Глава 995. Дикое цветение на вершине горы!
Глава дальше этого бреда. Удалить его почему-то не получается.
TIGANIADA
de Ion Budai-Deleanu
Din intreaga generatie de carturari ai Scolii Ardelene, Ion Budai-Deleanu este unicul om de litere a carui opera patrunde foarte tarziu in constiinta publica. Format in institutiile habsburgice, fiind nevoit sa traiasca departe de tara, admirator al operelor unor scriitori iluministi francezi, Ion Budai-Deleanu nu poate fi apreciat la justa lui valoare decat printr-un act firesc de reintegrare intre coordonatele specifice ale epocii sale. Opera lui este fructul unei perioade de mare efervescenta spirituala, cand se configura procesul de modernizare a culturii romanesti. "Tiganiada" este o epopee cu bogate elemente alegorice, cu o actiune sustinuta de evenimente eterogene, desfasurate pe planuri multiple. De aceea, de la evenimentul istoric real se face adesea foarte usor saltul intr-o lume imaginara. Alternanta de evenimente si personaje se conjuga in permanenta cu mutatia viziunii asupra lumii. Prezenta alegoriei ii permite scriitorului sa opereze cu un anumit transfer de planuri dintr-o relitate in alta ceea ce duce la amplificarea fortei satirice din acest poem epic de idei. Deci "Tiganiada" este o alegorie cu cheie, ale carei sensuri se impun sa fie explicate. Prezenta planului real si a planului fictiv permite sa fie aplicat principiul despre constructia in suprafata si in adancime. Preludiul este situat de scriitor sub zodia universului comic. Naratiunea despre tigani penduleaza in permanenta intre universul real si cel imaginar. Deasupra tiganilor, pusi pe "galceava amara" fiindca nu ajungeau la un consens, cum "sa-si aleaga/Un voda-n tara si o stapanie", ca si dedesubtul domnului Vlad Tepes, cel amenintat de turci, se gaseau fortele raului, reprezentate de Urgie, Zavistie si Satana. Acestea intretin spiritul de dezagregare a unui popor si avertismentul lui Draghici este un fel de lectie prin care Budai-Deleanu isi vizeazsa propriul sau popor. Astfel apare in toata plinatatea o lume care cauta valori degradate intr-un univers degradat. Actiunea are loc in Muntenia secolului al XV-lea. Pentru a evita anumite tentative de tradare din partea tiganilor, Vlad Tepes ii organizeaza intr-op oaste inarmata, pe care o indreapta spre Spateni De fapt, tiganii nu creeaza o actiune, ci doar o suporta, iar situatiile-limita pe care le traverseaza au semnificatii diferite, in functie de sensul parabolic cu care autorul le investeste. De aceea, dupa alocutiunea grava a batranului Draghici,, imaginea unui univers rasturnat apare din nou prin acea secventa de mare forta comica, reprezentata de defilarea armatei tiganilor. Autorul surprinde imaginea de ansamblu a grupului uman. Portretul este reconstituit prin elemente vizuale de natura vestimentara, care genereaza si ele comicul. Actiunea "Tiganiadei" realizeaza un anume progress in spirala prin acumularea continua de fapte eteroclite, toate subsumate unor idei fundamentale ce reprezinta coloana axiala a operei. In centrul poemului este reprezentat destinul poporului roman, dar si o anumita conditie esentiala a omului in general. In drum spre Spateni, tiganii trec prin diverse peripetii, menite sa le tulbure dorinta de tihna. Satan - sprijinitorul turcilor - o rapeste pe Romica, logodnica lui Parpangel. Acesta pleaca in cautarea iubitei pe care o descopera in "padurea nalucita". Cei doi indragostiti sunt supusi unei puternice ispite. Dar preludiul erotic nu este finalizat. Interventia miraculoasa a Sf. Spiridon, protectorul femeilor, creeaza un adevarat suspens cu efecte comice. La un semn al sfantului, speriat de ceea ce era sa se intample, palatul fermecat in care se gasea Romica dispare si Parpangel ramane din nou singur si melancolic. Se creeaza un fel de atmosfera de basm, unde totul este posibil. In peregrinarile sale pe urmele iubitei pierdute, Parpangel bea apa vie, capata puteri de urias, dupa care imbraca armura eroului popular Argineanu si face minuni de vitejie impotriva turcilor. Episodul nuntii este