Мое сказочное недоразумение

И снова непроглядная чернота родных лесов встретила Чонгука привычной безжизненной тишиной. Угрожающее безмолвие, наполненное скрытой угрозой. Неуютная и напряженная атмосфера. А над головой – бесконечная ночь. Чернильное бескрайнее небо, усыпанное горстями блестящих звезд-искр. Он видел его много сотен раз. Оно ему, по правде говоря, опостылело, надоело до чертиков. Когда не видишь ничего, кроме темноты, поневоле устаешь от такого пейзажа. Но сейчас Гук смотрел на это другими глазами, а в голове вспыхивали воспоминания об их с Тэхёном ночных вылазках.

Ким, завороженный увиденным, с каким-то трепетом взирал на окружающую природу. Раскидывал руки в стороны, будто желал обнять необъятные просторы, слиться с ними. Запрокидывал голову кверху, мечтательно улыбался чему-то своему и спрашивал, знает ли Чон что-нибудь о звездах. И Чонгук рассказывал все, что ему было известно, поначалу неохотно, так как не считал их чем-то необычным, но, видя, какое счастье доставляли истории сказочнику, каким восторгом загорались глаза, менял свое мнение, заново влюбляясь, правда, не в небесные светила, а в парня, глядящего на них с каким-то детским восторгом.

На демона шатен так не смотрел, а жаль. И каждый раз, поворачиваясь к Гуку, чтобы одарить брюнета яркой улыбкой и задать новый вопрос, он заставлял сердце неприятно сжиматься, сбиваясь с ритма. В свете луны мастер слова казался ему нереально красивым. Кожа приобретала нежный молочный оттенок, волосы переливались пепельными и серебряными нитями, а в матовых глазах отражались созвездия. Чонгук упустил столько отличных моментов признаться юноше в своих чувствах. Так и не решился коснуться в робком поцелуе чужих губ, потому что Тэхён, развеяв наваждение, увлекал демона в новую беседу. У него ведь было иное виденье космоса. Скучное, как любил выражаться, сам Тэ.

– Звезды, – уверял Ким, – есть ни что иное как массивные газовые шары, излучающие свет и удерживаемые в состоянии равновесия силами собственной гравитации и внутренним давлением, – Чон таких понятий не знал, и порою их разговоры затягивались до утра.

Сказочник пытался объяснить тому законы физики и термодинамики, но пораженно замолкал от пламени, вспыхивающего на кончиках пальцев Гука. Магия противоречила науке, как ни крути. Такое не объяснишь формулой или схемой. Парни, если подумать, друг для друга – пришельцы из разных миров, такие разные, но по-своему уникальные. Оттого и проводить время вместе интереснее вдвойне. Каждая беседа –жизненный урок. Они узнавали что-то новое. Что для одного магия, вполне очевидная, для другого – чудеса в чистом виде.

Воспоминания согревали Чонгука всю дорогу до отчего дома. Вот только леденящий ужас все равно просочился в хрупкий мирок воздушного счастья, свив там паутину тревоги. На протяжении всего детства родители пытались привить Гуку вкус к жестокости. Вливали злобу в вены через грубое обращение и полное отсутствие любви. Демон, впрочем, смиренно сносил выпадающие на его долю испытания. В их мире это было в порядке вещей. Ложь, предательство, лицемерие, коварство – Чон освоил все уроки, преподносимые судьбой, но жить так же, как и сородичи, не желал.

Не верил, что весь мир соткан из темных нитей с ядовитыми вкраплениями порока. В нем жил свет. Душа рвалась прочь, туда, где небо, возможно, не такое черное, а полночно-синее, насыщенное, радующее глаз, где время не стоит на месте, навеки поглощенное мраком. Существовало ли что-то, кроме Царства Ночи? Спросить было не у кого. Каждому демону с детства закладывался определенный разрушительный базис, построенный на культе насилия и слепой вере в могущество сил зла, их превосходстве над добром.

– Причинять людям вред – это нормально. Боль – естественный атрибут их жизни. Только через страдания они поймут, где им следует находиться: гореть в адском пламени, корчась в жутких муках. И наша задача: подтолкнуть человечество к этому, – вот что слышал Чонгук от учителей и не понимал, как можно причинить кому-то незаслуженную боль. Его самого ведь били только за оплошности, хотя, если подумать, брюнет, кроме неудач, ничего и не добивался.

– Слабак! Тряпка! – резал уши визгливый крик матери, а щеку обжигала тяжелая оплеуха, оставляющая на коже яркие алые борозды от когтей. Особо глубокая рана так и осталась на скуле белесым шрамом, как живое напоминание того, кем никогда не стоило становиться. Пальцы невольно коснулись едва заметной неровности. Чего она добилась насилием? Чон вырос с ненавистью не к себе, а к собственной расе. Тем, кто наслаждался болью, получая наслаждение от чужих мук.

