БАБНИК НА РЕМОНТЕ

На следующий день вечером, когда Эстель вернулась с работы, она сказала:

- Мне звонила Аврора Эдмундовна. Она пригласила нас на ужин, чтобы достойно отблагодарить тебя.

- Стоп-стоп-стоп, - перебила я. - Кто такая Аврора Эдмундовна? И за что она хочет меня отблагодарить?

- Ну, это мама Джеффа, - ответила Эстель.

Мы собрались, оделись очень красиво. Я оглядела нас и сказала:

- Кажется, будто мы собрались на свадьбу.

Эстель, конечно же, не упустила шанс подколоть:

- На вашу с Джеффом, разумеется.

Я закатила глаза, но, кажется, щеки предательски вспыхнули. Почему?

Мы подошли к дому, и только сейчас я по-настоящему его рассмотрела. Вчера ночью я почти ничего не разглядела - всё сливалось в темноте, да и не до того было. А теперь...

Перед нами возвышался шикарный двухэтажный особняк в классическом стиле. Белоснежный фасад, высокие окна в обрамлении из тёмного дерева, изящные кованые балконы на втором этаже. Над парадной дверью - массивный навес с резными колоннами, а сама дверь - тяжёлая, с витражным стеклом и золотистой ручкой. Вдоль выложенной брусчаткой дорожки - аккуратные клумбы, где даже цветы, казалось, росли по команде. А по бокам - идеально подстриженные туи и небольшой фонтан, тихо журчащий на фоне этой идиллии.

Дом не просто кричал о богатстве - он нашёптывал его с благородной уверенностью.

Нас встретила мама Джеффа - высокая, элегантная женщина с безупречно уложенными волосами и спокойной, но уверенной улыбкой.

- Добрый вечер, - сказала она мягко. - Я очень рада видеть вас у нас дома. Пройдёмте на кухню, там уже всё готово.

Мы вошли внутрь - и я чуть не ахнула.

Внутри дом оказался ещё роскошнее, чем снаружи. Просторный холл с мраморными полами, зеркала в позолоченных рамах, на стенах - картины в мягком свете бра, под потолком - хрустальная люстра, сверкающая, как льдинки. Всё было безупречно: ни пылинки, ни случайной вещи не на своём месте.

Мы прошли по коридору, постукивая каблуками по отполированному паркету, и оказались на кухне - хотя язык не поворачивался назвать это «кухней». Это была скорее изысканная столовая с кухонной зоной: просторное помещение, светлое, с большими окнами, увитыми тонкими белыми занавесками. На столе уже стояли блюда - красиво сервированные, как в ресторане. Пахло чем-то вкусным и одновременно незнакомым.

Мы сидели за идеально сервированным столом и ели то, что, по словам мамы Джеффа, она «приготовила сама». Хотя, честно говоря, я сомневалась. Слишком уж всё выглядело... ну, профессионально. На уровне ресторана с тремя мишленовскими звёздами. У меня были подозрения, что где-то за этими стенами прячется дворецкий, личный повар и, возможно, целая команда гастрономических волшебников. Треш, короче.

И вот - в самый разгар ужина, когда я уже почти расслабилась - он вышел.

Джефф.

Он стоял в дверях, сонный, с растрёпанными волосами... и в милейшей пижамке. Да-да, с принтом. Маленькие, глупо улыбающиеся собачки по всей ткани.

Я чуть не подавилась своим напитком.

На людях он всегда такой крутой, уверенный, весь из себя альфа - а тут... мамин сыночка-присыночка.
Эстель тут же наступила мне под столом на ногу - мол, держи себя в руках. А я только всхлипывала от смеха в салфетку, делая вид, что просто запила не туда.

Аврора Эдмундовна повернулась к сыну:

- Джефф, поведи Элоди в свою комнату, поболтайте. Вы же ровесники.

Он без особого энтузиазма махнул рукой, мол, «за мной». Я встала, по пути вытирая капельки напитка с подбородка (да, я до сих пор немного хихикала внутри - собачки...), и пошла за ним.