introdus in fluxul epic dupa o anumita tehnica a montajului, permitand reconstituirea trecutului apropiat al eroului trecut prin paradis si infern, cat si fixarea cadrului prezent, infuzat de un erotism gata sa invadeze universul. Scena de ceremonial a nuntii este sincopata, epopeea comica si satirica convertizandu-se intr-un poem epic cu accente grave. Tiganii, odata ajunsi la Spateni, doresc sa puna bazele unui stat, si incep astfel o interminabila discutie despre sistemul ideal de guvernare. Cei trei tigani-filozofi, care discuta despre formele de guvernare, par a fi trei ganditori din secolul luminilor. Intregul episod este alegoric. Baroreu, de pilda, socoteste "monarhia dintre toate mai harnica", republica parandu-i-se "o tarina pustie", unde din cauza arivismului celor mai tari "venitul de obste piere". Intr-un asemenea proces de idei, argumentele lui Baroreu sunt combatute de Slobozan, partizanul republicii. El demonstreaza cu iscusinta ca monarhii buni sunt foarte rari, dupa un suveran bun putand sa urmeze unul "neghiob dara la minte. Sau trandav, nebagator de sama". Peroratia lui Slobozan se termina printr-o pledoarie deschisa pentru republica, regimul republican fiind singurul unde "legea pe toti asemene-i pune". Episodul acesta allegoric despre sistemele de guvernare se incheie printr-un suspens comic.Plictisiti de polemicile interminabile ale celor trei filozofi, tiganii invadeaza adunarea si totul se termina printr-o incaierare generala. Salvatorul lumii este Vlad Tepes, tipul de monarh luminat, care realizeaza ceea ce si-a propus, ca legea sa nu fie ascultata doar de "cei slabi si misei", dimpotriva, "Zicea ca boierii sunt supusi/Asa domniei ca si taranii". Conflictul dintre romani si turci este infatisat in intreaga lui amploare si semnificatie, iar dialogul grav dintre Vlad Tepes si solul sultanului devine o lectie civila de eroism, prin care se afirma vointa de independenta a poporului - comunicata intr-un stil inalt In acest conflict de vaste proportii epice, declansat intre turcii cotropitori si poporul roman, sunt angajati, ca si in epopeile homerice, zeii. De data aceasta, mitologia crestina cu sfintii ei este din plin pusa la contributie de autor. De la aceasta se produce o alta mutatie de secventa epica, destinata sa deschida perspectiva campului de lupta, cu scoaterea in evidenta a vitejiei poporului roman. Tehnica agresiunii eroice este sugerata prin maretia impetuoasa a fortelor naturii. Naratiunea scoate in relief eroismul romanilor, dar si incercarile grele la care sunt supusi de masivele forte cotropitoare ale turcilor. Fuziunea dintre real si imaginar devine din nou evidenta. Vlad, eroul central al epopeii, poate comunica cu anumite forte supranaturale, soarta lui ca si a poporului sau este prestabilita. "Vlade! (striga cereasca solie)/Asa zice Faptuitorul a toate:/Zadarnica-i a ta maiestrie!/Vecinice hotarari nemutate/Vor poporul tau inca sa fie/Lunga vreme-n pagana robie!". Versurile exprima supunerea lucida a domnului, tradat de boieri, in fata unei necesitati istorice, dar nu resemnarea fatalista a poporului. Calatoria lui Parpangel in iad reprezinta, in ansamblul "Tiganiadei", episodul cu cele mai puternice implicatii satirice. Viziunea infernului este evident dantesca. Exista o anumita ierarhie a raului, se deruleaza imaginea celor damnati pentru vesnicie din cauza pacatelor lor. Traiectoriile celor trei personaje centrale ale poemului, care intr-o masura mai mare sau mai mica au pierdut perceptia exacta a realitatii, sunt simbolul unei lumi degradate, impulsionata in viata doar de dorinta de parvenire. Hrisoavele false, mezalianta femeilor varstnice, ce nu-si mai puteau suporta vaduvia, banii cu care se cumparau titlurile boieresti, fac parte din arsenalul vietii acestei lumi ametite de ascensiunea spre varful piramidei sociale. Demitizarea acestei societati cu moravuri degradante se face prin ironie si umor. Opera de idei prin excelenta, "Tiganiada" pune in lumina resursele literare bogate ale unui scriitor inzestrat cu un adevarat geniu verbal.
