Глава 31. Киллиан
- В Килларни, много лет назад. Моя матушка пела мне песню - негромко и нежно, - Маверик запрокинул голову, поднося к губам бутылку виски. - Всего лишь простой напев в ее старой доброй ирландской манере. И я бы все на свете отдал, чтобы услышать, как она поет в этот день.
*Too-Ra-Loo-Ra-Loo-Ral (That's An Irish Lullaby), Ирландская колыбельная - классическая американская песня, написанная в 1913 году. Сингл Бинга Кросби был продан тиражом более миллиона копий и достиг 4-го места в музыкальных чартах Billboard.
Я шел рядом с распевающим песни и распивающим виски Мавериком, мои стопы покрылись волдырями и кровоточили, а тело до костей ломило от холода и боли. Я бы оценил его певческий талант, если бы не синяки по всему моему телу и ненависть к псевдоирландцу, почти переплюнувшая ненависть к Силасу.
Так что для меня он звучал как скрежет гвоздей по классной доске.
Маверик сделал еще глоток и засунул бутылку в карман куртки. Рожденный бессмертным с каштановыми волосами прикрыл глаза рукой и посмотрел вперед.
Перед нами на горизонте виднелся крутой склон, на который, как я подозреваю, нам скоро предстоит карабкаться. Каждый раз, когда я смотрел на него, меня охватывали отчаяние и сомнения. Не знаю, смогу ли я на него взобраться, но какая-то часть меня яростно этому сопротивлялась. Что мне сделает Маверик, убьет и потащит на себе? Если я не смогу, то не смогу, и ему, блядь, придется с этим смириться.
С мрачными мыслями, витающими в голове, как духи в доме с привидениями, я продолжал переставлять ноги, не сводя глаз с ножа Маверика - моего бывшего ножа - и с самого парня.
И снова, как и много раз до этого, Маверик перехватил мой угрюмый взгляд и пренебрежительно фыркнул. Меня передернуло от его перегара.
- Что, думаешь, какой ты крутой парень, да?
'Иди на хуй', - про себя ответил я. Очень хотелось послать его вслух, донести до ублюдка, как сильно я его презираю.
Мы с этим подонком шли уже четыре дня - четыре дня с короткими перерывами на сон, но и тот постоянно прерывался кошмарами, приступами паники или Мавериком, который постоянно меня доставал.
Покрытые коркой пепла руки болели, открытые раны уже подсохли, но ныли из-за радиации и отсутствия бактерий. А крепко сжатые в кулаки кисти постоянно растягивали и бередили увечья от ножа.
Я часто замечал за своим телом эту защитную реакцию - разум отстранялся от стрессовой ситуации и превращал меня в робота, запрограммированного только переставлять ноги.
Доберемся до башни Сиэль, найду Ривера, и Ривер сотрет Маверика в кровавый порошок.
Очень хочется послушать его крики. За свою недолгую жизнь я слышал много криков, некоторые из них повергали в ужас, но многие звучали весьма приятно.
*дальше будет переделанная Мавериком песня The Wild Rover (No Nay Never).
- Я много лет был диким скитальцем, - запел Маверик новую песню. - И спускал все бабло на... герыч и пиво. Теперь я вернулся... с милым парнем за ручку, и больше никогда не буду скитальцем.
Я посмотрел на него. Не знаю, с каким выражением лица, его просто не описать.
- Ах, нет, нет, никогда - никогда, нет, никогда. Теперь у меня есть красавчик, я больше не буду скитальцем.
- Я вернулся в свою страну и рассказал о тебе отцу. Я сказал, что люблю этого парня, люблю своего лопушка. Он забрал моего красотулю, а взамен дал мне много бабла. Не знаю, что стало с тем парнем... - темные глаза Маверика повернулись на меня. - Наверное, помер к херам.
- Ах, нет, нет, никогда - никогда, нет, никогда. Я отдал моего лопушка, так что придется скитаться мне... сно-о-о-ва.
Разносившееся по пустынной местности пение Маверика оборвалось задыхающимся кашлем от пыли, которая, видимо, набилась в горластую глотку.
- Мог бы и похлопать ради приличия, - проворчал он. - Эту песню я спел специально для тебя.
Я осмотрел Чумные Земли, но не увидел ни дорог, ни линий электропередач. Куда он меня все-таки ведет? Неужели снова в какую-то лабораторию?
Это что, второй сезон путешествия с сумасшедшим, типа Периш 2.0? Интересно, а паук с Ривером уже далеко умчался? Может, я застрял во временной петле, где переживаю одно и то же дерьмо? Сначала Периш, теперь Маверик тащит меня куда-то, домогается, и я ничего серьезного не могу противопоставить его приставаниям.
Прошлой ночью это повторилось, пара ночей до этого прошли спокойно, наверное, потому, что его вымотала дорога. Маверик завел свою шарманку непристойностей, придвигаясь ко мне поближе, пока я пытался уснуть, свернувшись калачиком на диване. Он сунул руку куда не следует, за что отхватил по роже пыльной библией с приставного столика.
Для меня это плохо закончилось.
На следующее утро я проснулся побитым, но продолжил идти. Без слез, криков и истрики - просто продолжал идти, как и все дни до этого.
И копил гнев внутри.
Мы шли в умеренном темпе по равнине, но впереди маячил утыканный деревьями холм, простиравшийся по горизонту насколько хватало глаз и заключавший местность, по которой мы шли, в крепкие каменные объятия. Не знаю, что находится за этим холмом, но, судя по тому, что мы видели с Ривером и Дрейком, когда брели по этому мертвому миру, скорее всего, ничего.
Здесь ничего нет, но предполагается, что мы направляемся к какой-то цели.
Я посмотрел на нож Маверика, который он подло у меня отобрал, затем перевел взгляд на АК-101, который Ривер подарил мне несколько недель назад.
