twenty one
Стальной взгляд ректора Лексингтона прямо-таки сверлил меня, а я пыталась держаться тихо и не ерзать на стуле туда-сюда. Мне всякий раз казалось странным сидеть рядом с ним в кабинете. Его поза всегда одинакова: руки спокойно сложены на письменном столе, но смотрит он при этом острым как нож взглядом, как будто для него не составит проблемы пойти по головам, если это послужит на благо школы. Я бы никому не пожелала такого врага.
Сомневаюсь, что я когда-нибудь привыкну к еженедельным встречам с ним. Особенно если Амели бросит меня, как сегодня, потому что ей опять пришлось поехать в Лондон, чтобы поддержать маму на приеме в галерее.
Правда, есть и положительные стороны в том, что я сидела одна перед ректором Лексингтоном. По крайней мере, я могла высказать одно предложение, не боясь, что Амели будет непонимающе таращиться или пинаться под столом.
– Правильно ли я вас понял, мисс Баретт? – спросил Лексингтон, немного подавшись вперед. Он смотрел прямо, наморщив лоб. – Вы хотите, чтобы я снял наказание с мистера Хосслера?
Я медленно кивнула:
– Да, сэр.
Он сощурился:
– А почему я должен это сделать, по вашему мнению? Срок еще не вышел.
– Он хорошо проявил себя, сэр, – сказала я. – На такое даже я не могла рассчитывать. Он предложил самые интересные идеи, и благодаря ему мы сможем вывести мероприятия Макстон-холла на новый уровень.
Лексингтон откинулся на спинку кресла, выдохнув.
Кажется, мысль ему понравилась. Всегда, когда речь шла об имидже школы, Лексингтон реагировал как сорока, заметившая что-то блестящее. Я решила немного надавить:
– Я думаю, Джейден принесет больше пользы для школы в команде лакросса. Команда в нем нуждается. Гэвин Минор хоть и хорош, но ему недостает опыта. Тренер Фриман тоже говорил об этом, когда мы брали его интервью для Макстон-блога.
Морщины на лбу Лексингтона стали глубже. Я прямо-таки видела, как он начал взвешивать в голове все ЗА и ПРОТИВ.
– И вы говорите это не потому, что парень строит вам козни и вы хотите от него избавиться? – скептически заявил он.
Я усмехнулась: знал бы Лексингтон, что все как раз наоборот. Я не хотела бы лишать нашу команду Джейдена. Что касается меня лично, то я бы каждую минуту своего времени проводила с ним.
Но после того, как я поняла, какое значение имеет для Джейдена этот последний школьный год, я не могла поступить иначе. Я просто обязана была поговорить с ректором Лексингтоном. Это единственная идея, пришедшая мне в голову, чем я могла помочь Джейдену и снять с его плеч хотя бы часть груза – пусть и на короткое время. Кроме того, я это делала не только потому, что хотела для него особых условий, но и потому, что именно так все и было. Джейден действительно сделал для нас многое, и это должно быть вознаграждено. Так он сможет хотя бы последний сезон играть в лакросс со своими друзьями и наслаждаться этим годом.
Во мне невольно зародился вопрос, что это значит для нас. В конце концов, мы ведь с ним теперь друзья. Или что-то вроде того. Будет ли он после этого проводить время со мной? Скорее всего нет. При этой мысли что-то больно сжалось в груди, но я изо всех сил попыталась это игнорировать. То, что я делаю сейчас для Джейдена, я делаю только для Джейдена, а не для себя.
– Мисс Баретт? – Ректор Лексингтон вернул меня в реальность, и я не сразу вспомнила его вопрос.
– Ни в коем случае, сэр. Я действительно думаю только о благе школы. Он нам помог, а теперь должен снова поддерживать свою команду. Такое сокрушительное поражение, как в эту пятницу, мы больше не можем себе позволить, если не хотим потерять наше доброе имя.
Этим я попала в самое яблочко. Серые глаза Лексингтона вспыхнули, а плечи разом напряглись.
– Я понимаю. – Он кивнул, и я невольно задержала дыхание. – Хорошо. Мистер Хосслер может преждевременно прекратить свою работу в организационном комитете и снова играть в лакросс. – Облегчение так и растеклось по моим венам, а с ним и предвкушение реакции Джейдена, когда я сообщу ему эту новость. Я уже начала благодарно улыбаться, но Лексингтон предостерегающе поднял палец: – Но только со следующей недели, после праздника. Я не хочу рисковать: он может опять что-нибудь устроить, чтобы опозорить школу.