Его братья, например, обожали хвалиться подвигами. Чонгук среди них выделялся белой вороной. Наверное, поэтому никто не удивился скандалу, разразившемуся на обряде инициации. Брюнет отказался от жертвоприношения. Традиционное убийство, билет во взрослую жизнь, было необходимым атрибутом для ритуала совершеннолетия. Оно являлось символом принятия своей сути, которую Гук, не задумываясь, отверг. Какой позор для семьи. Желая сохранить репутацию в глазах других демонов и не упасть в грязь лицом, родители приняли решение изгнать Чона из Царства Ночи, оклеймив отступником. Жутко злой на тот момент из-за подобного поступка, Чонгук в спешке покидал родовое поместье, именуемое ранее громким словом «дом».

А сейчас вновь стоял на пороге, горько усмехаясь. Лицемерные монстры, чей старший сын решил побороться за королевский престол. Там без идеальной родословной никуда. Потому и Гуку приказали вернуться, а, в случае отказа, угрожали превратить новую жизнь в ад. Позволить им причинить вред Тэхёну он не мог – согласился на игру, в которой его выставили козлом отпущения.

Раскаявшийся отщепенец, осознавший свою ошибку и вернувшийся вымаливать прощение. Как же тошно от всего этого. Изо дня в день тут и там мелькали натянутые улыбки, неестественный ломкий смех. Брат успешно проходил испытание за испытанием, а Чон едва сдерживался от рвущегося наружу отвращения. Пропитанный ложью и интригами мир, где каждый день нож в спину – в порядке вещей.

Интересно, через какой промежуток времени эти чванливые особы сошли бы с ума, побывав в компании Тэхёна, который ну ни на грош не чтил традиции? Как же брюнет скучал по сказочнику. А возможность уехать все никак не представлялась. Неделя, за ней вторая и третья. Долгожданная победа и коронация брата. Казалось бы, вздох облегчения должен сорваться с губ, но нет.

Словно удар, заявление от матери о скорой женитьбе. Она, в отличие от Гука, не теряла времени даром, подыскивая парню достойную кандидатку. Решила убить двух зайцев одновременно, сделав королем одного и женив другого. Этого Чонгук стерпеть уже не смог. Он помнил тот вечер, что отпечатался в памяти навечно. Семейный ужин, разбитые бокалы, скандал, крики, упрямо поджатые губы и проницательный взгляд, потрошащий душу.

– Ты еще наивен и глуп, поэтому я прощаю тебе твою пылкость и упрямство, но запомни: ни один человек не заслуживает демонических чувств. Сейчас ты думаешь, будто лучше него никого нет, но, Чонгук, что будет через год-два? – кривая усмешка на лице, а у брюнета внутри все похолодело. – Можешь ли ты с уверенностью сказать, что твоя любовь взаимна? И любовь ли? Останется ли смертный с тобой или устанет так же быстро, как от других? Люди такие непостоянные, – она точно знала, куда нужно уколоть, чтобы сделать больно, подорвав былую уверенность. – Он уже признался тебе? Что тот человек к тебе испытывает? – а Гук и сам не знал, и червь сомнения, которым отравили слова матери, прочно поселился в сердце. Да и влюбился ли вообще? Может, то симпатия обманчиво завлекала мимолетной влюбленностью, обещавшей улетучиться через месяц? – Что же юноша не поехал с тобой? Представил бы его семье. Или он испугался? Может, ему противна твоя натура? – в голове всплыли воспоминания того, как иногда дергался Тэхён, стоило Чону до него докоснуться, но потом так мило краснел. Неужели то было отвращение, а не смущение? – Скорее всего, так и есть. Люди видят в нас только монстров, Чонгук, – для нее сын – открытая книга. Главное: знать, за какие рычаги дергать, чтобы повлиять на его мнение.

Нет, нет и нет. Тэхён отличался от других. Он был особенным, отзывчивым, веселым, безбашенным, добрым и самым красивым. И, тем не менее, Гук боялся говорить сказочнику правду. Почему? Возможно, в глубине души рассуждал так же, как и мать. Душно стало неимоверно в комнате, мерзко от собственных мыслей и самого себя. Чонгук покидал обеденную залу в спешке, а уже через день стоял на пороге ставшего родным замка.

Ждал ли брюнета Тэ? Скучал ли так же, как сам демон, или, может, уже нашел ему замену? Месяц и одна неделя. Гук, наверное, с пониманием отнесся бы к тому, что Ким обрел свое счастье с другим. Или нет. Монстр, живущий глубоко внутри, мечтал разорвать обоих – то пробудилась темная сторона демонической сущности.

Чонгука никто не встретил у входа, и сердце тоскливо сжалось. Впервые за долгое время парень ощутил себя ненужным. Комната мастера слова пустовала, значит, тот пропадал, либо таскаясь по поручениям Юнги, либо ища приключения в компании Чимина или нового друга. Не Гука. От подобной мысли руки сами собой сжимались в кулаки. Желая знать наверняка, Чон отправился на поиски мага или джинна, которые обнаружились в подземелье. Вид у них был неважнецкий: бледные, уставшие и чем-то обеспокоенные. Они дружно вскинули голову, услышав скрип двери, в надежде видеть там явно кого-то другого, потому как их лица вытянулись в удивлении, стоило Чонгуку зайти внутрь.