В моем воображении голова Маверика взорвалась, глаза стекли с лица, превратившегося в месиво крови и осколков белых костей. На мгновение он замер, а потом повалился вперед, кровь хлестала во все стороны, а сердце отбивало последние удары. А потом я полакомился его мозгами, как гребаным стейком по-арийски на гриле.
- Когда мы доберемся до моего дома, тебя ждет много приятного, - сказал Маверик. Похоже, ему стало скучно. Мудак болтал, когда ему становилось скучно, или пел, или заваливал меня вопросами, на которые я отказывался отвечать, пока он не начинал злиться. - Многие захотят познакомиться с сыном Силаса.
Я закатил глаза и огрызнулся:
- Я уже тысячу раз говорил тебе - я не его сын. Силас мне не отец.
Маверик усмехнулся, его всегда забавлял мой ответ, все мои гребаные ответы он находил забавными.
- Тогда кто ты?
- Иди на хуй, вот кто.
Даже не зная, что произойдет, я пригнулся. И рефлексы не подвели - Маверик замахнулся, но его рука пролетела мимо, задев только воздух.
Маверик присвистнул.
- Умный мальчик, - фыркнул он. - Умный, красивый мальчик. Так же будешь уворачиваться, когда я отымею тебя сегодня ночью?
Опять двадцать пять...
Опять, потому что он знает, как меня это задевает. Гребаный мудила знает, что это верный способ заставить мое сердце биться чаще.
'Никто никогда меня не изнасилует.'
Я продолжал идти.
'Никто никогда меня не изнасилует.'
- А может мне трахнуть тебя прямо сейчас?
Сердце врезалось в замкнутую оболочку грудной клетки. Маверик услышал, конечно, услышал - километров на восемьсот вокруг раздавались только наши голоса и шаги.
- Вот так всегда... - его голос понизился до мрачных вибраций. - Боишься, что я тебя изнасилую... но все равно дерзишь. А может, ты нарываешься на то, чтобы я хорошенько отымел твою сладенькую попку? Так вот в чем дело? В глубине души ты мечтаешь, чтобы тебя трахнули ирландским членом?
Меня передернуло, и внезапно из недр фобий вылезла клаустрофобия. Как можно испытывать клаустрофобию на открытом воздухе? Но я ощущал ее всем существом. Мне хотелось вырваться из тела, как бабочке из ловушки своей куколки.
'И улететь далеко-далеко.'
Вскоре мы уже поднимались вверх по склону, пробираясь сквозь лес черных деревьев, опираясь ступнями о торчащие из земли, словно щупальца осьминога, черные корни. Местами выступали серые каменные плиты, гладкие до такой степени, что по ним невозможно было взобраться, такие места я обходил, но один раз не удержался и провел рукой по холодной и почти глянцевой поверхности, а потом вытер пыль о джинсы.
- Давай, парень, поднимайся быстрей, - крикнул Маверик. Я безнадежно отстал, икры горели, а ступни так облезли и стерлись, что казалось, будто я иду по раскаленным углям. - Не заставляй меня нести тебя. Давай!
Я проигнорировал ублюдка, что его только больше разозлило.
- Божечки, да шевели ты своей бодрой упругой задницей, или я нагну тебя и оттрахаю прямо на этой горе, - крикнул он. Я задрал голову, возвышающийся на вершине леприкон в отчаянии развел руки. - Поднимайся! Клянусь твоими дохлыми мамочкой и папочкой, если мне придется спускаться за тобой, я выебу тебя там нахуй.
Снова угроза изнасилованием, и в этот раз втянуты мои мама и папа. Я... не знаю, на сколько меня еще хватит.
Оказалось, что... ни на сколько.
- Может, сам себя трахнешь, пока ждешь? - неожиданно закричал я. - Серьезно, возьми ветку и засунь в свою рыжую задницу, мудила ебаный!
Маверик медленно опустил руки. Немая ярость на его лице только подогрела словесный понос, хлынувший из меня, как из прорвавшейся трубы.
- Что такое, лапушка? - продолжил я. Господи, как же легко становилось в груди, адреналин вливался в меня как гелий. - Все еще бесишься, что папа ушел за сигаретами и не вернулся? Или он пропивал пособие по безработице и возвращался домой пьяным, распевая песни Родди Маккорли? - все эти оскорбления я почерпнул из прочитанной несколько лет назад книги*, но, похоже, это сработало, потому что Маверик побагровел от злости.
*я же нашла... «Прах Анжелы» - мемуары Фрэнка Маккорта, опубликованы в 1996 году, получили экранизацию, Пулитцеровскую премию и два продолжения.
- Следи за своим языком, парень.
- Может, покажешь мне, где твои Лаки Чармс, я слышал, детишки все еще пытаются их забрать у тебя, - крикнул я. - А, не, сорь, все еще пытаются отнять их у тя. Двести пятьдесят лет прошло, а ты по-прежнему говоришь так, словно всосал гребаную пинту пива*. Ты даже не ирландец, а немец, гребаный дебил.
* Lucky Charms - бренд хлопьев для завтрака, на коробке рыжий мультяшный лепрекон, в рекламе постоянно на радуге от голодных детей убегает. А Киллиан тот еще троль)) Сложно в тексте передать ирландский акцент - они гнусаво тараторят, произносят абсолютно все /r/ в слове, t как ch, d как j, и сглаживают гласные. Что-то типа «хапи берздай чу я».
- Эй! Повторишь мне это в лицо? - Маверик двинулся вниз по склону, пыльные ботинки скользили по земле, оставляя за собой полосы. По пути пнул пару булыжников, и те пронеслись мимо моих ступней, осев у подножья горы.
Подойдя достаточно близко, Маверик попытался толкнуть меня, но я увернулся и впился взглядом в засранца. Не знаю, откуда взялась эта самоубийственная уверенность в себе, наверное, сказались усталость, боль и накопившаяся злость.
Так что я просто поддался им.