Я честно это не сохраняла, ваттпад залагал...Что за бред?
«Значит, это Призрачный Дао Шести Техник Возрождения Дао?» Наньгун Му посмотрел на Му Синя, который был в агонии и сжал кулак, но в конце концов промолчал.
«Му Син, ты в порядке?» — спросили два других эксперта Божественного Состояния.
«Я в порядке.» Му Син кивнул, выглядя ужасно. Тем не менее, он был удивлён, страх охватил его.
Слишком мощный!
Фан Чжэнчжи удалось ранить его ударом меча!
Если бы он не испытал это лично, он бы не узнал, насколько могущественным стал Фан Чжэнчжи.
«Бесстыдник, давай его убьём!»
«Нет, подожди до конца соревнования!»
«Хм… хорошо!»
Му Син и два других эксперта Божественного Состояния стиснули зубы и быстро отступили.
Первый тур соревнования закончился именно так.
Несмотря на то, что Фан Чжэнчжи ранил Му Синя, а Му Син напал на четырёх учеников Человеческого Альянса, он всё же проиграл в этом раунде.
Войска Монстров и Демонов выиграли первый раунд.
Они должны были перейти во второй раунд.
«Фан Чжэнчжи, согласно правилам, поскольку мы назвали наших представителей первыми в первом раунде, разве ты не должен назвать своих представителей первыми во втором раунде?» — сказал Наньгун Му.
«Есть такое правило?» Фан Чжэнчжи был удивлён.
«Конечно.» Наньгун Му кивнул.
«Но ты, похоже, раньше не следовал правилам?» Фан Чжэнчжи посмотрел на Му Синя, у которого было уродливое выражение, и сказал.
«Но ты тоже напал.» Наньгун Му не был удивлён бесстыдством Фан Чжэнчжи.
«Хм, ты правы, ты имеешь в виду, что разрешил мне атаковать Му Сина?» Фан Чжэнчжи кивнул.
«Ха-ха…» Услышав это, Наньгун Му слегка удивился, но снова начал смеяться, поскольку он уже понял, что подразумевал Фан Чжэнчжи.
Он пытался посеять раздор.
Это было похоже на характер Фан Чжэнчжи.
Однако Наньгун Му определённо не дал бы Фан Чжэнчжи возможности сделать это. Он холодно засмеялся и не ответил, не соглашался и не отрицая.
«Хорошо, так как ты не возражаешь против того, что я наказал Му Сина, тогда мы будем действовать в соответствии с правилами. Во втором раунде … мы первыми назовём наших представителей!» — снова сказал Фан Чжэнчжи.
«Пожалуйста, продолжай.» Наньгун Му кивнул.
Не говоря много, Фан Чжэнчжи обернулся и подошёл к Му Цинфэну и Мо Шаньши и поприветствовал их.
Его действия удивили их.
Они смотрели друг на друга и не понимали, что имел в виду Фан Чжэнчжи. Почему он вдруг стал уважать их?
Однако они быстро поняли это.
«Могу ли я попросить вас обоих выбрать наиболее сильных людей из Павильона Небес Дао и Долины Фу Си соответственно и отправиться вместе с ними на поле битвы во втором рауунде?» Фан Чжэнчжи ждал ответа Му Цинфэна и Мо Шаньши, закончив своё предложение.