Улыбка так и сползла с моего лица.
– Разумеется, сэр.
– И пока что держите это при себе. – Он поднял трубку телефона, нажал одну кнопку и проворчал в микрофон: – Пригласите ко мне, пожалуйста, тренера Фримана.
Я нерешительно замерла на стуле. Я не знала, отпустил директор меня или еще что-то хочет сказать, но он вдруг поднял взгляд, нахмурился и сделал движение рукой, которое я поняла как знак покинуть кабинет.
Я не преувеличивала, когда говорила Лексингтону, что нашей вечеринкой Хэллоуина мы выведем мероприятия Макстон-холла на новый уровень.
Когда наконец наступил этот день, мы заканчивали последние приготовления и уже начали подходить гости, у меня было такое чувство, что с души свалился огромный камень. Вечеринка удалась. Более того, она прошла даже лучше, чем я надеялась.
Декорации, организованные Индианой и Синтией, выглядели чудесно. В вестибюле Уэстон-холла они повесили витиеватые винтажные рамы со старинными семейными портретами, а также несколько больших зеркал, освещенных под разным углом. Прозрачные черные скатерти и кружевные салфетки украшали буфет и столы, которые мы расставили для гостей вокруг танцпола. Повсюду в помещении была натянута паутина и висело больше пятидесяти световых гирлянд с лампочками в форме мерцающих свечей. Мы решили не включать люстру, а вместо нее расставили на столах и подоконниках большие серебряные подсвечники, которые давали хотя и не так много света, зато атмосфера была призрачнее и таинственней.
Между тем зал заполнился людьми, и чуть ли не все столы были заняты. Ректор Лексингтон как раз говорил официальную приветственную речь, которую Амели, я и остальная команда слушали у края шведского стола. Когда он похвалил нас за хорошую организацию, Синтия сделала шаг вперед и помахала публике, как будто была королевой. Мы с Амели переглянулись и безуспешно попытались подавить ухмылки.
Правда, должна признаться, что мы все сегодня выглядели по-королевски. На мне было платье из архива фирмы «Хосслер», Синтия облачена в абрикосовый вечерний наряд, чудесно оттенявший цвет ее лица. На Индиане было длинное розовое платье со шлейфом, а на Амели – кобальтово-синее, а это как раз официальный цвет нашей школы, и я неизбежно задумалась, случайно это или намеренно. Парни тоже выглядели сказочно. Кио одет в скромный костюм песочного цвета, но того же кроя, что и тот, в котором Джейден красовался на плакате. А Ник… Ник в цилиндре, в черном костюме с жаккардовой жилеткой и бежевым галстуком, как будто он и впрямь явился сюда из другой эпохи.
Когда ректор Лексингтон в заключение поблагодарил нас, Ник приподнял цилиндр и слегка поклонился. На сей раз я старалась не встретиться глазами с Амели, а то бы мы обе покатились со смеху.
Я была на взводе. Причина крылась то ли в том, что до сих пор все шло гладко и вечеринку уже сейчас можно было назвать успешной, то ли в страхе, что все-таки произойдет что-то непредвиденное, не знаю. Я то и дело нервно оглядывала зал.
– Придет еще, придет, – шепнула на ухо Амели.
– Понятия не имею, о ком ты говоришь, – так же тихо ответила я. И соврала. Я прекрасно знала, кого она имела в виду.
Джейден пока не появился. Не было также ни его друзей, ни Софи, зато были родители, они входили в родительский комитет. Отсутствие Джейдена больно ранило меня, и хотя я не шла на поводу у паники, возникло чувство, будто исчезла важная часть вечеринки – ведь он, в конце концов, так же, как и мы, усердно работал над тем, чтобы праздник удался.
После речи Лексингтона зал разразился аплодисментами, а мы заняли позиции. Мы с Амели встали к еде, чтобы следить за шведским столом, Синтия, Индиана,Кио и Ник вместе с несколькими членами театральной группы отправились на танцпол. Заиграла музыка, и пять пар слаженно исполнили серию па, казавшихся безумно сложными. Я порадовалась, что мои доводы – кто-то должен и о гостях позаботиться – оказались убедительными и мне не пришлось участвовать в танце.
Ведущей парой выступали Ник и одна девочка из театральной группы, которую я не знала. Они провели за собой остальные пары до конца танцпола, а там разделились – и девочки выстроились в ряд напротив мальчиков. Они ходили по диагонали мимо друг друга и сделали круг, пока не встретились в середине и снова не встали в пары. Все внимание зала было приковано к ним, гости смотрели на танец как завороженные.