- Ты реально нарываешься, да? - тон Маверика понизился до недр ада. Мне не понравился его взгляд, в нем полыхнула звериная похоть, темные глаза сверкали, как звездное небо безоблачной ночью. - О, я ждал, когда ты подкинешь мне повод, парень, - он ухмыльнулся и шагнул ко мне, я отступил на шаг. - И, наконец, дождался.
Руки Маверика потянулись к ширинке джинсов, и пуговица расстегнулась.
- Непослушный сучонок, - прорычал он. - Думаю, я трахну тебя еще до того, как мы доберемся до дома, - Маверик несколько раз кивнул сам себе, пожирая меня глазами.
'Кажется, это все... Блядь. Приплыли.'
Маверик шагнул ко мне и похотливо облизал губы.
- Знаешь... - он протянул руку, я отшатнулся, и пальцы не успели коснуться щеки. - Думаю, пора получить от тебя ответы на некоторые вопросы. А то ты все увиливал, а я любезно спускал тебе это с рук.
Маверик снова потянулся к моей щеке.
'Не трогай меня, блядь...'
- Скажи мне, парень...
'Может, мне и не удастся помешать тебе взять меня силой...'
- Кто ты?
'Но я, блядь, обещаю тебе.'
- Какое отношение ты имеешь к моему давно потерянному брату?
'Клянусь могилой Периша.'
Маверик наклонился ближе, не сводя с меня глаз.
- Ты такой хорошенький.
'Если прикоснешься ко мне еще раз...'
Он прижался губами к моим губам.
'Я тебя прикончу.'
С воплем раненого зверя я отдернул голову, и в это же мгновение рука сама потянулась к ножу за ремнем Маверика.
Проткнутая ладонь сомкнулась на рукоятке, кулак замахнулся... и лезвие вонзилось в шею ублюдка.
На этот раз он не схватил меня за руку, не уклонился от атаки. Нож торчал из его шеи всего на пару сантиметров стали.
- Кто я?
Маверик смотрел на меня.
Я глядел на него.
- Кто я? - повторил я.
Маверик кашлянул и забрызгал мне лицо кровью изо рта. Она потекла по его подбородку, по рыжей бороде, и псевдоирландец рухнул боком на землю, задыхаясь, кашляя и дергаясь.
Я навис над ним, возвышаясь на тысячу метров над насекомым, которое только что раздавил ботинком.
- Я - король Силас, - прорычал я, глядя на него сверху. Его глаза вылезли из орбит. Два куска дерьма, застрявшие в снегу. - Я - Киллиан Мэсси, не тронутый безумием клон Силаса. Я больше король Силас, чем он сам.
Маверик явно хотел что-то сказать, но ему удалось только разлепить губы и выпустить поток крови и слюней, тот потек по его щеке и впитался в сухую почву.
Я рассматривал его агонию, кайфуя от наркотика, который готов принимать хоть каждый день и каждую ночь, потом присел на корточки и со злорадным оскалом заглянул в выпученные глаза.
Смотрите-ка, оказывается, я могу себя защитить.
Схватившись за рукоять своего ножа, я выдернул его из шеи умирающего ублюдка. По бледной коже потекла кровь, жаль, что не хлынула фонтаном, а просто струилась на серую землю.
И снова серое и красное.
Но сейчас эти цвета не вызывают у меня в груди тревожного ужаса. Никакой травмы и жутких ассоциаций. Это серо-красное полотно соткано моими руками, и оно мне так нравится, что я теперь понимаю химер с их неуемной жаждой жрать своих жертв.
Думаю, отныне серый и красный будут моими цветами.
Глаза закрылись, и ноздри втянули железистый аромат свежей крови. Словно гора с плеч свалилась. Да я готов прямо сейчас воспарить в воздух, не столько от адреналина, сколько от невероятного чувства собственного превосходства.
Я встал и огляделся. Меня по прежнему окружали черные деревья, так плотно, что казалось, будто я забрел в настоящий лес, но где-то за ними должна быть цивилизация.
Однако мне нужна не цивилизация, мне нужен Ривер. Блядь, я же понятия не имею, куда шел Маверик. Гребаное притяжение бессмертнорожденных мне бы сейчас нихуя не помешало.
По мере того, как адреналин и состояние аффекта выветривались, в животе нарастал нервный ком. Да, тупой ирландский засранец не тащит меня больше в башню Сиэль, но мне все равно надо туда попасть, чтобы найти своего парня.
Сидеть на месте бесполезно, поэтому я решил по-быстрому срезать с Маверика несколько килограмм мяса и забрал свой АК-101, который этот придурок по-ублюдски присвоил себе. И последнее, но не менее важное: я снял с него ботинки, мне по размеру они подошли лучше, чем обувка с неизвестного трупа, и его куртку тоже. Я снял с его тела вообще все, что могло мне пригодиться, напоследок показав тупому лепрекону средний палец.
Мясо было еще теплым. В отличие от Ривера и других химер, мне не очень нравился вкус сырого мяса, но это хоть какой-то белок. Может, сегодня вечером мне попадется достаточно укрытое место, чтобы развести костер и поджарить шашлык из Маверика?
Кажется, жизнь налаживается.
С такими мыслями я карабкался наверх. Первоочередная задача - выжить. Вода, еда и кров. Как только найду место, где смогу спрятаться, убью себя, чтобы залечить руки и ноги.
Господи, какой дерьмовый план... Но лучшего не имеем.
Ботинки заскользили по гладкому камню, я ахнул и ухватился за торчавшие из земли корни. Уклон под сорок градусов сохранялся почти до самой вершины, но я надеялся, что хотя бы на ней обнаружится ровная площадка, а не острый гребень...
Голова поднялась выше скалистой вершины, и я застыл. Просто замер и уставился на вид перед собой.