Му Цинфэн и Мо Шаньши нахмурились.
У них не было проблем с участием в одном раунде. Тем не менее, Человеческий Альянс уже проиграл в первом раунде, как они могли позволить себе снова проиграть во втором раунде?
«КФанлык Чжэнчжи, ты уверен, что хочешь отправить меня и старика Мо во второй раунд?» — спросил Му Цинфэн после минуты молчания.
«Да.» Фан Чжэнчжи кивнул.
«Но что, если они…» Му Цинфэну всё ещё было что сказать.
«Нет никаких «но».» Фан Чжэнчжи покачал головой и прервал предложение Му Цинфэна.
«Хорошо.» Не говоря больше ничего, Му Цинфэн повернулся и посмотрел на двух старейшин Павильона Небес Дао, у которых были холодные выражения.
Фан Чжэнчжи узнал их обоих.
Один из них был вторым старейшиной Павильона Небес Дао, который когда-то преследовал его у подножия скалы Пика Меча, а другой был старым незнакомцем.
«Лидер секты Фан, давно не виделись, относительно инцидента, произошедшего в Павильоне Небес Дао…» Губы второго старейшины задрожали, когда он вышел из толпы.
«Инцидент, произошедший у подножия Пика Меча, не имеет ничего общего со вторым старейшиной.» Фан Чжэнчжи махнул рукой.
«Спасибо, лидер секты Фан! Если Лидер секты Фан доверяет нам, мы примем участие во втором раунде!"Второй старейшина был ошеломлён, когда услышал, что сказал Фан Чжэнчжи.
Он считал, что Фан Чжэнчжи не был человеком, который был «счастливым и всепрощающим».
На самом деле он был прямо противоположным этому!
Фан Чжэнчжи определенно отомстит и не проявит милосердия.
Вот почему второй старейшина решил спрятаться среди толпы после того, как Фан Чжэнчжи раскрыл себя.
Однако слова Фан Чжэнчжи слегка удивили второго старейшину, поскольку Фан Чжэнчжи не собирался мстить.
«Пока не надо меня благодарить, после этой битвы мы с вами всё уладим.» Фан Чжэнчжи поднял руку и ответил.
«…» Второй старейшина снова был ошеломлён.
Другие старейшины переглянулись с горькими улыбками.
Разве Фан Чжэнчжи не сказал, что это не имеет ничего общего со вторым старейшиной?
Так почему он сказал, что разберётся со вторым старейшиной?
Действительно, Фан Чжэнчжи был ненадёжным человеком, никто не поверил бы ему, когда он сказал, что не отомстит.
Му Цинфэн также чувствовал себя обеспокоенным.
Инцидент, в котором участвовали Фан Чжэнчжи и Павильон Небес Дао, должен быть чем-то, что не имело никакого отношения к тому, было ли это правильно или неправильно. Тем не менее, мир был таковым.
«Правильно» было на стороне того, у кого был более сильный кулак.
Раньше у Павильона Небес Дао кулак был сильнее, и поэтому Фан Чжэнчжи не пошёл бы в Павильон Небес Дао, чтобы урегулировать старый конфликт.
Однако времена изменились.
Кулак Фан Чжэнчжи стал сильнее.
С этим изменением Павильон Небес Дао ничего не мог сделать, когда Фан Чжэнчжи пришёл, чтобы оплатить старые счета. Они могли только улыбаться и пытаться справиться с этим.
Однако Му Цинфэн был чем-то воодушевлён.
По крайней мере, он не видел очевидного убийственного намерения в глазах Фан Чжэнчжи, когда тот смотрел на второго старейшину. Это означало, что этот вопрос можно будет обсудить.
Если его можно было обсудить, то всё можно был решить.
Кхм, кхм… Спасибо, второй старейшина!» Му Цинфэн не стал останавливаться на этом вопросе и решил покончить с этим быстро.
«За будущее человечества я буду сражаться до самой смерти!»