Мы поднялись по лестнице и вошли в его комнату. Просторно, аккуратно, с постером какой-то группы над кроватью и кучей мелочей, которые выглядели "не трогай - это личное".

Он сел на кровать, оглядел меня и вдруг сказал:

- Как там твоя фобия?

- На месте, - пожала я плечами.

- Слушай, я тут вчера гуглил, как бороться с этим. Там было написано, что ты должна рассказать грустную историю, которую никогда никому не рассказывала. Мало знакомому человеку.

Он сделал серьёзную паузу, потом ткнул в себя пальцем:

- Это я.
Улыбнулся. Такой довольный. Уверенный. В пижаме с собачками.

Я молча посмотрела на него. Это было одновременно глупо и трогательно.

- Я не знаю, что рассказать тебе, - ответила я, чувствуя, как неловкость начинает заполнять комнату.

Повисла тишина. Он задумался, потом вдруг сказал:

- Хорошо, тогда начну я.

Он уселся поудобнее, будто собирался поведать древнюю легенду, и начал:

- У меня есть старший брат. Стайл. Он уже взрослый, с нами не живёт. Мужчина с идеей. А идея была такая: «Я создам домашнюю ферму... на подоконнике... и стану сельским магнатом».

Я приподняла бровь.

- Он купил двадцать восемь пакетов семян огурцов, двенадцать рулонов фольги, пять китайских ламп для растений... и один свисток. Чтобы, цитирую, «подавать сигнал урожаю».

- Свисток? - переспросила я.

- Да. Свисток. Подоконник стал джунглями. Огурцы росли как бешеные - один даже попытался задушить штору. Стайл ходил по квартире с секатором и шептал: «Надо держать их в узде. Они почувствуют слабость - и всё, восстание овощей».

Джефф продолжал с самым серьёзным видом:

- Потом он начал делать соленья. Банки были везде: в ванне, на полке, под кроватью... Он стал называть их по именам. «Это Дмитрий. У него идеальный хруст. А вот Светлана. Она... кислая, но душевная». Однажды он пригласил девушку домой. Она вошла, вдохнула и спросила: «Ты что, живёшь в рассоле?» А он ответил, абсолютно серьёзно: «Нет. Рассол живёт во мне».

Я чуть захохотала.

- Она, естественно, ушла, - пожал плечами Джефф. - А он достал свой свисток, посмотрел на огурцы и торжественно сказал: «Мы снова одни, братья».

Я уже просто утирала слёзы.

- Сейчас он ведёт канал на YouTube, - добавил он. - «Как вырастить огурец и потерять друзей», «10 способов заставить соленье уважать тебя» и «Огурец - не просто овощ, а образ жизни». Говорит, что скоро перейдёт на кабачки. Но мы-то знаем - огурцы его не отпустят.

Мы оба рассмеялись, и вдруг стало легко. Уютно. Будто мы знакомы сто лет.

- Но это разве грустная история? - спросила я, вытирая слёзы от смеха.

Джефф пожал плечами, всё ещё улыбаясь:

- А ты попробуй жить с человеком, который уговаривает огурцы «не сдаваться». Это, между прочим, психологическая травма на всю жизнь.

Я рассмеялась снова, но на этот раз уже тише.

- Ну ладно, есть у меня грустная история для тебя, - сказала я, тяжело вздохнув. - У меня есть крестный, его зовут Эндрю. Он был со мной с самого детства, реально как второй папа. Был на каждом дне рождения, да и просто в обычные дни в гости приходил. Мы с ним часто гуляли, смеялись, я чувствовала себя в безопасности рядом с ним.

Он слушал молча, не перебивая.

- Но три года назад он уехал в Чехию со своей женой, детьми и сыном от первого брака. И с тех пор... ни звонков, ни сообщений. В первый год на день рождения он не позвонил. Я сразу обиделась, конечно. Но подумала: ладно, может, просто забыл.

Я сделала паузу, глядя в его глаза, пытаясь не отступить от этого момента.