Неверие в моих глазах заставило бы любого, кто посмотрел бы на меня, подумать, что я увидел привидение или какую-нибудь другую невидаль. Но нет, примерно в полутора километрах передо мной раскинулся город, со зданиями, вросшими в мертвую землю и окутанными тонкой дымкой, лица-фасады с пустыми окнами молили о смерти с тех пор, как радиация оставила их нежитью томиться в процессе полураспада. Перед городом тянулись потрескавшиеся дороги с участками, забитыми автомобилями. В этих машинах я видел еще больше мумифицированных трупов: коричневые конечности приросли к рулю, скукожившиеся губы обнажили желтые зубы, от чего каждый труп казался недовольным столь несправедливым концом.
Мой взгляд блуждал по реликвиям живого мира, но только потому, что страх мешал поднять глаза на единственную неуместную в мертвом городе вещь.
Мозг боролся с принятием того, где я оказался - к этому моменту у него уже не осталось ресурсов.
В итоге, все окраины были осмотрены несколько раз...
И мне пришлось смириться с фактом, что прямо в центре города стоит небоскреб.
Небоскреб с яркими огнями, сверкающими внутри, как свечи в хеллоуинской тыкве.
Господи... боже...
Мы добрались до места назначения.
Башня Сиэль.
Ривер, наверное, уже там.
- Ебаный в рот, - прошептал я, осматривая уже всю картинку в целом. Вдоль шоссе к городу тянулись дома, за ними - дороги поменьше и еще больше домов, магазинов и даже ферм. Цивилизация после бог знает сколь долгого скитания по бесплодным Чумным Землям.
Итак, каков теперь мой план? Найти боеприпасы и оружие, а потом, блядь, ворваться в небоскреб с парадного входа и вызволить своего парня?
Понятия не имею, но одно знаю точно - сначала надо вылечить свои увечья, а потом искать Ривера.
Возможно, мне повезет, и я смогу найти, что поесть и попить в одном из пригородных домиков. Их тут много, поэтому что-нибудь обязательно найдется.
Я глубоко вздохнул, сосредоточился на скромном домишке примерно в километре к западу и отправился к нему. Сколько бы я ни старался не сводить глаз с места назначения, они все равно возвращались к зловещей башне, во всем своем великолепии возвышающейся над городом, ее сияющие огни просачивались сквозь черные тонированные окна.
Если на каждом этаже, на котором горит свет, кто-то живет, а я насчитал минимум двенадцать освещенных и вдвое больше темных... Господи, сколько же там людей? Сколько рожденных бессмертными, ликанов и полуночников?
И там ли мой парень?
Домишко, хоть и многообещающий снаружи, ничего мне не дал. Его прочесали на профессиональном для Пустоши уровне, не оставив ни крошки еды. Наверное, мне и не стоило питать больших надежд на его счет, зная, что в башне последние двести пятьдесят лет живут рожденные бессмертными, но я все равно расстроился, не обнаружив ни одной захудалой баночки консервов или хотя бы спички, чтобы разжечь костер и приготовить себе ужин.
Выходить в город, где медленно сгущались сумерки, не хотелось, поэтому я собрал все одеяла в доме и устроил себе гнездышко в комнате, которая раньше служила гостевой спальней, тихо радуясь, что не нашел ни одного скелета. Но и без них ночь прошла тяжело - я то и дело просыпался. Боль по всему израненному телу не давала покоя, а страх от осознания, что рядом бродят неизвестные бессмертные и искатели заставил меня отказаться от самоубийства, чтобы вылечить руки, бедро и ступни... да чего уж греха таить, я просто трус, неспособный покончить с собой.
Так или иначе, я дожил до утра, а на завтрак съел несколько сырых кусочков Маверика. Вкус по-прежнему вызывал гримасу отвращения, но белок попал в желудок и утолил мучительный голод.
Еще одна вещь, за которую я благодарил дом и небеса: здесь раньше жил парень моего возраста. А значит мои пропотевшие, грязные тряпки отправились в помойку, и я облачился в чистую синюю футболку, толстый черный свитер, новую кожаную черную куртку, которая мне очень понравилась, и синие джинсы с новой парой носков. После этого я почувствовал себя намного лучше, но ничто не могло притушить растущее беспокойство по поводу башни в центре города.
Пока я, как нервный паломник, шагал к городу, мне на глаза попалось кое-что интересное. Многие деревья срубили, оставив плоские пни, покрывшиеся черно-зеленой слизью. Но, что удивительно, дровосек озаботился тем, чтобы посадить еще больше, чем вырубил. Примерно в полукилометре впереди я видел молодые деревца, и они выглядели иначе, чем дофоллокостные деревья, которые я встречал в Серой Пустоши и Чумных Землях.
Мимо проплывали ржавые остовы машин, шины под ними давно сдулись и расплылись по земле. Пепел в Чумных Землях более плотный и мелкий по сравнению с пеплом Серой Пустоши, здесь пепельные дюны не покрывали дороги и не набивались в здания с открытыми окнами или дверьми, и земля неровная из-за рельефа, а не из-за гор пепла, которые ветер сдувал то в одну, то в другую сторону. Это место очень отличается от Серой Пустоши, более девственное и нетронутое. Жизнь этих людей закончилась быстро, и свидетельства тому окружали меня сейчас со всех сторон.
И здесь очень тихо, почти неприятно тихо, потому что Маверик больше не поет и не сыпет угрозами. Поначалу мне это нравилось, но чем ближе я подходил к городу, тем сильнее росло беспокойство.
Я посмотрел на башню и убедил себя, что слишком мал, чтобы они увидели меня с такого расстояния. Хорошо, что небоскреб находится в центре города, значит, там будет много мест, где можно спрятаться. План, который я себе составил, каким бы дерьмовым он ни казался, состоял в том, чтобы найти еду, наркотики для смерти от передоза, а затем, вооружившись патронами и прочим оружием, попытаться проникнуть в башню и спасти Ривера.