– Ну наконец-то, где тебя черти носили столько времени? – первым пришел в себя Мин, отходя от котла, в котором закипало и булькало зелье, бледно-лиловая густая субстанция. – Исчез на месяц, ни слуху, ни духу. Мы чуть с ума не сошли от беспокойства. Про Тэхёна я вообще молчу, – при упоминании имени сказочника сердце невольно пустилось вскачь от волнения.

– Я не нашел Тэ в башне, где он? – Юнги с Чимином как-то странно переглянулись, зарождая в Чоне первые искры беспокойства. – Юнги? – осторожно позвал чародея демон. Тот тяжело вздохнул и поднял виноватый взгляд на гостя, подтверждая опасения юноши. – Где Тэхён? – повторил свой вопрос, задыхаясь от паники. Неужели что-то случилось, пока его не было? Чон бы ни за что этого себе не простил.

– В этом-то и проблема, Чонгук, – вклинился в разговор Пак. – Он пропал, и мы уже неделю безрезультатно пытаемся его найти, – страшнее любого удара слышать такое.

۞۞۞

– Понимаешь, дело не в самом споре, а в мужской гордости. Ты же буквально обскакала его по всем фронтам, вот он и дуется. Уж такие мы, мужчины, ранимые, ничего не поделаешь, – пожал плечами Ким. – Сейчас немного перебесится, остынет и вернется. Поверь мне, будь ты моей дамой сердца, я бы ни за что не стал тебя бросать. Ты прекрасна! – кивал с умным видом Тэхён, отпивая чай из своей кружки: приличных размеров ведра с огромной ручкой.

– Ты прав, но я все равно чертовски зла на него, – рядом со сказочником с жутким грохотом приземлился шипастый хвост, повалив несчастный шкаф с посудой. – Еще чаю? – предложила новая знакомая, беря в лапы импровизированный чайник: гигантский котел.

– Да, пожалуйста, – согласился мастер слова, подавая свою чашку. У Драэлтерикс, так звали это очаровательное создание, шатен прожил всю неделю. Хотя, теоретически, пребывание парня здесь именовалось пленом. По крайней мере, так должен был считать Ректрактус, возлюбленный драконессы, что похитила Тэ, когда тот со своим крылатым другом пересекал реку Куо. Шумная потасовка, грозные вопли Шаддара, обжигающий щеки огонь, и вот уже Кима уносит вдаль изумрудный рогатый чешуйчатый зверь, крепко сжимая в когтях добычу.

Тэхён не особо-то и сопротивлялся, все еще злясь на Юнги, потому и собственная судьба мало заботила. По дороге умудрился задремать: путь явно был неблизкий. Очнулся уже в замке какого-то великана, не иначе, судя по каменным сводам. Просторные холлы с золотыми украшениями, канделябрами, статуями, гобеленами, дорогой посудой и сундуками, забитыми драгоценными камнями и украшениями. Тэ будто в пещере Али-Бабы оказался с суровым надзирателем, что рычал при малейшем намеке на побег. Вот только сказочник и не думал уходить, сгорая от любопытства. Захлебываясь восторгом, он засыпал своего похитителя вопросами.

Тот, поначалу удивленный реакции пленника, все же пошел на контакт. Ужасным огнедышащим монстром оказалась драконесса Драэлтерикс, немного резкая в суждениях, но, в целом, довольно приятная и милая. Тэхён, очарованный ее изумрудной блестящей чешуей, широким размахом крыльев и изогнутыми рогами, долго восхищался новой знакомой. Сколько жил здесь, ни разу не встречал дракона, а тут такой подарок судьбы. Счастью не было предела.

Они быстро нашли общий язык, а после того как Драэл поведала шатену свою историю, в которой возлюбленный бросил ей вызов, мол, богатства есть, замок есть, не хватает только принцессы-девственницы, Ким охотно согласился сыграть роль несчастного пленника. Не остался в долгу и рассказал, как им довелось встретиться. Поскольку из-за ссоры с Юнги Тэ оказалось некуда пойти, он решил остаться с драконессой.

Правда, немного смущал тот факт, что маленькая тайна о девственности стала кому-либо известна. Впрочем, Драэлтерикс это мало волновало. Она жутко обрадовалась компании Тэхёна, найдя в лице молодого человека приятного собеседника. Так, собственно, Ким и узнал, что Ректрактус разгневался из-за проигранного спора. Дракон-то полагал, что Драэл не способна даже мышь поймать, не то что принцессу. В итоге скандал, драма, слезы, пожар в гостиной, а психологом пришлось выступать Тэ. Слово за слово, и сказочник, желая отвлечь знакомую от мрачных мыслей, поделился историей своей жизни.

– Слыхала я о таком зелье, – задумчиво изрекла огнедышащая. – Когда твое время истечет, силы иссякнут. Ты погрузишься в черное забытье, которое поглотит твою душу, – несмотря на два ведра выпитого горячего чая, внутри парня все похолодело. – И если со снятием, к примеру, проклятья вечного сна можно не спешить, то здесь любое промедление будет стоить тебе жизни. С ним можно бороться, как и с любыми другими чарами. Антидоты, микстуры, но самое действенное – поцелуй. Не какой-то там дружеский чмок, – презрительно фыркнула драконесса, отчего из ноздрей вырвались тонкие струйки дыма. – Понимаешь, любовь – самое могущественное оружие. Коснись я сейчас твоих губ своими, ничего не изменится. Ты продолжишь умирать. Поцелуй настоящей же любви способен сломить любые чары, даже такие сильные, как те, что наложил на тебя Хосок.

