

Отец уходит, а я иду в парикмахерскую.

«Менять, так всё», - думаю я. Но на радикальную смену имиджа, увы, меня не хватает, в итоге просто стригусь значительно короче, чем обычно: теперь волосы едва достают до плеч. Что ж, каскадное каре... в любом случае не то, что было (а у меня за последнее время, волосы отрасли реально длинные).

Воскресенье. Десять утра...

Я отключила старый рабочий номер ещё в пятницу. Точнее я сдала сим-карту и телефон, и это мне аукнулось. Мико... у меня же без неё в жизни ничего не святится. Даже отъезд.

Звонок в дверь. Я, думая, что отец приехал раньше, чем обещал, открываю не спрашивая (не, я в любом случае бы открыла, но... да не важно, не знаю, что бы я сделала).

- Что случилось? Ты увольняешься? Почему не отвечаешь на звонки? Почему не сказала? - не замолкая ни на секунду, она заходит. Видит упакованные вещи. Останавливается. Медленно переводит взгляд на меня. - Ты уезжаешь?.. А когда?.. Ты что, решила сбежать и ничего не сказать?!

Несмотря ни на что, мне сейчас неудобно, - всё же Мико... ну как минимум Мико освободила Саундвейва. Это перебивает все её остальные приколы. И она вправду пыталась всё то время, как я ушла с базы со мной дружить, поддерживать отношения. Миранда в этом смысле сейчас от меня намного дальше, чем она. Другой вопрос, что я специально хотела исключить любое общение... но она-то не знает, не знает и причин. Я тяжко вздыхаю:

- Проходи. - Мико несколько нервно раздевается и проходит в комнату. Да... конечно, по комнате тоже видно, что я уезжаю. Делаю приглашающий жест: - Садись.

Пусть не супер подробно, но я объясняю ей своё решение. И мне приходится довольно чётко назвать вещи своими именами: что я влюблена в Саундвейва, и то, что я сознательно хочу исключить на ближайшее время любые ассоциации с ним. В том числе и общение.

- Прости, я не... ты мне подруга, Миранда тоже, но я прошу, пожалуйста, не звоните мне. Не потому, что я не хочу вас слышать, просто дай мне время прийти в себя.

Она отворачивается к окну... после некоторой паузы разворачивается обратно:

- Ну... если замуж будешь выходить, пригласишь хоть? - Облегчённо выдыхаю, даже смеюсь:

- Конечно!

- Я надеюсь, новый номер ты мне дашь? - Видимо, у меня на лице написано, что я бы не хотела, потому что она вдруг довольно жёстко переспрашивает: - Или если, не дай Бог, с Мирандой что-то случиться, то ты всё равно знать не хочешь? - вижу скрещенные в складках юбки пальцы. Шантаж. Но она, конечно, права.

Разговариваем ещё некоторое время, я выразительно смотрю на часы - максимум через час должен приехать отец.

- Ладно. Пока... или до встречи, - говорит, наконец, японка.

- Пока, - отвечаю я.

Вскоре приезжает папа, делает комплимент по поводу причёски, помогает мне спустить вещи, и мы выезжаем. Ехать прилично, но большую часть дороги молчим.

Он заходит со мной в дом, знакомится с работодателем, которым оказывается мужчина лет тридцати пяти. Но он здесь не живёт, а сиделка нужна его бабушке. Именно за ней я и буду в ближайшее время и присматривать, и ухаживать.

(С артом "развлекалась" в меру свободного времени: рисунок не сканировала, но на компьютере всё же частично обработала.)

***

*Экстрасистола - это внеочередное сердечное сокращение, ощущаемое как замирание или толчок в груди. Встречается у 60-70% людей, часто вызывается стрессом, кофеином или алкоголем, но может указывать на болезни сердца.

** «Верность на самом деле ведь во многом обусловлена генетически. Точнее гормонально, а гормональный баланс - генетически.» - всё, конечно, сложнее, однако, тут Грейс имеет ввиду эксперимент с действием окситоцина на мышей-полёвок. Они хранят верность партнёрам всю жизнь, но если заблокировать окситоцин, то теряют интерес к своим вторым половинам. 🚩При этом проверки теории о гормоне моногамии на людях показали схожие результаты. Кому интересно: https://style.rbc.ru/health/5fa6de609a79470cb8094861.

🚩От автора: Так и не удалось впихнуть в главу чёткое обозначение прошедшего периода, но надеюсь, что это понятно из слов о том, что минул ещё один Новый год и день рождения. То есть с момента ухода от автоботов прошло больше года. (А с первой главы, где Грейс «почти двадцать шесть», - аж три года...)

Вообще, капец. Я думала, что от её ухода от авто пройдёт меньше времени. Однако, как есть🤷‍♀️

🚩Спасибо за ПБ! И всем, кто создаёт актив (особенно здесь на ФБ, а то грустно видеть, что именно тут он неуклонно падает).