5. Ты моя. Слышишь?
Я слышала, как хлопает дверь.
Обернулась — **Эштон**.
Без рубашки. Пот, гнев, плотно сжатая челюсть.
— Ты думаешь, я не знал? — его голос — сталь, покрытая ядом. — Майкл. Люк. Калум.
Ты выбрала всех, кроме меня?
Я встала, прижав футболку к груди.
— Это не так, — прошептала я. — Это…
— Заткнись.
Он подошёл вплотную. Поймал меня за горло.
Не сильно. Но точно.
— Скажи мне, кто был лучшим.
— Эштон…
— Скажи. Или я это **выбью** из тебя.
Я молчала.
Он толкнул меня на стол. Бумаги разлетелись. Я вскрикнула — не от страха, от шока.
Он прижал меня сверху, схватил за волосы, откинул голову назад.
— Посмотри на меня, когда будешь **кончать**.
---
Он разорвал мою майку.
Грубо. Как будто хотел разодрать не ткань, а моё **безразличие**.
Я не успела даже вдохнуть — он уже стянул с меня штаны, и одним резким движением — **вошёл**.
Без подготовки. Без разрешения.
— Ты хочешь боли? Ты её получишь.
Он **трахал меня в стол**, удерживая руки за спиной, сгибая меня пополам, пока я не закричала от напряжения.
— Сука. Кричи. Пусть все знают, кто тебя ломает.
Каждое движение — как удар. Он трахал **глубоко**, бесконечно, **жестоко**.
Он **отпустил**, и я повалилась на стол, задыхаясь, пока он не развернул меня лицом к себе и втащил обратно — теперь **на себя**, грудь к груди.
— Тебе не нужна их нежность, — прошептал он, облизывая мой рот. — Тебе нужно, чтобы тебя **держали, пока ты не взорвёшься**.
Он вошёл снова. Жёстче. Быстрее. Пальцы оставляли следы на моих бёдрах. Я чувствовала, как тело **горит** от боли и желания одновременно.
— Я тебя **сломаю**. Но только чтобы собрать. Поняла?
Он сжал меня, прижав лоб к моему.
— Плачь. Кричи. Кончи.
— Я не могу…
— **Можешь. И сделаешь это на мне. Только на мне.**
Я **взорвалась** — дрожь пошла от бёдер до губ, я закричала в его грудь, укусила его, пока не пошла кровь.
Он продолжал трахать, пока не выстрелил в меня горячо и резко, сдавив меня так, будто пытался вжать в себя.
---
После — тишина.
Он лежал рядом, тяжело дыша, голова на моём животе.
— Ты была чужой.
Теперь — моя.
Слышишь?
Я кивнула.
— Кто был лучшим?
Я улыбнулась сквозь кровь на губах.
— Я. Потому что вы — все мои.