– То есть, только любящий меня человек может исцелить мой недуг? – Тэхён вмиг погрустнел, понимая, что спасение ему не светит. Плечи поникли, а глаза скрылись за длинной челкой. Они ведь целовались с Чонгуком – ничего не вышло. Возможно, их чувств недостаточно.

– Все верно, – согласно закивала рогатой головой Драэл, а Киму стало дурно: живот будто пронзил невидимый острый крюк, разрывая внутренности, а сердце прошили сотни острых игл. Больно. Но ведь Гук...

– А что если не знаешь наверняка? Что если не уверен, любовь ты испытываешь к человеку или просто симпатию? – пытался найти оправдание происходящему Тэхён, но правда жгла легкие рвущимся наружу криком. Какая глупость – месяц изводить себя, скучая по равнодушному.

– Сердце, терзаемое сомнением, еще страшнее равнодушия. Оно дает ложную надежду на спасение, но не является таковым. Когда не можешь определиться, то разрываешься между двумя составляющими разных чувств. Ошибка может стоить жизни. Любовь – штука тонкая, – и от странного взгляда вертикальных зрачков воздух застрял в легких. Выходит, то, что было между ним и Чонгуком, просто интрижка? Игра или же все-таки нечто большее, чему пока что рано давать название? Как понять, где любовь, а где простой интерес? Они знакомы не больше полугода. О каких вообще чувствах могла идти речь?

И снова в голове всплыли те обидные слова, брошенные высокомерной девицей: «Влюбиться в такого осмелится лишь самая отчаянная или самая глупая девушка, потому что вы умираете чаще, чем сменяются времена года». Кто полюбит без пяти минут мертвеца? Никто. Но почему так сильно невидимая сила давила на грудь, заставляя задыхаться, а израненное сердце продолжало во что-то верить? Глаза жгло от невыплаканных слез, когда Тэ попрощался с драконессой и отправился к себе в башню, в которой проживал уже неделю. Всеми забытый и никому не нужный, шатен все еще надеялся, что однажды за ним придет Чонгук. Он не мог не придти.

Жутко расстроенный, мастер слова не заметил, как погрузился в беспокойный сон, а проснулся посреди ночи от странного шума. Приоткрыв один глаз, молодой человек заметил чью-то тень, забирающуюся к нему в комнату через окно. Наверняка очередной соискатель руки и сердца. Тут таких уже приходила парочка – летели долго и изящно с вершины башни.

Стараясь не делать лишних движений, Тэ сжал в руках перьевую подушку и, когда незнакомец проник в помещение и оказался аккурат рядом с кроватью, врезал ей тому по голове, услышав в ответ тихие ругательства. На незваного гостя обрушился град ударов, от которых не спасали даже руки, выставленные в защитном жесте.

– Проклятье, Тэхён! Тэхён, остановись! – возмущенно восклицал до боли знакомый голос, вот только Ким никак не мог вспомнить, где он его слышал. – Да успокойся ты уже, – пришелец с легкостью вырвал у шатена подушку, отбросив ту в сторону, а сам Тэ испуганно попятился, боясь нападения. Сердце в груди колотилось, как сумасшедшее, а после и вовсе чуть не остановилось, рухнув в пятки, когда глаза ослепил свет от ночника, а перед собой сказочник увидел лицо, которое узнал бы из тысячи других даже в густом полумраке. Не сон ли?

– Чонгук? – неверяще, растерянно, на грани хрипа: голос пропал, а в глазах отразился безумный спектр эмоций, от которого у Гука дыхание захватило. Всю дорогу до башни демона терзали сомнения. Обрадуется ли ему Тэхён или прогонит? Что сказать при встрече? А вдруг тот уже и думать позабыл про Чона? Как вообще оказался здесь? – Чонгук, – тихо, уверенно, на выдохе, а в следующий миг парень повис у Чонгука на шее, утыкаясь в нее носом. Лед, сковавший внутренности, пошел трещинами, и ладони неуверенно легли на спину Кима, утягивая в объятья. – Почему ты так долго? – и этот вопрос, произнесенный дрожащим шепотом на ухо, сказал лучше всяких слов, насколько сильно соскучился Тэ. Сказочник отстранился, встречаясь с обеспокоенным взглядом Чонгука. Вернулся, нашел Кима здесь, в лесной глуши, умудрился миновать дракона и забраться наверх. – Но как? – искренне удивился Тэхён, чем заслужил озорную улыбку от демона. Такую необходимую сейчас и такую приятную. Юноше ее очень не хватало.