Да, возможно, не сильно умно, но хоть что-то. В этом чумноземном городе точно отыщутся опиаты и еда и, блядь, если я найду удачное скрытое место для костра, я вернусь и отпилю еще немного мяса с Маверика.
Даже сотрясаясь нервной дрожью, я не мог не улыбнуться, вспомнив, как вонзил нож в шею псевдоирландца.
- Спасибо тебе, Периш, - прошептал я, глубоко вдохнув. Произносить его имя все еще было нелегко. - Наверное, мне стоит чуть больше верить в себя, да? - я задрал глаза к небу. В рай и ад я не верил, но, возможно, он наблюдает за мной откуда-нибудь из космоса. - Я перестану так сильно сомневаться в себе и трусить. Ты верил, что я могу стать сильным, пришло время и мне в это поверить.
Я перешагнул через разделительную полосу на велосипедную дорожку и по ней дошел до перекрестка.
Ну вот я и в городе.
Все светофоры и уличные фонари стояли вертикально, просто покрылись пеплом, в том числе дорожные знаки, напоминающие уступать дорогу пешеходам и указывающие, что со средней полосы нельзя поворачивать налево. Я пытался соскрести пепел с указателей и окон зданий, но тут помогло бы только замочить их в воде на полчаса.
Итак, что мы имеем... Впереди заправка, за ней - дорога с фонарями и офисными зданиями по обеим сторонам. Справа еще одно шоссе ведет прочь из города, на нем автомойка, огромная парковка, забитая машинами, и Макдоналдс с еще стоящими желтыми арками, но уже серыми и покрытыми какой-то темной плесенью или слизью.
Я решил заглянуть на заправку. В них нам чаще всего везло. Тем более это Шелл, в их закусочных обычно попадался неплохой выбор дерьмовый еды, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что дверь распахнута настежь.
Забавно, но только увидев эту открытую дверь, я вспомнил об опасностях, таящихся в Чумных Землях. Сначала на ум пришли домовые, с которыми мы столкнулись в начале нашего пути, а за ними - прокси-черви.
Я снял свой АК-101 и проверил, сколько в нем патронов. Ни запасных рожков, ни обоймы у меня нет, но это лучше, чем ничего. Первым делом надо будет найти оружейный магазин, или, раз мы все еще в США, Уолмарт тоже подойдет - во время войны они складировали боеприпасы в подсобках.
Слава мертвым богам за любовь американцев к оружию.
Я заглянул в здание заправочной станции, но, похоже, здесь мне нечем поживиться. Меня встретил пустой стеллаж для сладостей и холодильник с таким мутным и серым стеклом, что через катаракту больше увидишь. Любопытство потянуло шагнуть внутрь, но от вида начисто обчищенного помещения одолели сомнения.
Хотя бы мутантов не видно - небольшое утешение в растущей яме нервозности. Придется пока довольствоваться Мавериком. Словно желая доказать своему мозгу, что я крутой парень и мне все ни по чем, я оторвал ломтик от завернутого в чистую футболку куска мяса и отправил его в рот.
Я двинулся дальше по дороге, потратив всего по паре секунд на то, чтобы заглянуть в ящики для писем Почтовой службы США, синие, а не красные, как у Почты Канады. Не знаю, на что я рассчитывал - в кромешной тьме контейнеров все равно ничего не разглядел, но, тем не менее, проверил их, как и все таксофоны, мимо которых проходил.
Тихий пустой город с башней огней высоко надо мной. Я старался не смотреть на нее и держаться обочины, но страх все равно подгрызал изнутри.
Так непривычно, что буквально в каждом доме на пути нет провизии, вообще никаких продуктов. Единственный раз, когда мы голодали - когда Ривер увел нас с шоссе. Ощущение было не из приятных и все еще всплывало в памяти, действуя на нервы, но я держал себя в руках и не позволял себе нервничать. Я же больше не слабоумный идиот с хрупкой психикой. Я справлюсь и докажу самому себе, чего стою.
Возможно, когда-то я и был хрустальной вазой, но меня столько раз разбивали, а потом склеивали обратно, что во мне теперь больше клея, чем хрупкого стекла, и меня это вполне устраивает.
Заправка осталась позади, и результаты поисков не принесли ничего, кроме чиха от пыли. Я крался вдоль стен здания, как крыса, прячущаяся от кошек, и высматривал любые потенциальные хранилища пищи.
Переходя улицу к парковке перед магазином Уолгрин, я заметил нечто странное. Срубленные деревья остались позади, а эту парковку усеивали молодые саженцы... и на них распускались побеги.
Охваченный любопытством, но осторожничая и не забывая прислушиваться к посторонним звукам, я бросился к развесившим тонкие ветви насаждениям.
- Ничего себя, - прошептал я, с трепетом касаясь нежных прутиков толщиной всего с мизинец. Еще больше меня потрясло, что эти деревья посажены в черную землю.
Они сажали деревья, как и на окраине города, но это значит...
Я огляделся, нахмурившись. Значит, эта парковка очищена от радиации? Весь город вряд ли, слишком уж не тронуты гниением здания по сравнению со Скайфоллом. Может, они зачищали только определенные районы?
Блуждающий взгляд наткнулся на кое-что еще. Между полуприцепом и покосившимся сетчатым забором зеленела трава... много травы.
Вдохнув воздух, я почуял запах жизни. Услышал ароматы цветов, коричневых деревьев и травы.
При обычных обстоятельствах я бы прыгал от радости, но страх спихнул любые позитивные эмоции с гребаной скалы, поэтому я немедленно развернулся и бросился прочь, и не останавливался, пока не пробежал в противоположном направлении квартал и несколько переулков.
Мне действительно пора найти еду, подлечиться и раздобыть дохуя оружия и боеприпасов.
Это же сраный мегаполис, тут этой хероты должно быть навалом. Даже за двести пятьдесят лет они не могли все вынести.
