"Ты слышала это? Она с нами. Уже сейчас."
Дом наполнился новым спокойствием.
На кухне больше не пахло кофе — теперь пахло ромашкой, парным молоком,
и всё чаще — свежей выпечкой,
которую Лея научилась печь специально «для Малышки».
Так они её и называли —
пока не знали имени.
А выбор откладывали уже четвёртую неделю.
— Я хочу, чтобы имя было простым, — говорила Лея.
— Но особенным. Чтоб, знаешь, вызывало улыбку с первого раза.
— Я хочу, чтоб оно было как ты, — говорила Мария.
— Теплое. Твёрдое. И немного упрямое.
Они записывали в блокнот:
✓ Эмма
✓ Ника
✓ Аурелия
✓ София
✓ Ева
✓ Лея-младшая (Мария записала с усмешкой)
— Да хватит, — фыркнула Лея.
— Никаких "младших". У ребёнка своя жизнь будет, а не моя копия.
⸻
Позже вечером они сидели на диване.
Лея обнимала подушку, а Мария — Лею.
Смотрели кино, почти не обращая внимания на сюжет.
— Знаешь, — сказала Лея, задумчиво.
— Я всё чаще думаю о Еве.
— Почему?
— Просто.
— Ева — первая женщина.
— А наша будет первой в своей истории.
— Звучит... красиво.
Мария кивнула, прижимаясь губами к её волосам.
— Тогда это решено?
— Решено, — Лея улыбнулась.
— Здравствуй, Ева.
⸻
Ночью, когда Мария читала что-то о детском сне,
а Лея дремала на боку,
это случилось.
— Маша...
— М?
— Она шевельнулась.
— Что?
— Она. Шевельнулась.
Мария уронила книгу.
— Где? Когда? Покажи.
Лея взяла её ладонь, положила на свой живот,
прижала.
Несколько секунд — тишина.
Только дыхание.
Только ожидание.
И вдруг —
лёгкий, еле ощутимый толчок.
Мария замерла.
Глаза распахнулись.
Руки задрожали.
— Ты слышала это? — прошептала Лея.
Мария покачала головой.
— Я почувствовала.
— Она с нами. Уже сейчас.
И вдруг, несмотря на поздний час,
на усталость и тишину,
они обе засмеялись.
Сквозь слёзы, через руки,
через первое настоящее "мы",
которое теперь стало трое.
⸻
Мария гладила живот всю ночь.
Как будто охраняла.
Как будто хотела извиниться перед миром,
за все прежние попытки жить только разумом.
А теперь — впервые — жила сердцем.