2. Игры без правил
На третий день тура я перестала различать, где работа, а где — кто-то медленно раздевает тебя глазами прямо в объектив.
Они играли в свою игру. Люк — в напор, Майкл — в провокацию, Эштон — в психологию, Калум — в молчание, от которого тело сводило сильнее, чем от слов.
После концерта устроили закрытую вечеринку. Только команда, охрана, и группа. Комната была в мягком дыму, вино смешивалось с музыкой, а границы — с похотью.
Я сидела на подоконнике с бокалом, камера — где-то в рюкзаке. Сегодня никто не хотел работать. Особенно он.
Майкл.
Он подошёл ближе, присел рядом, держал пиво в одной руке и свой тяжелый взгляд — в другой.
— Что ты хочешь: быть незаметной или быть сожранной? — спросил он, не моргая.
— Это не mutually exclusive, — усмехнулась я.
Он взял мой бокал и сделал глоток, глядя в глаза.
— Тогда иди за мной.
---
Комната. Чужая. Номер отеля. Закрытая дверь. Глухая тишина.
Он притянул меня к себе за талию. Без нежности. Без разрешения. Просто взял — как будто знал, что может.
Губы резко врезались в мои. Алкоголь, сигареты, агрессия. Я сжалась, но не от страха — от неожиданного удара желания.
Он оттолкнул меня к кровати, и я упала спиной, раздвинув ноги инстинктивно.
— Сними это, — он указал на футболку.
Я подчинилась.
— Быстрее, — голос стал ниже. — У меня нет времени на игры.
Его пальцы были грубыми, как аккорды. Он стянул с меня джинсы за один рывок, оставив на коже след от молнии.
— Ты думала, что сможешь остаться просто "за кадром"? — он прошёлся языком по животу, кусая кожу под грудью. — Нет, детка. Ты уже в кадре. И я режиссёр.
Я выгнулась, когда он вошёл в меня двумя пальцами — резко. Без подготовки. Без предупреждения.
— Громче, — прошипел он, когда я застонала, прикусывая губу. — Здесь нет микрофонов. Только твой голос.
Он раздвинул мои ноги шире, не спрашивая.
Я лежала распахнутая, голая, уязвимая — и охуенно возбуждённая.
— Держи себя за горло, — приказал он. — Как будто я это делаю.
Я послушалась. Сдавила себя — и он вошёл в меня.
Резко. Глубоко.
— Гляди на меня, сука, — выдохнул он. — Или тебе не нравится, как это, когда один из твоих “объектов съёмки” трахает тебя, как шлюху?
Я смотрела. Я горела.
Он держал меня за волосы, трахая как в порно, где нет музыки, только плоть.
— Сними это в голове, — выдохнул он. — Запомни, каково быть не за объективом, а под ним.
---
Я лежала молча. Волосы растрепаны, кожа в следах от укусов, ноги — слабо дрожали.
Он встал.
— Никому не говори. Это только начало, — бросил он, натягивая штаны.
— Что началось? — спросила я тихо.
Майкл улыбнулся криво, опасно:
— Ты. Нас. Всё.
А теперь готовься: ты больше никогда не будешь зрителем.