32. Черная магия
После возвращения с Украины, ребята провели еще пару дней во временной пете обители Некроманта, чтобы в понедельник утром вернуться к занятиям.
Понедельник принес новый сюрприз, причем не совсем приятный. Все началось с того, что после того как Гарри перешагнул порог Большого зала, в него что-то врезалось и стекло, а на парне появилась радужная дымка и моментально испарилась.
-Черная Магия! Это Черная Магия!!- послышались крики Джинни.
-Какая черная магия?- удивленно переспросил Гарри.
-Только что когда ты вошел, что-то радужное прошлось по тебе, а это черная магия, я точно знаю! - девушка говорила нарочито громко, чтоб все слышали. И именно из-за этого по залу поползли шопотки, и только за столом Слизерина слышались смешки.
- Какая черная магия? Это всего лишь отражающий щит из комплекта принадлежащего моему роду.- и сказав это парень посмотрел на Дамболдора. А посмотреть было на что. Старикан подавился только что съеденной печенькой, а мордаха начала синеть. Глаза излучали удивление, шок и негодование, ведь он выгреб все с сейфов несчастного мальчишки, а тут такой финт ушами.
-Гарри, мальчик мой, мне нужно проверить эту вещь, это навредит тебе!- после того, как директор пришел в себя, слащаво произвнес старый долькоед.
- Директор вы не в борделе. Там ваши мальчики, а я по девушкам видите ли. Только ответьте мне, как родовой артефакт мне может навредить? Вы совсем куку после своей комы?
- Мистер Поттер, как вы разговариваете с директором? - к розговору подключилась кошка, которая, как обычно, была на стороне директора.
- А как мне разговаривать с человеком, который отправил меня в персональный ад и ограбил, проффесор Макгонагал? - недоумевая, спросил парень, а в мыслях прикидывал, как бы отсюда свалить, потому что от старикана попахивает жаренным и стереть ему и кошке память как два пальца.
-Мистер Поттер, вы забываетесь.- начала возмущаться старуха.
- Проффесор, это безполезный разговор и его стоит закончить.
Парень спокойно встал и направился к выходу. И уже у дверей Гарри повернулся и как бы внезначай сказал:
- Хель не прощает обид, от нее не уйти, а обиды ее потомков, коим я являюсь, ее личная обида тоже, и тут не важно сколько тебе лет: двадцать, триста или несколько тысяч.