Пешка в чужих руках
Добро пожаловать в мою жизнь,
меня зовут Лея Хант.
Мне девятнадцать. Светлые волосы, чуть ниже плеч, мягкие волны. Прямой взгляд бледно-карих глаз, часто кажущийся равнодушным — хотя внутри меня слишком много всего, чтобы уместить в одном взгляде. Чёткие черты лица, почти фарфоровые — как у тех, кто привык держать себя ровно, даже когда внутри шторм. Я ношу чёрное не ради драмы — просто оно проще. И безопаснее.
Когда-то всё было иначе. Моя жизнь начиналась с запаха маминых духов и тёплого света, пробивающегося сквозь занавески в нашем уютном доме. Утро — это смех, хрустящие тосты, и папа, читающий газету, не особо вникая в происходящее. Мы были семьёй. По-настоящему.
Мне было девять, когда всё разрушилось.
Родители начали ругаться. Сначала — тихо, шёпотом, думая, что я не слышу. Потом громче. Потом — с криками, хлопающими дверями и неделями молчания. Я не понимала, что происходит, просто чувствовала: что-то ломается. И однажды, как ржавый механизм, брак дал трещину, с которой не справился никто.
Мама не справилась совсем.
Она ушла. Не к другому мужчине. Не в другую страну. А просто... ушла. Из жизни. В ту ночь я проснулась от тишины — и с тех пор не сплю по-настоящему.
Мне не объясняли, что произошло, но я всё поняла. Когда ты остаёшься одна с отцом, который сам не знает, как дышать дальше — ты взрослеешь быстро. Слишком быстро.
Папа начал играть.
Сначала — понемногу. Потом — всё чаще. Потом — ставить всё, что у нас оставалось. Деньги, машину, старый ноутбук, даже обручальное кольцо матери. Я привыкла. Раз за разом он приходил домой с пустыми глазами, с пустыми руками. Я закрывала глаза и делала вид, что всё хорошо.
Я научилась делать кофе. В этом доме это стало обязательным навыком.
И однажды, когда я, как обычно,
вышла с кухни, неся себе чашку, в гостиной уже были гости. Среди них — она.Мария. На вид ей было лет двадцать с хвостиком, но по взгляду — как будто у неё за плечами десять чужих жизней. Я кивнула вежливо, не ожидая, что это станет важным моментом. Просто очередной гость отца.
...Но потом она пришла снова. И снова.
Я перестала удивляться её визитам. Она просто стала частью фона — ещё одна из теней, проходящих через наш дом. Никто никогда не задерживался здесь надолго.
Но в тот вечер что-то было иначе.
На кухне снова пахло кофе и сигаретами. Отец курил молча, опустив глаза, а Мария сидела рядом — спокойно, почти холодно. Я собиралась просто пройти мимо. Я не ждала ничего особенного. Это должен был быть обычный вечер. Один из сотен таких же.
Но отец поднял глаза. И сказал то, что я не сразу поняла.
У него больше нечего было ставить. Ни денег. Ни имущества. Ни даже старого проигрывателя.
...И он поставил меня.
Свою дочь.
Меня.
И он, конечно же, проиграл.
Я не успела ничего сказать. Я даже не сразу поняла, что произошло.
А она — она лишь кивнула.
Вот тут-то всё и началось.