Как раз в этот момент распахнулась двустворчатая дверь Уэстон-холла. Некоторые повернули головы в сторону входа, и из-за этого Ник с партнершей запнулись в танце. Я посмотрела в сторону двери. Сердце забилось сильнее.
В зал вошли Джейден и его компания, один лучше другого. Джейден был одет в костюм «Хосслер», но и остальные выглядели шикарно, ни пуговица, ни шелковый платок не сидели криво. Софи была одета в чудесное платье серебристого цвета. Для такой прически, я думаю, ей несколько часов пришлось просидеть неподвижно. Все выглядели превосходно, как будто сбежали из фильма про Викторианскую эпоху. Когда они шли мимо танцпола к шведскому столу, на их лицах отчетливо отражалось все, что они думают по поводу вечеринки. Блейк морщил нос, а румяные щеки Джоша выдавали, что он уже выпил перед тем, как явиться сюда. Черные глаза Грифа равнодушно скользили по залу и по гостям.
Джейден шел ко мне, и я не могла на него наглядеться. Хотя я видела его в последние недели в этом костюме на бесчисленных плакатах, действительность вышибла из меня дух – как в первый раз в Лондоне. Когда он наконец остановился передо мной, сердце неровно забилось.
– Ну? И как идут дела? – спросил он с легкой усмешкой на губах. Он держался так, будто не опоздал на вечеринку на целый час.
– Превосходно, – ответила Амели. Кажется, я слишком долго таращилась на Джейдена.
Джейден кивнул:
– Это хорошо.
– Я надеюсь, будет лучше, чем на последнем празднике. Иначе мы сейчас же уйдем, – заворчал Блейк.
– Не делай вид, что ты слишком хорош для нашей вечеринки, – сказала Амели сквозь зубы. Я ошарашенно посмотрела на нее.
– Я не только делаю вид.
При этих словах щеки Амели залила краска гнева:
– Да ты и впрямь…
– Эй. Мир, ребята. – Голос у Джейдена тихий, но твердый. Он посмотрел на Блейка, после чего тот отвернулся от Амели и пошел к Джошу, который остановился чуть поодаль от нас, и ему в стакан наливали крюшон.
Одного слова Джейдена достаточно – и такой, как Блейк Грей, смолкнет. Мне все еще временами кажется жутковатым, какой властью обладает Джейден в этой школе.
Как ни в чем не бывало он повернул к себе какой-то кусочек еды. Поднес его к носу и внимательно обнюхал, прежде чем сунуть в рот. Проглотив, он сказал:
– Гораздо лучше, чем в прошлый раз.
Я закатила глаза:
– Ты же сам и предложил эту кейтеринговую фирму.
Он улыбнулся и окинул меня взглядом. Стало жарко, когда я заметила, как поменялось выражение его лица и насмешливая улыбка превратилась во что-то более нежное, более честное – в улыбку, которая, судя по всему, предназначена только мне.
– Ты очень хорошо выглядишь.
В животе появилось трепещущее чувство.
– Ты ведь уже видел это платье.
– Это не отменяет того факта, что ты в нем очень красивая.
– Большое спасибо. Ты тоже прекрасно выглядишь. – Я разгладила платье, хотя на нем нечего было разглаживать и поправлять. Джейден вдруг встал передо мной, склонился в легком поклоне и подал руку. Я обернулась к его друзьям, но те, кажется, как раз были заняты тем, что незаметно переливали алкоголь из фляжки в стаканы. И только Софи смотрела на брата со странным выражением в глазах. Я снова повернулась к Джейдену.
– Что ты делаешь? – спросила я с жаром.
– Не окажете ли вы мне честь и не станцуете ли со мной?
Я сделала усилие, чтобы не рассмеяться.
– Есть причина, по которой я не участвую в открывающем танце и даже не репетировала, Джейден. Я не умею танцевать – по крайней мере, так хорошо, как они.
– В те времена считалось очень невежливым отказаться от приглашения на танец, Руби Баретт.
– Тогда прости, пожалуйста, мою невежливость. К сожалению, кому-то надо присматривать за шведским столом.
Джейден выпрямился и сделал два шага к Амели. Он что-то шепнул ей на ухо, рассмешив. Она кивнула и сделала отгоняющий жест рукой. Джейден снова подошел ко мне и подставил локоть:
– Амели говорит, что она за всем тут присмотрит.
