Мучения
Вернулось чмо, картинок не будет😡🤘🏼ВЗВЗАЗАЗАЗЗВ шутка.
Зайдя в свой родной подъезд, альфа поднялся по ступеням на верхние этажи, останавливаясь на своём шестом. Опустив руку в левый карман куртки, Фин, потратив немного времени, таки смог найти свои ключи от квартиры, после чего, всё еще переводя дыхание, он открыл входные двери своего дома и прошёл внутрь более теплого, чем потресканные стены подъезда, помещения, тут же закрывая за собой деревянную конструкцию на оба замка. Расстегнув свою белую куртку, финн наконец смог скинуть с плеча свою школьную сумку, после чего, повесив на специальный крючок верхнюю одежду, он прошёл в свою темную комнату. Окна были всё еще плотно зашторены, а за окном уже начинало темнеть, от чего яркие краски заката падали на темно-синие оконные занавески, частично всё же попадая внутрь дома, заставляя пол окрашиваться в различные цвета. За двойным, частично треснувшим, стеклом были слышны радостные крики каких-то детей, что, по всей видимости, стали возвращаться со школы, а после, чуть прислушавшись и сев на свою кровать, Финляндия услышал и смех более взрослых людей. Но не имея никакого желания открывать шторы и позволять яркому свету снова проникать в тусклое помещение, северянин, встав с места, пошёл на кухню, останавливаясь около деревянного стола. Его взгляд почти мгновенно пал на приклеенную к стене черно-белую фотографию Америки, что так же, как и всегда, беззаботно улыбался. Хотя всякий, кто знаком с этой страной хоть день, уже точно знает, что эта улыбка ничто иное, как обычное лицемерие. Просто маска на красивом лице, что отвлекает внимание и заставляет думать о человеке лишь хорошо. Собственно, это американцу и надо. Фин знает своего одноклассника уже не первый год и поэтому с уверенностью может сказать, что из-за таких, как он, доверие к остальным и падает. Он не понимает, как можно вестись на поводу у того, кто даже выглядит так, будто готов общаться с тобой только через высокий забор своего дома. И кто будет вести разговор только в своих целях. Целях выгоды.
— Агх... опять ты. Я бы, конечно, снял тебя со стены, но тогда мне будет не обо что убивать своё время... — тихо проговорил Холодная страна, после переводя взгляд с картины на большое окно, что с внешней стороны было покрыто небольшим слоем пыли и прочей грязи. Да, он только что общался сам с собой, но признаться честно — это финна уже совсем не удивляет. Практически с самого детства он был один. Правда не снаружи, а внутри. Единственными друзьями для него были холод и одиночество. Поэтому он и завидует Америке. Ведь тот никогда не был один: рядом с ним всегда были его друзья и родной брат, что, в отличие от старшего родственника, редко когда использовал свой статус и величие в целях собственной выгоды. Но тем не менее, это не мешает ему быть таким же популярным, как и сам Америка, который, несмотря на то, что является обычной омегой, водит за нос далеко не одного альфу, будто бы ослепляя их собой и характером. Фин никогда не любил таких людей. Подлиз, что готовы ради своей жалкой жизни подставить чью-то и резко изменить свои обещания, переврав их до неузнаваемости, тем самым выбивая себе алиби. Но даже несмотря на то, что Америка будто бы специально повторяет все эти характеристики, у него всё же нет одной вещи, которую он никогда не сможет себе купить. Он никогда не сможет позволить себе обычную скромность, на почве чего может часто вырыть себе могилу. Америка иногда не успевает вовремя замолчать и просто придержать свои нервы, от чего за ним и так интересно наблюдать. Наблюдать за тем, как эта обычная жалкая омежка таки получает по заслугам под аккомпанемент еле слышного смеха и хитрых, радостных взглядов, которые их хозяева за секунду пытаются превратить во взоры, полных сожаления и желания помощи. И северянин может их понять. Он сам никогда не отрицал того, что ненавидит Америку и в особенности любит смотреть на его, часто довольно фееричные, провалы. Но чего понять Финляндия никак не может, так это того, почему же его одноклассник издевался или прикалывался над Эстонией реже всех. Сначала это просто удивляло, ведь обычно, когда американец заходил в класс, он начинал почти сразу мелко доставать тех, кто ему не особо нравился, а поскольку никто не мог ему ничего сказать в протест, он всегда оставался безнаказанным, а жертва снова морально унижена. Но в случае с эстонцем, Америка никогда не был с ним достаточно груб. Он мог, конечно, больно задеть его и выбить из очередной игрушки пару слезливых эмоций, но его всегда тянуло на более значимые цели. Такие, как Россия. Будто бы его и вовсе не интересовал никакой Эстония. Или же он просто не хотел нарываться на новые проблемы. К сожалению, Фин никогда не узнает верного ответа. Из штатов выбить информацию равносильно нулю или пробитому животу благодаря его помощникам и даже личной охране в виде нескольких, особенно преданных, пешек. Хотя может, это и к лучшему, ведь снова слышать обидные слова про европейца за его спиной ему не хотелось — настолько мнения совсем разных людей сходятся в одном, когда дело доходит до того, как получше оскорбить отдельного человека.