– Знаешь, а я ведь, между прочим, жутко на тебя зол, – доверительно шепнул брюнет, смещая руки на талию мастера слова. – Возвращаюсь домой, комната пуста, Юнги и Чимин в панике, а ты черт знает где, и что прикажешь мне думать? – на щеках выступил легкий румянец. Поступок был и вправду глупым. Парень неуверенно закусил губу, едва сдерживая желание поцеловать Чонгука. По-детски так, звонко чмокнув. Тот беспокоился о нем, а, значит, все дурные домыслы оказались напрасным. Ну, почти. Может, пока что и не любовь, но симпатия так уж точно. Радость от встречи затмила ядовитую печаль. – Мне ничего не оставалось, кроме как забраться на твоего нового питомца, который, кстати, чуть не спалил мне волосы на голове, и отправиться по следу, который учуял этот монстр. Как тебе только удалось его приручить? – «И меня заодно», но об этом Чон решил умолчать. – Они же не контактируют с людьми.

– Шаддар цел? – тут же оживился шатен и, вывернувшись из объятий, подбежал к окну, выглядывая наружу. Конь нетерпеливо рыл копытом землю и раздраженно фыркал. Огненная грива рыжими языками пламени пестрела в холодной непроглядной темени. – Слава Богу, я так испугался, когда Драэлтерикс плюнула в него огнем, – облегченно выдохнул Ким, позволяя Чонгуку утянуть себя обратно вглубь комнаты.

– Драэл... кто? Может, объяснишь, что здесь произошло за время моего отсутствия? – нахмурив брови, потребовал брюнет, сгорая от любопытства. – И как ты очутился практически на другом конце Королевства?

– Начнем с того, что Шаддара я встретил у стен астрономической башни, думаю, Чимин рассказал тебе, – Гук согласно кивнул, и Тэхён продолжил: – Юнги не разрешил его оставить, и мне пришлось покинуть замок, потому что я чертовски устал от глупых правил. Еще и ты так долго не появлялся, и, в общем, я... – парень запнулся, стыдливо опустив глаза в пол, и вздрогнул от неожиданности, когда горячая ладонь коснулась прохладной щеки, легко огладив скулу. Обжигающий контраст. Она сместилась на шею, взъерошив чувствительные пряди на затылке. От этой незамысловатой ласки волоски на теле встали дыбом, а сам юноша затрепетал от хриплого голоса:

– Я тоже по тебе скучал. Очень, – шепнул Чонгук, задыхаясь от нахлынувшей на него нежности. Захватывающей и всепоглощающей. Как же давно он хотел его увидеть. Как же сильно желал коснуться, ощутив бархат чужой кожи. Заглянуть в глаза, полные тоски с блестящими искрами надежды и радости. – Что произошло потом? – напомнил Чон, и Тэхён, робко улыбнувшись, продолжил свой рассказ.

– Когда мы с Шаддаром пересекали озеро Куо, на нас напала драконесса. Понимаешь, у них обычай такой, – видя недоумение на лице парня, решил внести ясность мастер слова. – Каждый уважающий себя дракон обязан отобрать у купцов золото, обзавестись замком и украсть девственницу. Нет хотя бы одного из атрибутов – все, ты жалок, лишен уважения и почета среди сородичей, – развел руками Тэ. – А тут возлюбленный Драэл заявил, что она, в силу мягкости характера, никогда не сможет похитить девственницу. В общем, жутко разозлил ее этим. Драэлтерикс возьми да и заключи с ним пари. Я попал под горячую руку. Драконесса похитила меня, чтобы выиграть спор и доказать ему, что подобное для нее – раз плюнуть. Поскольку идти мне все равно было некуда, я решил остаться. Мы с ней довольно быстро подружились. Она славная, вот увидишь, вы поладите, – без умолку тараторил Ким, не замечая потемневшего взгляда Чонгука.

– Ты девственник? – кровь зашумела в ушах, и в паху разлился жар, оттого и голос охрип, приобретя томные тягучие нотки. Живот сказочника скрутило приятным спазмом, глаза в удивлении расширились, во рту отчего-то пересохло, и мысли разлетелись кто куда, вынуждая терять нить разговора.

– Из всего сказанного мной ты только это услышал? – возмутился Тэхён, чьи щеки залил густой румянец. Ему было жутко неловко говорить на подобные темы, тем более с Гуком, к которому испытывал далеко не дружеские чувства. Еще и этот взгляд, из-за которого сердце угрожало выпрыгнуть из груди. Какой стыд.

– Так да или нет? – требовательный баритон резанул по нервам, заставив шатена тяжело сглотнуть вязкий ком слюны и попятиться к выходу. Чон намеренно оттеснял молодого человека к стене. Почему-то сейчас демон до чертиков желал узнать правду. Увлажнившиеся ладони и кровь, стучащая в ушах, были тому прямым подтверждением. Сам факт того, что до Тэ никто не касался настолько интимно, безумно возбуждал, заставляя терять голову.

– Это имеет какое-то значение? – зажевав губу, растерянно пролепетал Ким, пряча глаза за челкой, потому что бездонные черные омуты проникали прямиком в душу, забираясь в самые потаенные ее уголки. Голос предательски дрогнул на последнем слоге от волнения. Почему-то именно сейчас сознание решило подкинуть воспоминания о той постыдной мастурбации. Казалось, у Тэхёна горело все лицо и шея в придачу, хотя на деле лишь слегка окрасились розовым скулы и кончик носа. А Гук все наступал, спина уперлась в холодный камень, по обе стороны от плеч расположились ладони брюнета, перекрыв пути к отступлению.