Немного помедлив, я взяла его руку. Бросила через плечо сердитый взгляд на Амели, и она пожала плечами, извиняясь, а Джейден повел меня танцевать. Я не успела заметить, что танец уже закончился и все больше пар в викторианских нарядах потянулись к танцполу. И когда я теперь осматривалась кругом, то и впрямь казалось, что мы совершили путешествие во времени.
Оркестр потихоньку заводил новую песню, мягкую, но ритмичную мелодию, которая медленно заполняла весь зал. Джейден взял одну мою ладонь в свою, а вторую положил себе на плечо. Он повел меня на пару шагов в сторону, раскачивая нас назад и вперед, затем сделал два шага назад и один шаг влево, а я следовала за ним, не сводя при этом глаз со своих ступней, вернее, с подола длинного платья.
– Не смотри вниз, – тихо сказал он.
Нехотя я подняла глаза. Джейден выглядел так, будто с рождения только и делал, что танцевал на балах. Что, вероятно, могло быть правдой. Все-таки лучше бы я поучаствовала в репетициях, или хотя бы посмотрела пару уроков в Интернете, или потренировалась с Несс.
Джейден вдруг наклонил голову, прижавшись губами к моему уху.
– Расслабься, – шепнул он.
Легко сказать. Но я пыталась. Я пыталась ослабить напряжение в руках и не так судорожно следить за тем, чтобы делать правильно все шаги. Я отпустила мысли и расслабилась – в точности как себе представляла, когда мы в первый раз примеряли костюмы.
Джейден подхватил танец. Он мягко вел меня по паркету, и я чувствовала себя так, будто воспарила. Интересно, нам еще когда-нибудь представится случай потанцевать? Что произойдет, если я скажу, что с этого дня он больше не обязан участвовать в наших заседаниях?
Хотя я вообще не хотела этого, я вдруг почувствовала тяжесть в груди. Я пыталась игнорировать это, но тяжесть становилась все более гнетущей, чем дольше я думала о том, что после этого вечера будет между Джейденом и мной.
– Что случилось? – спросил он и испытующе прищурил глаза.
– Я должна тебе что-то сообщить.
Бирюзовый взгляд Джейдена остановился на мне, он смотрел выжидательно и терпеливо, хотя я и видела искру подозрения.
– Я думала о том, что ты сказал в день моего рождения. Что это твой последний год, и потом… – Я откашлялась и почувствовала, как Джейден вдруг напрягся. – Ну, в общем, я поговорила с ректором Лексингтоном. Мы сошлись на том, что тебе пора вернуться к тренировкам.
Его движения на какой-то момент стали медленнее, и он продолжил танец, как будто только заучивал хореографию.
– Что? – просипел он. Голос у него сразу охрип. Голос – это то, что всегда его выдает. Взгляд остается твердым, осанка прямой, а движения уверенными – но голос отказывается в этом участвовать. Если Джейдена что-то задело за живое, это сразу заметно по голосу. Так и сейчас.
– Я считаю, ты действительно круто вписался в команду и много привнес в обсуждения. И Лексингтон оценил твои старания. – Моим расслабленным тоном я хотела вообще-то добиться того, чтобы атмосфера между нами разрядилась, но произошло как раз наоборот. Глаза Джейдена потемнели, и в следующий момент он притянул меня к себе – теснее, чем полагалось в Викторианскую эпоху. Но танцпол был полон, и все танцующие заняты самими собой, так что никто не обратил на нас внимания. На нас и на тот факт, что Джейден свирепым взглядом вышиб из меня дух.
Он снова подал голос:
– Ты…
Внезапно гирлянды погасли. Все разом. Пара оркестрантов ошиблись, и по залу разнеслись фальшивые ноты. А свет гирлянд – единственное освещение зала.
– Джейден, клянусь, если это опять твои проделки, то я…
– Не мои, – перебил он. Я едва видела его лицо, но он, кажется, был растерян не меньше меня. Наконец он тихо выругался: – Надо бежать к распределительному щитку. Оркестр не может играть. Сейчас же весь вечер пойдет насмарку.
Я кивнула, и Джейден крепче сжал ладонь. Мы вместе стали пробиваться сквозь растерянную толпу, я при этом чуть не наступила на подол собственного платья. Когда мы вырвались в коридор, я с облегчением вздохнула. Джейден выпустил мою руку, пока мы шли по лестнице в подвал, и я держалась за перила. Я пыталась не думать о том, почему мне вдруг так болезненно стало не хватать его теплой кожи. В подвале было темно. Джейден достал телефон и включил фонарик, чтобы осветить дорогу.