- Но когда на второй год не позвонил, стало очень грустно. Я пыталась его оправдать, думала: ну, чужая страна, маленькие дети... Но, блин, разве сложно хотя бы раз в год набрать номер? - Я почувствовала, как слова выходят с трудом, но не могла остановиться. Может, это и не было что-то невероятно трагичное, но чувство обиды, которое давно не отпускало, всё равно оставалось.

Джефф немного наклонил голову, смотрел на меня с той самой редкой внимательностью, которую невозможно сыграть. Несколько секунд он молчал, будто переваривал всё, что я только что сказала. Потом тихо ответил:

- Знаешь, ты всё равно крутая, что рассказала это. Многие бы просто сделали вид, что им всё равно. Или засмеялись бы, чтобы спрятать, как на самом деле больно.

Я слегка улыбнулась, хоть внутри всё ещё щемило.

- Я не знаю, почему он так поступил. Может, испугался, что не сможет быть таким же близким, как раньше. Может, просто эгоист. Но точно знаю одно - это не ты виновата. Ты - не человек, которого можно вот так просто забыть.

Он сделал паузу и добавил:

- И вообще... если хочешь, в следующий твой день рождения я могу позвонить вместо него. Не знаю, как там с торжественностью, но свисток у Стайла я точно одолжу.

Я рассмеялась - искренне, с облегчением. Он улыбался тоже.

Он улыбнулся, посмотрел на меня и сказал:

- Слушай... а хочешь фильм посмотреть?

- Прямо сейчас? - удивилась я.

- Ну а почему бы и нет? - пожал он плечами. - Тогда давай начнём с чего-то классного, но не слишком серьёзного, - сказал Джефф, копаясь в подборке на телевизоре. - Вот, например, «Амели». Видела?

- Нет, но слышала. Это где девушка такая... странная, но милая?

- Ага, про парижскую официантку, которая решает делать маленькие добрые дела, чтобы изменить жизни окружающих. Очень тёплый, немного волшебный фильм. И визуал кайфовый, как будто всё в карамели.

- Хм... звучит как раз то, что нужно после темы про брошенного крестного и огурцов.

- Согласен, - кивнул он. - Баланс должен быть.

Он запустил фильм, подал мне плед и попкорн с карамелью, и мы устроились на диване.

Фильм шёл уже минут пятнадцать. Экран заливал комнату мягким тёплым светом, Амели наблюдала за прохожими в парижском кафе, а я - за Джеффом. Точнее, за тем, как он мешкался.

Он слегка ерзал, то поджимал одну ногу, то вытягивал другую, дышал как-то слишком внимательно. Я не стала спрашивать - ну, может, человек просто не усидчивый. Или, может ему скучно со мной?

Но потом я заметила. Он аккуратно, с почти шпионской точностью, положил руку на спинку дивана. За моей спиной. Притворяясь, что так и надо. Что ему просто так удобнее.

Я сдержала улыбку. Он делал вид, будто смотрит фильм, но взгляд его всё равно периодически соскальзывал ко мне - проверял, заметила ли я. А я делала вид, будто не замечаю. Нам обоим это, похоже, нравилось.

Потом он совсем немного сдвинулся ближе. Медленно. Почти незаметно. Ещё чуть-чуть. И в какой-то момент его рука осторожно, как будто извиняясь заранее, опустилась мне на плечо. Не навязчиво, не резко. Просто легко, будто так и должно было быть.

Я всё-таки улыбнулась. Он увидел это краем глаза - и, кажется, выдохнул. Фильм шёл дальше, но теперь уже всё внимание было не на экране.

В дверь постучали.

Джефф дёрнулся, будто его током ударило, и с такой скоростью отпрыгнул от меня на другой конец дивана, что плед чуть не слетел на пол. Я моргнула. Он что, стесняется? Или ему стыдно?

В комнату заглянула Эстель.

- Всё, голубки, пора домой. - Я поднялась с дивана. Джефф тоже встал, но слова не сказал. Мы просто переглянулись. Молча. Он кивнул. Я кивнула в ответ.

Мы вышли из дома, и прохладный воздух слегка ударил в лицо. Мы с Эстель шли по тихой улице, и конечно же...