Я поднял глаза на башню - огни, которые мерцали мне в темноте, растворились в свете солнца. Я продолжал убеждать себя, что мое тщедушное тельце в тени зданий недосягаемо даже для зрения мутантов, но паранойя постоянно заставляла смотреть наверх.
Магазинчик на углу меня опять ничем не обрадовал. Только продуктами, которые стухли сразу после Фоллокоста, например, заморозки в неработающих холодильниках превратились в темные комья в зеленую крапинку, а молочные отделы всегда представляли собой ужасающее зрелище. Не осталось абсолютно ничего съедобного.
Но я все равно не отважился забраться глубже. Можно было бы порыться в мусорных баках в переулках или проверить подсобку, но в мыслях каждый раз всплывали прокси-черви или домовые. Будь у меня даже гранатомет под мышкой, с прокси-червями мне не справиться, особенно искалеченными руками.
Выйдя из магазинчика, я решил поискать не столь очевидное место с продуктами. Дальше по извилистой однополосной дороге показалась школа, и мои ботинки понесли меня по крошащемуся асфальту к школьной площадке. Вся надежда на торговые автоматы и, возможно, кафетерий. Нам очень повезло в больнице, куда я уговорил завернуть Периша, - огромной банки сладкой кукурузы мне бы хватило на неделю, если грамотно ей распорядиться.
Трава на футбольном поле давно пожухла и торчала отдельными желтыми пучками, вдалеке виднелась детская игровая площадка, окутанная ореолом тумана, у фонтана я с удивлением отметил военные машины и изодранные в клочья палатки для беженцев.
Это вселило надежду. Пробежав под синим навесом, я перепрыгнул через несколько ступенек и приземлился рядом с внедорожником. Меня ждало любопытное зрелище.
Двери не только военных машин, но вообще всех автомобилей на парковке и кольцевой развязке перед школой... распахнуты настежь.
Медленно ступая по растрескавшемуся асфальту, я приблизился к кольцевой развязке. Вереница машин, бампер к бамперу, тянулась в город, и конца ей не видно. В сочетании с широко открытыми дверьми она напомнила мне ползущую по улице сороконожку.
И в каждой машине, грузовике, микроавтобусе сидели водители и их отпрыски. Скелеты с застывшими в вечности ухмылками никогда не получат достойного погребения, пока мир не сгинет в огненном аду, предав все живое кремированию.
Осмотр нескольких автомобилей не принес ничего полезного. Пустые банки из-под газировки, бутылки из-под воды, освежители воздуха на лобовых стеклах, раскладные телефоны в подстаканниках и сморщенные желтовато-коричневые скелеты на задних сиденьях, вцепившиеся в спинки передних.
Надеюсь, эти люди не детей забирали из школы, когда начали падать ракеты, а приехали за запасами и защитой.
Проверка военной техники разочаровала меня еще больше - вообще ничего, что могло бы мне пригодиться. Рожденные бессмертными обитатели башни Сиэль уже наведались сюда за вооружением, что еще больше подорвало мои чаяния наживы боеприпасами.
Они обчистили машины и оставили двери открытыми, как знак, что залетным путникам тут делать нечего.
- Нихуя, - вздохнул я и вздрогнул от чужеродности собственного голоса в мертвой тишине. - Должно же здесь хоть что-то найтись, блядь.
Решив проверить школу, я повернулся и застыл как вкопанный.
Что-то стояло на верхней площадке бетонной лестницы, с которой я только что спрыгнул.
И наблюдало за мной. Существо с человеческой головой, жиденькими каштановыми волосами и лицом, с которого на меня уставились пустые бледно-зеленые глаза.
Но это не человек.
Человеческая только голова, все остальное... длиннолапая тощая серая собака.
И она заговорила.
- Беги, - произнесло существо грубым голосом. Тонкая лапа выступила вперед. - Беги, беги.
Я отступил на шаг, и наши взгляды встретились.
- Ты меня понимаешь? - неуверенно протянул я. - Мне бы только... перекусить.
Из-за угла школы показалась еще одна. Она побежала к первой, вторая пара бледно-зеленых глаз не выпускала меня из виду. Существо встало рядом с собратом, опустив повиливающий хвост, а их головы покачивались вверх-вниз, как у автомобильных болванчиков.
- Беги. Беги, - прохрипел второй таким же осипшим неестественным голосом. - Беги. Беги, - выхватив из держателя свой АК-101, я начал отступать активнее, не спуская с них дула автомата.
Первый поднял голову к небу и пронзительно завыл, что вернуло меня в Декстопию.
Такой же звук издавали искатели.
И тут они обе бросились за мной, высунув изо рта человеческие языки и бликуя выпущенными белками глаз. Я не сдвинулся с места, прицелился и перевел автомат в автоматический режим.
Кровь и клочья шерсти разлетелись во все стороны - это пули достигли цели. Две мерзости запутались в своих четырех лапах и с визгами кубарем покатились по земле. Конечности дергались, кровь заляпала мне куртку, а я стоял над ними, задыхаясь от шока.
Я огляделся, ругаясь себе под нос. Надо найти хоть какое-нибудь гребаное убежище, это место ни хрена не необитаемо.
Приготовившись бежать со школьного двора, я повернулся, но снова замер.
Дальше по улице... дальше по улице.
Что это, блядь, такое? Куда я, блядь, забрел?
Долбаный ходячий осьминог, но, как и вся мерзость в этом богом забытом чумноземном месте, с человеческим лицом на длинной шее, как у первого виденного мной искателя, но с длинными щупальцами, которые обшаривали землю и стены.
На этих щупальцах, не меньше четыре метров в длину и розовых, как кожа новорожденной крысы, с присосками на концах, оно неуклюже передвигалось по дороге, напомнив мне Короля Червей.
Жуткое существо... приближалось ко мне. Как и искатель, оно искало меня.
И нашло.