– Как холодно, – пробормотала я, обнимая себя руками. – И жутко. – Мне чудилось, что того и гляди из-за угла выскочит клоун, или монстр, или их гибрид.
Джейден ничего не сказал, он направлялся прямиком к большому распределительному щитку слева по коридору.
– Вообще-то меня должно насторожить, что ты так хорошо знаешь, где он находится.
Джейден нахально улыбнулся. Он открыл дверцу личным ключом и отступил на шаг в сторону, чтобы я тоже могла заглянуть внутрь. Два предохранительных автомата были выбиты, и когда Джейден вскинул вверх их тумблеры, издалека до нас донеслись восклицания радости. В следующую секунду свет вспыхнул и здесь, внизу, с легким пощелкиванием неоновых трубок. Я вздохнула с облегчением. Джейден снова закрыл распределительный щиток, и я тут же развернулась к выходу. Мне хотелось поскорее выбежать из этого подвала.
Подхватив подол платья, я стала подниматься по лестнице. Когда я была уже почти наверху, сзади меня удержал Джейден:
– Погоди.
Я повернулась к нему и вопросительно посмотрела.
– Ты правда думала, что я могу устроить что-то подобное? – Он выглядел серьезно озадаченным, как будто не мог поверить, что я ожидала от него такое.
Но если быть честной, то… да, я ожидала.
Не знаю, что происходит между нами. И хотя мы в последние недели сблизились, это не значит, что я ему доверяю. Слишком уж много всего случилось раньше, и у меня в ушах до сих пор стояли их с Софи угрозы. Я обещала Амели быть осторожной и придерживаюсь этого обещания.
– Ну, разве что на миллисекунду, – жалобно созналась я.
Он был озадачен.
– Ничего подобного я больше никогда не сделаю, Руби. Теперь я знаю, сколько трудов ты в это вложила и как много это значит для тебя.
Такое чувство, будто кто-то двумя руками сдавил мою грудную клетку, чтобы мне стало трудно дышать.
– Извини, – тихо сказала я. – Думаю, я просто испугалась, что опять получится так, как в начале учебного года.
Джейден тут же отрицательно помотал головой:
– Нет.
Он поднялся на ступеньку выше, и теперь наши глаза оказались на одном уровне. Его лицо было так близко ко мне, что я смогла различить внутри радужки отдельные голубые крапинки и их темную окантовку.
Я не представляла, что будет, когда Джейден перестанет появляться на собраниях группы раз в два дня. От одной этой мысли у меня перехватывало дыханье. Будет ли у него тогда вообще какая-то причина проводить со мной время? Он начнет тренироваться и тусить со своими друзьями куда чаще, чем за последние недели. Он ведь заметит, как сильно ему этого недоставало? Насколько больше удовольствия он получит, проводя субботние вечера с друзьями за выпивкой, вместо того, чтобы вместе со мной писать доклады о политической ситуации в Великобритании или о моих новых любимых манга?
Заметит ли он, как мало на самом деле вещей, где пересекаются наши миры?
Я так наслаждалась нашим общением и совсем не хотела его терять. Правда, боюсь, что в этой ситуации у меня нет права голоса. Нам обоим было ясно, какой мир он выберет в конце концов.
Теснота в грудной клетке становилась все сильнее. Может, будет легче, если я сама приму за него решение, пока он его не принял, причинив мне боль.
– Итак, это было последнее наше собрание в команде, – сказала я, глядя ему при этом в глаза. Сердце колотилось как сумасшедшее. Если бы он подошел чуть ближе, то наверняка бы услышал.
– Это верно, – тихо ответил Джейден.
Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Потом одновременно сделали вдох, собираясь что-то сказать, и оба замерли. Воздух между нами был заряжен, а мой пульс бился с такой частотой, что я больше не могла вынести ни секунды. Я сделала первое, что пришло в голову: протянула Джейдену руку.
– Было очень приятно работать с тобой, – выдала я как можно формальнее.
Джейден сперва удивился. Потом в его бирюзовых глазах возникла эмоция, которую я уже видела, но так и не смогла разгадать. Теперь я знала, что она значит, – тоска.
Он взял руку и мягко сжал ее.
– Звучит так, будто ты со мной прощаешься.