- Ну??! - почти подпрыгнула она от нетерпения. - Вы что, целовались?

- Нет, - отрезала я, чуть ускоряя шаг.

- А что делали? Он что-нибудь говорил? Был романтичный? Был неловкий момент? Рассказывай всё! Я твоя подруга, ты обязана!

- Я никому ничего не обязана, - буркнула я, но у меня всё равно была глупая, довольная улыбка на лице.

- Ты улыбаешься! Значит, было что-то! - торжествующе воскликнула она. - Всё, я уверена, вы либо влюбились, либо устроили какую-то киношную романтику. Признавайся!

- Тётя...

- Молчание - знак согласия! - весело заявила она и подмигнула.

Так мы и шли до самого дома: я - с теплом внутри и упрямым молчанием, она - с неиссякаемым потоком вопросов и гипотез.

Когда мы дошли домой, Эстель мигом завалилась на диван и буркнула:
- Я на пять минут, не буди. Если не встану - считай, я ушла в астрал.
И накрылась пледом с головой.

Я не стала её трогать. Вместо этого вышла во двор. Воздух был прохладный, небо - глубокое, тёмное, с лёгким блеском звёзд. Я подошла к будке, где уже выглядывала морда нашей собачки.

- Привет, мудрейшая, - сказала я, присаживаясь рядом. Она фыркнула и положила голову мне на колени.
- Ну вот объясни... - я начала чесать её за ухом, - зачем он это сделал?

Собака вздохнула.
- Что это было? Он просто тактильный? Или я новая игрушка? Да щас, - усмехнулась я. - Со мной такое не прокатывает.

Она лениво шевельнулась, и я продолжила:
- Хотя, знаешь, я ведь была не против. Это пугает. Я вообще не люблю, когда ко мне прикасаются незнакомые. А тут даже понравилось. Но ведь он мне не близок. Не так уж и хорошо мы друг друга знаем. - Вообщем, - сказала я, вставая и потягиваясь, - посмотрим, что будет дальше. Да?

Собака зевнула, свернулась клубочком и закрыла глаза.

Я зашла в дом, скинула джинсовку на вешалку, кроссовки - куда попало, и потянулась.

Зашла в комнату, плюхнулась на кровать, достала телефон. Экран засветился, и тут...

- Офигеть.

Уведомление из Инсты.
Сообщение от Джеффа.
Тот самый. Наш тактильный друг.
Я даже приподнялась на локтях, перечитала имя, потом ещё раз - вдруг мне показалось?

"Эй. Надеюсь, ты не против, что я написал."

Я быстро напечатала:
- Ты как меня нашёл?

Ответ пришёл почти сразу.
- Ну, это было не сложно. Имя твоё я знаю, предположил, что у вас с Эстель одна фамилия. Так и нашёл.

Я закатила глаза и усмехнулась.

- Сталкер 80-го уровня.

- Нет, я просто сообразительный. И у меня миссия - быть тем самым, которому ты рассказываешь грустные истории. А я тебе.

- Да, про огурцы я уже слышала. Спасибо.

- Подожди, у меня ещё сезон запланирован. Там драма и хардкор.

Я не удержалась и хихикнула вслух.

Мы переписывались без остановки. Он был удивительно лёгким собеседником - таким, с кем можно не задумываться о том, как звучит каждое слово. Он рассказывал, как в седьмом классе поехал с классом в поездку и умудрился потеряться в музее древнего искусства. Говорит, пока его искали, он успел стать частью экскурсии на английском и случайно дал интервью туристам из Японии.

Он писал:
- Я стоял рядом с бюстом Цезаря, и один дед подошёл, ткнул в меня пальцем и сказал внуку: "Посмотри, какой реалистичный манекен."
- Ну а что, у тебя выражение лица подходящее.
- Я просто не хотел паниковать. Вдруг Цезарь обидится.

Когда я уже не могла больше сдерживать зевок, вдруг решила мельком глянуть на время.

4:23
У меня глаза чуть не вылезли из орбит.