«Хорошо, мы также закончили с нашим выбором!» В этот момент Мо Шаньши выступил со старейшиной из Долины Фу Си.
«Старик Мо, ты сможешь это сделать? Если нет, мы сможем найти кого-то ещё.»
«А разве не смогу?! Почему я не смогу? Конечно, я, Мо Шаньши, могу это сделать! Даже если бы я собирался умереть, как ты смеешь говорить, что ты сильнее меня?» Мо Шаньши был возмущён.
«Хорошо, хорошо, ты сможешь!» Му Цинфэн потерял дар речи, но всё же спросил мнение Фан Чжэнчжи: «Фан Чжэнчжи, ты действительно думаешь, что мы четверо сможем сделать это?»
«Да.» Фан Чжэнчжи больше ничего не сказал.
Тем не менее, окружающие ученики Человеческого Альянса были крайне обеспокоены, поскольку думали, что Фан Чжэнчжи пойдёт во второй раунд.
Однако Фан Чжэнчжи отправил Му Цинфэна и Мо Шаньши вместо этого.
Могли ли они действительно победить?
Ученики Человеческого Альянса сомневались.
Однако, если Му Цинфэн и Мо Шаньши не возражали, как ученики, они тоже не могли возражать.
Войска Расы Монстров и Расы Демонов смотрели с недоверием, когда четверо вышли в центр.
«Они послали Му Цинфэна?!»
«Они сдаются сразу?»
«Четыре мудреца, если пойдёт сэр Линь Юй или сэр Чоу Ци, мы сможем выиграть этот раунд?»
Войска Монстров и Демонов начали смеяться.
Му Син и двое других экспертов Божественного Состояния выглядели потрясёнными. Если бы они не пошли в первом раунде, они определённо вызвались бы пойти сейчас.
«Линь Юй, ты должен пойти в этот раунд!» Один из экспертов Божественного Состояния посмотрел на Линь Юйя.
«Нет, и сэр Чоу Ци, и я не собираемся участвовать в этом раунде.» Линь Юй мягко покачал головой и сказал, хотя и не хотел позволить Человеческому Альянсу победить.
«Почему, мы могли бы победить?»
«Да, разве победитель не будет определён победой в двух из трёх раундов?»
«Если сэр Линь Юй не уверен, что сможет справиться один, вы можете пойти с сэром Чоу Ци, вы оба определённо сможете выиграть этот раунд.»
Короли-монстры и войска Расы Монстров и Расы Демонов были сбиты столку.
«Какой смысл побеждать в бессмысленных соревнованиях?» Наньгун Му посмотрел на монстров и холодно сказал.
«…» Войска Расы Монстров и Расы Демонов мгновенно замолчали.
Тем временем Му Син и два других эксперта Божественного Состояния посмотрели друг на друга.
Как эксперты Божественного Состояния, они понимали, что имел в виду Наньгун Му. У слабого человека не было такого типа сознания.
Настоящий сильный человек!
Определённо не будет бороться со слабым человеком.
Подобно трём экспертам Божественного Состояния, хотя они и выиграли один раунд очень легко, ни один из них не счёл это заслуженное достижение.
Они не только не чувствовали себя благородно, но и чувствовали себя униженными.
Сейчас была та же самая ситуация.
Если бы они послали только Линь Юйя, кроме того, что он имел шанс 50-50 на победу в этом раунде, если бы они проиграли в этом раунде, они определённо проиграли бы последний раунд, когда Чоу Ци был бы против Фан Чжэнчжи.
В этом случае они проиграли бы весь бой.
Конечно, теперь у войск Расы Монстров и Расы Демонов действительно был выбор: послать Линь Юйя и Чоу Ци, экспертов Божественного Состояния, сражаться против Му Цинфэна и Мо Шаньши.
Если они это сделают, они определённо обеспечат себе победу.
Однако конкуренция тогда была бы бессмысленной.
Причина была проста …
«Идеология» Человеческого Альянса не была нарушена.
Другими словами, до тех пор, пока Фан Чжэнчжи не проиграл, Человеческий Альянс не сдастся добровольно. Если бы они не сдались добровольно, соревнование было бы бессмысленным.