В тот момент, когда до меня дошли его слова, я поняла, что он прав. И вместе с тем я заметила, что совсем не хочу этого. Я не хочу с ним расставаться. Наоборот, я хочу и впредь иметь возможность разговаривать с Джейденом. Рассказать ему о себе больше и самой слушать, как он мне что-то доверяет.
Я хочу знать о тебе все.
Эта мысль овладела мной с такой внезапностью и силой, что в животе возникло то же чувство тоски, какое я видела в его глазах. Оно было настолько горячим и так быстро растекалось по венам, что я сильнее стиснула пальцы Джейдена. Не знаю, что со мной творится, но… ноги стали ватными, а рука в моей руке такой горячей. Каково было бы чувствовать ее на других частях тела? Я хочу большего, чем это соприкосновение. Я хочу как можно больше его. И это так больно.
– Джейден…
– Да, – пробормотал он. И было заметно, что он так же растерян, как я.
Тут он притянул меня к себе, и я упала на него.
Долю секунды он смотрел мне в глаза, потом обхватил ладонью мой затылок.
И в следующее мгновение он прижался своими губами к моим.
Я больше ни о чем не могла думать. Голова отключилась, рациональных мыслей в ней больше не было, только жар, пронизывающий все мое тело. Я обвила его шею обеими руками и зарылась пальцами в волосы. Он начал страстно целоваться.
Целуется Джейден в точности так же, как двигается и как вообще держится: самоуверенно и гордо. Он точно знает, что должен делать, точно знает, как прикасаться ко мне, чтобы загорелся огонь. Я почувствовала его язык внутри своего рта – Джейден делал это без страха и сомнения – он стал играть с моим языком, отчего у меня едва не подкосились колени. Но если бы я начала падать, он успел бы подхватить. Его рука крепко обнимала меня, прижимая к себе. Я чувствовала жар сквозь свое громоздкое платье, но мне этого мало. Я хочу большего.
Я тихо постанывала, ладони скользили по его плечам и снова возвращались к шее и к вырезу на рубашке. Кожа у него шелковистая и теплая, и все во мне кричит и требует большего, большего, большего.
Я хочу от него еще большего. Раздеть, здесь, на этой лестнице, посреди школы. Пусть кто-то придет и застукает нас, мне все равно. Для меня сейчас существует только Джейден, его губы на моих губах, на моем подбородке, на моей шее. Он прикусывает кожу на шее, мне больно, но нестерпимо хочется, чтобы было больнее. Я хочу, чтобы он оставил засосы на моем теле, чтобы я смогла их разглядывать пару часов спустя и осознать, что это было на самом деле, а не привиделось.
– Руби… – Я-то думала, что знаю все оттенки его голоса. Но этот совсем новый. Так вот как звучит голос после страстного поцелуя. Он обхватил ладонями мое лицо и посмотрел мне в глаза. Его большие пальцы поглаживали щеки. Мои скулы. Мои губы. Снова щеки. – Руби.
Я наклоняюсь вперед и ищу его губы своими. В животе у меня распространилась тянущая боль, пока не затруднилось дыхание. Теперь я понимаю, почему он все время шепчет мое имя. Мне тоже хочется делать то же самое. Джейден. Джейден. Снова и снова Джейден.
– Джейден, – раздался над нами чей-то уверенный голос.
Мы расцепились. Я наступила на подол платья и потеряла равновесие, но Джейден подхватил меня за талию. Он подождал, когда я возьмусь за перила, и только после этого посмотрел наверх. Я последовала за его взглядом.
Джон Хосслер стоял на лестнице, держа руки за спиной, и наблюдал за нами своими темными глазами. Сердце остановилось.
– Тебя ищет мать.
Джейден выгнулся и коротко кивнул:
– Сейчас приду.
Брови мистера Хосслера слегка поднялись.
– Она ищет тебя не сейчас, а немедленно.
Джейден замер. Я протянула руку и мягко коснулась его локтя в надежде, что отец этого не увидит. Джейден взял мою руку и посмотрел на наши сцепленные пальцы. Я услышала тихий вздох. Затем он поднес руку к губам и оставил на ней легкий поцелуй.
– Извини, – прошептал он, и я почувствовала это слово на своей коже.
В следующий момент он осторожно прошел мимо меня и поднялся по лестнице к отцу, который ждал его с каменной выправкой. Когда Джейден подошел к нему, он взял сына за плечи и повел в сторону зала, тогда как я осталась стоять на лестнице, трогая раскаленные щеки и спрашивая себя, за что же он извинялся.