Не теряя времени, я развернулся и, перепрыгнув через мертвых человеко-собак, помчался в сторону школы. Топот ботинок эхом раздавался под синим навесом - они несли меня вдоль кирпичной стены к детской площадке, которую я видел с дороги.
Бляяя. Я резко затормозил, сердце подкатило к горлу. Под перекладиной для подтягиваний стояла еще одна человеко-собака. Высунув язык и свесив низко голову, она виляла тонким серым хвостом.
Физиономия подростка и непослушная каштановая челка, падающая на ярко-зеленые глаза, подсказали, что эта особь молодая.
- Беги! - возбужденно взвизгнула она и встала на задние лапы, напомнив мне Дика. - Беги? Беги?
Я растеряно моргнул. В нее... не очень хотелось стрелять.
- Мне и правда пора бежать, приятель, - осторожно сказал я. - Я, пожалуй... побегу, - не сводя с мутанта глаз, я рванул прочь.
Существо бросилось за мной. Высунув язык и выпучив глаза, монстр бросился в погоню.
Я обернулся и прицелился. Несколько пуль попали существу в грудь. С душераздирающим визгом мохнатое тело отлетело назад и затихло на земле, под задними лапами расползлась лужица мочи.
Времени на сочувствие не было, взгляд сразу же метнулся к фасаду школы и наткнулся на розовые щупальца, обвивающие раму открытого окна машины.
Надо найти какое-нибудь гребаное безопасное место, иначе от меня не будет никакого толку. Поэтому я побежал на восток, к аллее черных деревьев, еще с дофоллокостных времен образующих естественный забор от задних дворов соседних домов.
К тому времени как я до них добрался, легкие горели огнем. Блядь, ну почему я не химера? Схватившись за грудь в жалкой попытке отдышаться, я совершил жестокую ошибку... я оглянулся.
Целая стая мерзких тварей неслась по школьному двору - и еще больше сбегалось из переулков на дорогу, по которой я пришел к этой долбаной школе. Их собралось не меньше двадцати, и еще одна осьминожья тварь прощупывала асфальт вниз по дороге, чтобы присоединиться к товарищам.
С отчаянным стоном я прижал автомат к груди. Патроны у меня кончатся раньше, чем я их... блядь, перестреляю.
Еще и с раненным бедром и стертыми в мясо ступнями... Кажется, я не жилец.
'Нет, НЕТ! Не сдавайся. Киллиан Лэнс, мать твою, Мэсси, перестань сдаваться. ТЫ МОЖЕШЬ ЭТО СДЕЛАТЬ!'
Я сделаю это.
Ободренный этой мыслью, я развернулся и, блядь, побежал. Улепетывая со всех ног, спасая свою жизнь и свободу, а в перспективе и своего плененного парня, я пробежал через задний двор дома напротив школы и выбежал на улицу. На глаза попалась крышка канализационного люка, и я мгновенно решил, что канализация - моя единственная надежда.
Ступни пульсировали, легкие горели, но я бросился к крышке люка, не сбавляя скорости и предвкушая под ним свою свободу.
Боковым зрением я заметил движение.
Не останавливаясь, я повернул голову и отчаянно выругался. Гребаный искатель с лапами богомола семенил по соседней улице и не спускал с меня мерзких глазенок на бледном человеческом лице, покачивающимся на тонкой змеиной шее.
От его вопля у меня свело челюсти. Но я так просто не сдамся, я, блядь, не сдамся.
Нападения я не ожидал, вообще не понял, с какой стороны меня настигла атака. Только что я бежал к спасительной крышке люка, а в следующую секунду уже подлетел в воздух - и что-то летело за мной.
Мелькнул серый мех, и ряд острых, как иглы, зубов вонзился мне в руку. С истошным криком я выхватил нож и ударил подлую тварь.
Существо зарычало и обдало меня кислой вонью из пасти. Зубы снова сомкнулись на моем предплечье, и оно замотало головой.
Потом оно меня потащило.
Что это, блядь, такое...
Что-то типа кошки... карракэт? Повадки как у кошки, но морда... широченная улыбка, много зубов и огромные черные раскосые глаза под круглыми ушами, которые подергивались и поворачивались, словно улавливали каждый звук в городе.
Меня тащили в неизвестном направлении, искатель-богомол семенил ножками в пяти метрах позади, и мне в голову пришло единственное возможное в этот момент решение: я выскользнул из кожаной куртки - кошак вцепился мне в рукав - вскочил на ноги и развернулся к нему с ножом в руке.
Сверкая черными глазами, животное смотрело на меня со своей неизменной жуткой улыбкой. Затем, прижав округлые меховые уши к голове, оно обнюхало меня черным носом-пуговкой и вдохновленно зашипело.
Я пнул снизу по раззявленной пасти, заставив ее резко захлопнутся, и в этот же момент, собрав все силы, воткнул нож твари между глаз.
Кошак отшатнулся, ощерив клыки и когти, а я со всех ног бросился к крышке люка.
Просунув пальцы в пазы крышки, я дернул ее вверх. Железный диск оказался тяжелым, но адреналин и отчаяние превратили меня в Геракла. Крышка сдвинулась в сторону со скрежетом, вероятно, перебудившим всех мутантов в городе, и я, не раздумывая, прыгнул внутрь.
Куда, блядь, я прыгаю? Без понятия. Я исчез в дыре, вытянув руки в поисках лестницы, на наличие которой очень сильно надеялся.
И она нашлась. СПАСИБО, БЛЯДЬ. Я ухватился за нее, как за балконные перила в далекой Декстопии, и удержался. Солнце сверху заслонила тень, но я уже подтянулся и затащил крышку на люк.
Растянутые мышцы ныли, но мне удалось вернуть железный диск на место. Темнота поглотила последние проблески света, и я остался висеть, вцепившись в холодную перекладину в кромешной тьме.