Это было немного убедительно, но эта мысль пришла в голову могущественному человеку.
«Идите, вы, четверо.» Без каких-либо объяснений Наньгун Му указал на четырёх королей-монстров, которые стояли за экспертами Божественного Состояния.
«Есть!» Четыре короля-монстра переглянулись и вышли.
Они были могущественными королями-монстрами, которые имели своё достоинство. Несмотря на то, что они столкнулись с могущественным человеком, похожим на Му Цинфэна, они были бесстрашными.
Это было достоинство королей-монстров!
Фан Чжэнчжи облегчённо вздохнул, когда увидел четырёх королей-монстров.
На самом деле последовательность второго раунда соревнований…
Была важнее первого!
Это потому, что Фан Чжэнчжи уже проиграл в первом раунде и позволил Расе Монстров и Расе Демонов победить. Поэтому он не мог позволить себе проиграть второй раунд.
Изначально Фан Чжэнчжи хотел сжульничать в последовательности второго раунда.
Однако он передумал.
Это было потому, что чувство, исходящее от Чоу Ци, было совсем другим. Это было чувство уравновешенности и спокойствия, как будто он уже принял решение.
Это означало, что у Чоу Ци уже был план.
«Он действительно нацелился на меня?» Фан Чжэнчжи знал, что войска Расы Монстров и Расы Демонов могут легко выиграть второй раунд.
По факту…
Он также мог поспорить, что Чоу Ци решит отказаться от второго раунда, чтобы сражаться с ним в третьем раунде.
Причина была очень простой.
Если бы Чоу Ци действительно хотел убить Человеческий Альянс, он мог бы давно принять меры. Обладая способностью пяти экспертов Божественного Состояния и могущественных войск Расы Монстров и Расы Демонов, они имели абсолютное преимущество и не нуждались в ненужном соревновании.
Однако Чоу Ци выдвинул условия для этого соревнования.
Это означает, что была только одна возможность. Чоу Ци не только хотел выиграть соревнование между Человеческим Альянсом и войсками Расы Монстров и Демонов, но он также хотел захватить весь Человеческий Альянс.
В прошлом мире в Трёх Царств была классическая история.
Семь захватов Чжугэ Ляна Мэн Хо.
Это была история о том, как Чжугэ Лян семь раз поймал Мэн Хо и освободил его семь раз, в конце концов, защитив свои войска.
Многие люди не могли понять, что делает Чжугэ Лян, и думали, что он тратит время Однако в действительности благодаря этому Чжугэ Лян смог атаковать и контролировать свои войска без каких-либо оговорок.
Чоу Ци был похож на Чжугэ Ляна.
«Пытаешься пойти против меня в третьем раунде? Интересно … откуда ты обрёл такую уверенность?» Фан Чжэнчжи посмотрел на Чоу Ци, который был рядом. Он хотел взглянуть на серый дым под плащом Чоу Ци, но сдался после нескольких попыток.
Ему пришлось сдаться, так как он не успел заглянуть.
Это была простая логика.
Тем не менее, Фан Чжэнчжи казалось, что Чоу Ци был очень странным и полностью отличался от Чоу Ци, с которым он встречался раньше.
Казалось, что они были двумя разными людьми.
Будь то их состояние души или характер того, как они выполняли свои действия, они были совершенно другими.
Может ли быть так …
Что он был не Чоу Ци, а Чоу Ба?
Бум! Громкий грохот прервал ход мыслей Фан Чжэнчжи, когда началась битва между двумя командами.
Однако вместо того, чтобы смотреть на битву, Чоу Ци смотрел на окрестности и перевёрнутые горы.
«Сэр, на что вы смотрите?» — раздался голос Линь Юйя.
«На горы», ответил Наньгун Му.
«Гора? Хм… эти горы странные.» Услышав это, Линь Юй также осмотрел окрестности и сказал.
«Я не думаю, что они странные», — сказал Наньгун Му.