– Нет, – соврал Чон, едва задевая своими губами чужие, а в голове мелькнула мысль: «Но осознание того, что я буду первым, меня заводит». Казалось, весь жар и тяжесть скопились в одном месте, внушительным бугорком выделяясь на брюках. Они ведь не заходили настолько далеко. Ночь под звездами да горящие от поцелуев губы.

Он не хотел спешить, тем более, если для Тэхёна подобный сексуальный опыт первый. Тихое «да», как признание в чем-то сокровенном, прошило позвоночник разрядами тока. Сердце угрожало разбиться о хрупкую клетку из ребер, а в голове будто невидимый переключатель дернули, сменив похоть безграничной нежностью. Интересно, насколько Тэ чувствительный?

– Чонгук, мы же в башне Драэлтерикс, – учащенное дыхание в шею и приятная тяжесть тела, вжимающего шатена в стену. Ким не сопротивлялся. Не сказал категоричное «нет», пряча лицо на груди Чона. Так тесно, горячо и волнительно. А от рук, легко огладивших бока, бросило в жар, особенно когда тонкие пальцы забрались под одежду, скользя подушечками по ребрам, пересчитывая изящные звенья и подбираясь к крошечным бусинам сосков. Тэхён потерялся в водовороте новых для него ощущений. Чувствительные мимолетные прикосновения разожгли в нем первые искры страсти.

– Да плевать вообще, – Тэ с ума сходил от такого наглого и самоуверенного Чонгука. Соблазнительного и чуткого, что прислушивался к малейшим изменениям в настроении шатена. Колено уперлось между ног мастера слова, слегка надавливая на пах, вынуждая поначалу вставать Кима на цыпочки в попытке избежать контакта, а после сдаться во власть накатывающего волнами возбуждения.

Сдавленный вздох поражения и тихий смешок в ответ. Ослепленный вспышкой экстаза, Тэхён откинул голову назад, больно ударяясь затылком о стену и подставляясь под ласки. Кожу опалило сорванное дыхание, и пальцы невольно впились в широкие плечи, притягивая ближе за ткань плаща. Их носы соприкоснулись, отчего сказочник невольно улыбнулся, когда Гук потерся своим кончиком о чужой. Он дразняще мазнул губами по приоткрывшимся в ответ губам Кима и сместился ниже, оставляя дорожку из влажных поцелуев от подбородка до адамова яблока, втянул в рот тонкую кожу и поставил свою метку, заслужив полузадушенный всхлип.

– Чонгук, – укоризненно пробормотал Тэ скорее для виду, потому что от демона не укрылись умоляющие нотки, мелькнувшие в обращении. Тэхён и вправду был жутко чувствительным, вздрагивая от малейших прикосновений и замирая каждый раз, когда брюнет чуть сильнее сжимал руки на талии, вновь пробирался под одежду и едва ощутимо царапал нежную кожу поясницы. Тэхён склонил голову на бок, позволяя сухим губам пройтись по изгибу. Первый тихий стон от легкого укуса в плечо, по которому тут же скользнул язык, зализывая отметину, и проникновенный хриплый шепот на ухо, от которого тело бросило в дрожь.

– Как же мне тебя не хватало, – и, черт возьми, это было взаимно. До того смущающе и неловко от подобных слов. В штанах, напротив, стало жутко тесно из-за глубокого низкого голоса. Он будто задел невидимые струны где-то глубоко внутри мастера слова, заставляя растекаться тягучей субстанцией в умелых руках, покорно выгибаясь навстречу. Еще никто и никогда не трогал его так откровенно. Для Тэхёна подобное происходило впервые, и парень, по правде говоря, одновременно страшился и желал, чтобы Гук перешел черту. Но тот никуда не торопился, щекоча шею поцелуями, лениво посасывая мочку уха и проникая языком в раковину, получая в ответ удивленный вздох.

Сам того не осознавая, сказочник подался вперед, потеревшись пахом о колено Чонгука, гортанно застонав. От приятного трения живот скрутило тугим узлом, разгоняя огонь по венам, а у Чона голова закружилась от такого податливого и откровенно наслаждающегося ласками Тэхёна. Самоконтроль начал трещать по швам, желание опрокинуть шатена на кровать, стянув с него мешающуюся одежду, стало навязчивой идеей.

Гук бы непременно воплотил ее в реальность, если бы не яростный оглушающий вопль, раздавшийся со стороны улицы. Он подействовал лучше любой отрезвляющей пощечины, потому что брюнет мгновенно отстранился от разомлевшего юноши и кинулся к окну, высматривая противника. Струя огня прошла в паре сантиметров от его лица, заставив Кима испуганно ахнуть.

– Чонгук! – встревоженный крик Тэ заглушил новый рев. Молодой человек дернул демона на себя, отчего Чон потерял равновесие, рухнув прямо на мастера слова, что и спасло им жизнь, потому как новая волна пламени ворвалась в комнату. Мебель и шторы мгновенно вспыхнули, перекидываясь на другие предметы интерьера. Неразборчивым клубком парни вывалились в коридор, заходясь в кашле от едкого дыма, проникающего в легкие. Глаза безбожно слезились, картинка расплывалась в неразборчивые пятна, но Ким лишь крепче сжимал ладонь Чонгука, уводя за собой по крутым ступеням вниз. – Кажется, Драэл не рада тебе, – Чон невесело рассмеялся, послушно следуя за шатеном, что прекрасно ориентировался в громадных катакомбах. Только Тэхён мог шутить тогда, когда на хвосте у них висела опасность.