- Господи, Джефф, мы что, всю ночь переписываемся?!
- Похоже на то... но, если честно, это одна из лучших ночей за последнее время.
- О, так это была ночная психотерапия с элементами стендапа?
- Именно. Новый жанр.

Я улыбнулась, уже лёжа с телефоном на подушке, и впервые за долгое время не чувствовала себя одинокой в такой поздний, почти утренний час.

- Я пойду уже спать. - написала я, уткнувшись в подушку.

Через пару секунд экран мигнул.
- Эй, подруга, мне ещё много чего тебе рассказать надо.
- Потом как-нибудь. - ответила я.
- А если я забуду, о чём хотел рассказать?
- Напомню. Или выдумаешь новое.
- Хитрая. Но ладно. Спи.
- Спокойной ночи, манекен Цезаря.
- Это обидно(

Утром я проснулась и услышала голос Джеффа на кухне. Мне кажется, или его стало слишком много в моей жизни? Я мельком взглянула на себя в зеркало, немного привела себя в порядок и вышла к ним. Эстель и этот наглец сидели за столом, пили чай. Они не заметили, как я вошла, поэтому я громко воскликнула:

- Ага-а, чайовничаете?

Джефф от неожиданности смешно дернулся.

- Ну ты и спишь, - сказал Джефф.

- Это ты, вообще-то, мне спать не давал до утра, - ответила я.

Тётя Эстель изогнула бровь и метала взгляд с Джеффа на меня.

- А я сейчас не поняла, - сказала она.

Мы с Джеффом переглянулись и одновременно рассмеялись. Когда немного успокоились, он объяснил:

- Мы просто переписывались до утра. Мы ведь почти не знаем друг друга, так что тем для разговора было много. Ничего такого.

- Ну-ну, - протянула тётя и выразительно потанцевала бровями.

Джефф нервно дёргал ногой. Он поставил кружку на стол, скрестил руки на груди и глубоко вздохнул, будто собирался что-то сказать, но не решался. Что он хочет мне сказать?

Тётя, словно почувствовав напряжение, поднялась и вышла во двор, оставив нас наедине.

Джефф взглянул на меня из-под лба и слегка улыбнулся. Провёл рукой по волосам, как будто пытался привести мысли в порядок. Затем сложил руки в замок и положил подбородок на сцепленные пальцы, локти упёр в стол.

- Слушай... - начал он неуверенно. - Может, погуляем сегодня? - он явно нервничал. Серьёзно? Из-за этого? Будто впервые зовёт кого-то на прогулку. Он же плейбой. Или это игра?

- Опять с твоими дебильными друзьями? - прищурилась я.

- Нет. Я сразу понял, что они тебе не понравились. Я хотел бы вдвоём.

Я склонила голову набок.

- А если нас кто-то увидит?

- Тебя это волнует? - переспросил он.

- Волнует. Я не хочу, чтобы подумали, будто я очередная дурочка, клюнувшая на твои уловки, - сказала я и тут же заметила, как лицо Джеффа немного изменилось. Он будто бы погрустнел, хоть и старался это скрыть.

Он сглотнул, провёл ладонями по лицу, как будто пытался стереть напряжение. Конечно, потом он снова улыбнулся - своей привычной, обезоруживающей улыбкой. Но я всё увидела.

- Так... это "нет"? - спросил он тихо.

- Нет-нет, пойдём гулять. Я не против, - ответила я.

Он заметно расслабился.

- Только перед тем, как пойти, я хотел бы показать тебе одно видео, - сказал Джефф.

Мы поднялись в мою комнату и сели на кровать. Он выставил громкость на максимум и включил ролик на YouTube-канале «Таблетка саморазвития».

На экране начался рассказ:

«С вами - „Таблетка саморазвития".
В 2000 году профессор Томас Гилович из университета Корнелл провёл любопытное исследование...»

Я слушала внимательно.

Он взял три группы студентов и случайным образом выбрал из каждой по одному человеку. Оставшихся он попросил подойти в определённое время в определённую аудиторию - якобы для работы над проектом.