Финляндия тяжело вздохнул. Было невероятно сложно сначала копаться в своих мыслях, а после выбираться из них, при этом стараясь обо всем забыть. Зачем он вообще вспомнил Америку? Именно того, кого ненавидит, наверное, больше всего, — альфа уже и сам не помнит. Единственное, что он сейчас видит перед собой, это пустующую детскую площадку и вид на вход местного зеленого парка. На улицах уже не осталось никаких людей: все либо уже разошлись по домам, либо ушли обратно в свои любимые бары, оставив на улицах лишь стоящие в одном положении машины. Вокруг царила лишь полная тишина и покой, который не было в состоянии разрушить буквально ничего.
Но спустя всего минуту вся эта идиллия посмела нарушиться звуком падающего, после прямого попадания в стену, вниз дротика с острым наконечником, что был пущенный Холодной страной, чья легкая ухмылка была хорошо видна в золотых лучах закатного солнца...
***
Во всей, некогда светлой, квартире была полная тишина, что прерывалась лишь тихим шорохом, создаваемый трением одеяла об простыню. Эстония не мог найти себе места и просто каждые три секунды ворочался на месте, при этом еле сдерживая свой крик, вместо этого только сжимая в своих кистях прохладную простыню. Сейчас он чувствовал лишь сильную боль внутри, но мысли о том, что он повел себя крайне безрассудно и неправильно, не купив новые таблетки, были в разы больше, чем простой, но до жути неприятный дискомфорт. И хоть эстонец знал, что это еще цветочки, он всё равно мысленно желал того, чтобы всё это наконец прекратилось. Его тело всегда слишком остро реагировало на любые раздражители и какие-либо внешние и внутренние факторы, будь-то обычное прикосновение к чувствительной коже или целый переворот в организме. Он в любом случае должен был терпеть, поскольку мало того, что так просто нужно, так это еще и никого не заботит. Остальным просто плевать и ты должен с этим смириться. Хотя большинство все равно будет считать тебя странным и будто бы не таким, как остальные, из-за этого. Ведь твои проблемы лишь твои, и никого больше они не должны волновать, а рассказывать кому-то о нечто подобном вообще мерзко. Так что всё, что остаётся делать европейцу, — это лишь молча терпеть в полной тишине. Он пробовал уже отвлекаться на что-то другое, пробовал снова играть на своём любимом пианино, но каждую минуту его тело просто само начинало сгибаться от боли, а руки предательски дрожать, от чего было просто невозможно что-либо продолжать. А еще ему было стыдно. Очень стыдно. В особенности за то, что Фин узнал правду. Хотя Эст может даже радоваться — остальные бы просто развернулись и ушли, бросая в ответ лишь обычное, но такое обидное слово "мерзость". И хоть каждый пятый в этом мире является омегой, люди все равно будут считать его грязным животным чисто из-за его природы. Но Эстония не виноват, что он такой. Не виноват и в том, что молчит. Он не может никому позвонить, ни с кем поделиться своими мыслями или же банально поговорить о сегодняшней погоде. Поэтому всё, что ему остается делать, это просто лежать на одном месте и смотреть в белый потолок, перебирая у себя в голове оставшиеся мысли и снова прокручивая у себя в голове давно прошедший день, при этом продолжая "наслаждаться" мертвой тишиной вокруг...
Пока её вдруг не прервала тихая вибрация телефона, обычно предвещающая то, что пришло уведомление или сообщение...
— (Продолжение следует...) —