– Ну еще бы, я пришел, чтобы забрать тебя отсюда. Конечно же она будет вне себя от ярости, – осматривая просторное помещение на предмет выхода, заявил Гук и тут же возмущенно зашипел от подзатыльника, отвешенного сказочником. – Ауч, за что?!

– Мы никуда не уйдем, пока не помирим двух влюбленных, – упрямо задрав подбородок, заявил Тэ, глядя на вытянувшееся в удивлении лицо брюнета. Чонгук-то полагал, что самое сложное будет заключаться в побеге из замка, но нет. Ким вновь удивил Чона, и парень не знал даже, злиться ему или смеяться. – Не смотри на меня таким тоном! – обиженно надув губы и скрестив руки на груди, возмутился Тэхён, а демон, не удержавшись, прыснул со смеху. – Перестань, это не смешно! Драэлтерикс нужна наша помощь, – это огромному-то дракону. Губы предательски растянулись в улыбке, а на душе вдруг стало светло и легко от того, как Гук потрепал Кима по голове.

– Знаешь, Тэ, ты неисправим, – отдышавшись, наконец произнес Чонгук и в тот же момент испуганно дернулся, прикрывая молодого человека собой, потому что гигантские двустворчатые двери распахнулись, и в холл ворвалась разъяренная драконесса, подняв в воздух клубы пыли. Огнедышащая окинула свирепым взглядом помещение и, завидев в углу две хрупкие фигурки, ринулась к ним с диким ревом, угрожая разорвать демона на части. Тэхён, испугавшись такой перспективы, вырвался из крепких объятий, выбегая вперед.

– Драэл, стой, это Чонгук! – закричал он, раскинув руки в стороны, стараясь тем самым привлечь ее внимание к себе. Драконесса, уже собравшаяся было пустить в наглого похитителя струю огня, резко остановилась, злобно сверкая в сторону Чона желтыми глазами. Из ноздрей валил густой сизый пар, когти яростно царапали каменный пол, а шипастый хвост норовил одним ударом отбросить мешающегося Тэ в сторону, чтобы разорвать добычу. Но Драэлтерикс отчего-то медлила. Ждала объяснений. – Это Чонгук. Мой Чонгук, – и от того, с какой нежностью и теплом Ким произнес это, у Чона сердце зашлось в приступе аритмии, и грудь обожгло волной удушающего жара. «Мой Чонгук». Так трепетно, бережно, будто в одной фразе хотел передать всю ту какофонию из чувств, что испытывал к демону.

– Чонгук? – драконесса недовольно повела мордой, но нападать не стала. – Какой-то он тощий. Совсем не подходит на роль принца, – брюнет возмущенно фыркнул на такое заявление, выходя из-за спины Кима (сказочник до последнего не хотел выпускать его, смещаясь то вправо, то влево). – Хорошо, есть я его не буду, но и с ним никуда не отпущу, – не успел Тэ и рта раскрыть, как вмешался Чон, вплотную подходя к чешуйчатой громадине. В отличие от шатена, брюнет не испытал никакого благоговейного ужаса.

– Минуточку, дамочка, это мой мастер слова, и тот факт, что мне пришлось на месяц с ним разлучиться, ни коим образом не дает вам права держать его здесь, – Тэхён, услышав такое заявление, обреченно закатил глаза и, заприметив неподалеку наименее пыльное кресло, расположился в нем, выслушивая перепалку двух до безумия упрямых существ. Одна стояла на своем, уверяя, что украденное по праву принадлежит ей, другой пытался доказать, что у них свободное Королевство, а, значит, никто не смел запирать Кима в замке насильно. Где-то через час парню надоело слушать ругань, и он поспешил оттащить Чонгука подальше, пока они с Драэлтерикс не поубивали друг друга.

– Перестань с ней спорить, ты этим ничего не добьешься, – недовольно цокнул языком Тэ, впиваясь пальцами в руку раскрасневшегося брюнета, что слишком увлекся спором, порываясь возобновить дискуссию, бормоча что-то смутно похожее на: «Да я почти отбил тебя у нее». – Лучше возьми Шаддара и отыщи Ректрактуса. Он должен быть где-то неподалеку. Если нам удастся их помирить, то она позабудет про меня, и мы благополучно сможем сбежать, – Чон недовольно насупился, но спорить не стал: уж слишком заманчивой была перспектива вернуться домой со сказочником.

– Никуда не уходи, я скоро вернусь, – приказал ему Гук, не заметив, как дрогнули губы Тэхёна, едва сдерживаемые от улыбки. Злобно зыркнув в сторону драконессы, юноша широкими шагами пересек холл и скрылся в коридоре, намереваясь как можно скорее разобраться с раздражающей огнедышащей.