Снизу несло не только затхлостью и сыростью, но и гнилью... Отчетливая вонь разлагающейся плоти ударила в нос. В Чумных Землях запах гнили ощущался нечасто: радиация изменила процесс разложения, так что, скорее всего, канализация от нее очищена.
Земля надо мной задрожала. Я закрыл глаза, надеясь обострить остальные чувства, и, загнанно дыша, прислушался к приближающемуся торопливому топоту десятков лап.
Что-то заскребло по железной крышке люка, всего в тридцати сантиметрах над моей головой. Я сдавленно проскулил - меньше, чем в полуметре от меня десятки мерзких существ жаждали отведать арийской плоти. Дыхание никак не выравнивалось, словно тело протестовало против стрессовой ситуации, в которую я его загнал. Сердце колотилось в груди так бешено, что я слышал глухое бульканье, с которым оно энергично перекачивало кровь, бедные уши не улавливали ничего, кроме зычного уханья
Меня поглотил этот шум, хотя я висел в темноте и тишине.
Я вздрогнул и чуть не сорвался с лестницы, когда над головой раздался внезапный удар. Один из них чем-то ударил по крышке. Лапой? Щупальцем? Непонятно, но я молился, чтобы им не хватило мозгов понять, как открыть люк.
'Они потеряют ко мне интерес и уйдут, пожалуйста, блядь, пусть они просто уйдут.'
Я висел на перекладине верхней ступеньки, не решаясь пошевелиться и не зная, ведет эта лестница вниз на пять метров, или пятьдесят пять. Это напомнило, как мы с Перишем спускались в лабораторию в Крейге, только сейчас рядом нет рожденного бессмертным, чтобы вести меня в темноте.
'Все, блядь, хватит с меня этого дерьма, - думал я, крепко зажмурившись. - Вернемся и первым делом выбьем из ублюдков в Скайфолле для меня химерьи улучшения. Нахуй дерьмовое человеческое зрение. Нахуй дерьмовый слух и хлипкие кости, которые ломаются от одного тычка. И знаете что? Раз уж мы об этом заговорили, эту штуку с изменением температуры тела, или как они его там называют, мне тоже надо. Потому что прямо сейчас...'
Следующий хлопок по крышке люка чуть сдвинул его в сторону и заставил меня вздрогнуть.
'Потому что прямо сейчас я реально жалею, что не могу защититься голыми наэлектризованными руками или поджечь что угодно кончиками пальцев.
Блядь. Блядь, блядь.' Я крепко зажмурился, уши отказывались слышать скрежет, с которым крышка над головой сдвигалась от каждого удара. Здесь нихуя не безопасно, но как мне передвигаться по туннелям канализации? Я слеп. Абсолютно слеп.
Блядь, я ни хрена не вижу. В автомате осталась в лучшем случае пара патронов, а нож застрял в черепе кошака. Что мне делать? Иисус, мать его, Христос... Что мне делать? Предполагалось, что именно я освобожу Ривера, но теперь, похоже, ему придется как-то спасать меня.
Я прислонился лбом к перекладине лестницы, отчаяние расползлось по телу, как тараканы, и свило уютное гнездышко в груди. От страха было легко убежать пока я улепетывал от погони мутантов, но теперь он догнал меня, и это...
Шаги.
Эхо шагов по мелководью.
В канализации.
В туннеле гребаной канализации.
Я открыл глаза и перестал дышать. Земля все еще сотрясалась надо мной. Игнорируя боль в руках, я изо всех сил вцепился в лестницу и уставился в темноту, запертую в туннель ужаса.
Плеск приближался, и я зажал рот рукой, услышав шуршание кожи. Как далеко внизу земля? Как далеко мне падать до гребаной земли?
Лестница под ногами задребезжала. Неведение, насколько она высока, сводило с ума. А если там всего пара метров? Оно схватит меня. Оно может сцапать меня в любой момент.
Мерзкая вонь разложения усилилась.
Тело затряслось, я зажмурился, от чего вызванные первобытным страхом слезы потекли по лицу. Трясущимся кожаным мешком я висел на перекладине и вдыхал волну за волной запах гнили.
По спине пробежали мурашки, это неприятное ощущение, когда знаешь, что там есть что-то, чего быть не должно, и погружаешься в пучина паники от страха. Что это? Где оно?
Я вжался в лестницу всем тылом...
...но когда повернул голову...
Что-то ее задело.
Я заорал. Просто выплеснул весь накопившийся ужас в истошном крике и толкнул крышку люка. От подпитанной адреналином силы она отлетела на несколько метров в сторону. Тогда я пулей вылетел из укрытия и несколько раз кубарем прокатился по земле.
Тело остановилось на боку так, что я оказался лицом к открытому люку.
А из него на меня смотрел... мертвец. Утопленник. Настолько разложившийся труп, что его кожа полопалась в нескольких местах, губы превратились в черное кольцо над разбухшим языком, а глаза... один, белый, как бумага, выпучился из глазницы, а другой - черный.
Черный.
В нем прокси-черви. Прокси-черви здесь.
Эта мысль мелькнула последней перед тем, как меня схватили человеческие руки искателя. Я даже не вскрикнул, когда он поднял меня в воздух, мой разум достиг предела и отключился, а глаза не отрывались от распухшего мертвеца, взиравшего на меня из глубин канализации.
Утопленника, которого длинные тонкие черви вытащили из канализационного туннеля, чтобы посмотреть на меня.
После этого я уже ничего не видел. Меня засунули в сумку искателя, и мир снова погрузился во тьму. Сначала я барахтался, беснующийся в ужасе мозг решил, что я не могу дышать, но потом... я почувствовал облегчение от перспективы смерти.
Белое пламя... В белом пламени нет мутантов и прокси-червей.
Только покой и тишина.
Заключи меня в свои объятия, я больше не в силах с этим справляться.
Отведи меня к Риверу.
Конец 1 тома книги 4.0 "Бог среди насекомых"