Важно уточнить, что все кресла в этой аудитории были повернуты в сторону двери.

Затем профессор задержал трёх «избранных» перед входом в класс и дал им надеть футболку с изображением известной личности - например, Мартина Лютера Кинга или Боба Марли. Он попросил их зайти в класс с осознанием того, что они опоздали и что все остальные будут на них смотреть.

Этот эксперимент должен был вызвать у «опоздавших» чувство неловкости. Они знали, что именно они пришли позже всех, и были уверены, что это заметят абсолютно все.

После эксперимента исследователь задал вопрос тем, кому было так неловко:
«Как думаете, сколько студентов из класса запомнили ваше опоздание?»

Студенты ответили, что как минимум половина аудитории обратила внимание и на их опоздание, и на футболку, которую они носили. Всё потому, что они чувствовали, что «облажались». Они были абсолютно уверены, что большинство студентов заметили их.

Однако результаты показали, что только 10% студентов смогли вспомнить, что кто-то опоздал, и лишь единицы - чья была футболка и кто в ней был. Это в пять раз меньше, чем предполагали сами опоздавшие.

О чём говорит нам этот эксперимент?

Это явление называется эффектом прожектора. Нам свойственно переоценивать, насколько другим людям есть дело до наших поступков - как плохих, так и хороших. Нам кажется, что на нас направлен прожектор, что все нас видят, оценивают и судят. Но на самом деле большинству людей просто наплевать.

Это очень важная идея, которую стоит усвоить, если вы страдаете от социофобии.

Главная причина, по которой нам тревожно или неловко среди других людей, в том, что нам кажется - за нами наблюдают. Мы боимся быть собой, боимся косых взглядов, не хотим не понравиться другим. Но правда в том, что большинству абсолютно нет до нас дела.

Да, возможно, это звучит немного грустно. Но это просто реальность: люди погружены в собственные мысли. Они думают о себе, а не о вас.

Когда вы это искренне осознаете и поверите в это, уровень вашей социальной тревожности заметно снизится.

Когда видео закончилось, я чуть повернулась к Джеффу - и только тогда заметила, что он всё это время смотрел на меня, а не на экран.

- Ты чего? - спросила я, нахмурившись, но без раздражения.

Он чуть улыбнулся, слегка пожал плечами:

- Только сейчас заметил, какая ты красивая.

- Только сейчас?! - притворно возмутилась я.

Джефф вскинул руки в защитном жесте.

В этот момент у меня зазвонил телефон. Это был папа.

- Фадель! - радостно вскрикнула я. - Я уж думала, ты забыл обо мне! Ни разу не звонил с тех пор, как я уехала в Сольнето.

- Прости, милая, - ответил папа. - Было много работы. Освобождался только поздно ночью и не звонил, потому что думал - ты уже спишь.

- Я всё поняла, папа. Только не забывай и сам отдыхать, ладно?

- Да уж, теперь я точно наотдыхаюсь... Тут, понимаешь, кое-что произошло.

Я напряглась. - Что случилось?

- Я сломал руку, - спокойно сообщил Фадель.

- О, боже, папа! - я схватилась за лоб.

- Элоди, ничего серьёзного, - начал он меня успокаивать. - У нас в школе были спортивные соревнования. Классные руководители должны были болеть за свои классы. Я встал на лавочку, размахивал руками, подбадривал... ну и... навернулся.

- Ладно, дочь, мне пора идти. Пока-пока, - сказал папа и тут же сбросил трубку.

Конечно, скорее всего, ему никуда не нужно было. Просто знал меня слишком хорошо - боялся, что начну ворчать и говорить, что немедленно вернусь в город.

В тот же момент на экран телефона прилетает фотография.

Папа, с гипсом на руке, в своих очках и с милейшей улыбкой в стиле "упс-иии".

Я повернулась к Джеффу, и он уже смотрел на меня с едва сдерживаемой улыбкой.

- Весёлая у тебя семейка, - сказал он, качнув головой.

- Ой, молчал бы ты, - фыркнула я. - У самого не лучше. Как там Стайл?

Джефф засмеялся.