ТОНКАЯ ГРАНЬ
Прошла неделя.
С того самого вечера, когда Лея в последний раз чувствовала тепло руки Марии на своей талии, её взгляд, слишком цепкий, и поцелуй — слишком уверенный.
За эти семь дней Мария почти исчезла из её жизни. Лея просыпалась — одна. Ела — одна. Даже её «случайные» прикосновения и шутки, которыми раньше сыпала Мария, испарились. Осталось только:
тишина.
и подозрения.
Но именно в этой тишине Лея и нашла то, что не должна была.
Она не искала ответов — она их находила.
Бумаги, которые она вытащила из нижнего ящика в кабинете, не были пыльными или спрятанными «на потом».
Они были новыми, чёткими, оформленными. Слишком аккуратными, чтобы быть случайностью.
Папка с надписью «LEA-47» содержала:
• медицинские справки,
• копии школьных документов,
• фотографии с камер,
• и один... контракт.
Официальный. С подписями, печатями. Всё по закону.
"...в случае проигрыша, сторона А (отец) передаёт полные права на опекунство и проживание Леи Лавини, 18 лет, стороне B (М. Г.) без возможности обжалования..."
Она опустилась на пол с бумагами в руках. Челюсть дрожала. Сердце било в ушах.
Я была ставкой. Я — часть сделки. Подписанной. Окончательной.
⸻
Вечером дверь щёлкнула.
Мария вернулась.
Спокойная. Холодная. Ровная.
Она увидела папку. Остановилась на пороге.
— Нашла, — сказала просто.
— Что. Это. Такое? — голос Леи был хриплым.
— Это... твоя реальность, кис.
— Ты... купила меня?
— Не купила. Забрала. Разница есть.
— Я человек, Мария. Не мешок с картошкой, не украшение для твоего дома.
— Тогда веди себя, как человек. А не как параноик, роющийся в чужих делах.
Слова ударили, как пощёчина.
Но больше всего — тишина, которая пришла после.
⸻
Следующие дни прошли почти так же:
Мария молчала. Молча проходила мимо.
Смотрела сквозь Леи. Как будто та стала невидимой.
Когда наконец вечером они пересеклись, Лея не выдержала:
— Ты серьёзно считаешь, что молчание — это наказание?
— Я считаю, что ты сама выбрала, как быть.
— Я хотела объяснений!
— А я хотела доверия. Получили по нулям, да? — Мария бросила короткий взгляд и направилась в свою комнату.
Лея осталась стоять в темноте.
⸻
Позже, уже перед сном, в ванной, когда Лея мыла лицо, в отражении она вдруг заметила Марию в проёме.
Та опиралась на косяк, руки скрещены.
— Тебе идёт печальное лицо, кис. Жалко, что ты тратишь его впустую.
— А тебе идёт... что? Безразличие?
— Мне идёт власть, — хищно ответила Мария. — И ревность тоже, кстати. Но ты ещё не поняла, как это работает.
Она шагнула ближе, провела пальцем по мокрой щеке Леи и склонилась:
— Сколько ещё ты хочешь играть в независимость, прежде чем начнёшь просыпаться в моей постели по своей воле?
— Никогда, — выдохнула Лея, отшатнувшись.
Мария усмехнулась, не удивившись.
— Ну... посмотрим, кис.
И исчезла в коридоре, оставив Лею с гулом в голове и комом в горле.