۞۞۞

– Ума не приложу, как тебе удалось уговорить его, – блаженно потянулся Тэхён, жадно вдыхая ароматный запах запеченной курицы, поднос с которой Чимин разместил прямо напротив него. По телу разлилась блаженная нега сонливости, а желудок жалобно заурчал, напоминая о себе. У них все же получилось вернуться домой, и Тэ довелось услышать извинения из уст самого Мин Юнги, который, правда, после недовольно скривился и не удержался от нотаций на тему, почему нельзя сбегать из дома. Сказочник счастливо улыбался и молча кивал, ощущая тепло чужой ладони в своей. Гук был рядом, а остальное не имело значения в данный момент.

– Все просто, – пожал плечами Чонгук. Обитатели замка перебрались на кухню, где во всю хозяйничал Чимин, в который раз удивляя своим кулинарным мастерством, провожаемый восхищенным взглядом Мина. – Я сказал ему, что никто, кроме нее, не будет терпеть его скверный характер, а, если он не вернется, я расскажу всем драконам, как Драэл обскакала собственного возлюбленного, – комната потонула в дружном хохоте, и лишь Юн отделался едва заметной улыбкой, хитро поглядывая в сторону мастера слова. Поздний ужин или, скорее, ранний завтрак проходил в четвертом часу утра. Все жутко устали, не выспались, но позабыли об этом, взахлеб делясь новостями.

– А я вот другого не пойму, как это ты до сих пор в девственниках ходишь? – Тэхён поперхнулся чаем, никак не ожидая от чародея такой подставы, а Чон понимающе усмехнулся, смело встречая взгляд мага. В отличие от шатена, его данная тема ни капли не смущала, наоборот, в какой-то степени даже заставляла втайне ликовать. Все-таки демон был тем еще собственником. И только Чимин разделял чувства сконфуженного Тэ, ободряюще похлопав того по плечу.

– По-твоему, если поцеловались, так сразу нужно переступать черту? – наконец выдавил из себя сказочник, пытаясь защитить честь и достоинство от насмешек волшебника. Уши горели, и хотелось провалиться сквозь землю от повышенного внимания к собственной персоне. Казалось, во взглядах всех присутствующих читалось какое-то снисхождение, словно он был маленьким несмышленым мальчишкой.

– Вы только поцеловаться успели до отъезда Гука? Какое упущение. Я думал, вы давно простыни проминаете, – пораженно присвистнул маг, залпом осушая свой кубок, за что получил ощутимый тычок в бок от Чимина и угрозу остаться сегодня в холодной постели одному. – Впрочем, тут нет твоей вины, Тэхён, она полностью лежит на Чонгуке.

– Боже, замолчи, – обреченно застонал Тэхён, пряча красное от стыда лицо в ладонях. И за что ему все это? Жил бы сейчас в человеческом мире, ходил в университет и не знал бы подобного унижения. А еще упустил бы лучшие месяцы в своей жизни, полные незабываемых приключений. Хотя кого Тэ обманывал, несмотря на неловкие разговоры, юноше нравилось в сказочном мире. Здесь он обрел новую семью и место, которое по праву мог называть домом.

– Эх, если бы, – мечтательно протянул Чонгук, опираясь рукой на щеку и глядя на Кима, что казался брюнету сейчас чертовски милым и очаровательным. Подтрунивать над ним – одно удовольствие. К счастью, Пак пришел на помощь молодому человеку, вставая из-за стола и отвлекая внимание на себя:

– Хватит уже смущать бедного Тэ, давайте лучше выпьем за Чонгука. У него сегодня день рождения, как-никак, – слова ворвались в сознание сказочника колючими иглами, заставив оторвать лицо от ладоней и растерянно оглядеть всех присутствующих. Слух ведь не обманул парня? У Чонгука сегодня был день рождения? Но почему тот ни разу не говорил ему об этом? Какой стыд – придти на праздник без подарка. Чон рядом с ним неуверенно улыбнулся, не понимая странной реакции Кима. – Что-то не так, Тэхён? – но Тэхён уже не слышал Чимина. В комнате стало жутко душно, а к горлу подступил комок из слез: сказывались усталость и недосып. Не желая опозориться перед всеми присутствующими, шатен резко поднялся из-за стола и пулей выскочил из кухни, провожаемый удивленными взглядами.

– Только не говори мне, что ты еще и про свой день рождения умолчал, – устало вздохнул Юнги, прожигая брюнета уничтожающим взглядом. Испуганный вид и слабый кивок послужили ему ответом. Гук не понимал, что он сделал не так на этот раз, зато сообразил маг. – И за что мне такое мучение? – ни к кому конкретно не обращаясь, задал вопрос Мин. – Вот иди теперь и объясняйся с ним, мы будем ждать вас вечером в гостиной, если вы, конечно, вообще выйдите сегодня из спальни, – подхватив джинна под руку, чародей удалился вслед за мастером слова, оставив Чонгука наедине с собственными мыслями.

Тэхён нашелся у себя в башне. Юноша сидел на кровати, рассеянно очерчивая пальцем узор на пледе, накинутом поверх одеяла. Низко склоненная голова, слегка красный кончик носа и припухшие веки. Нетрудно догадаться, чем тот занимался буквально пару минут назад. На вошедшего Чонгука он даже не взглянул. Лишь напрягся всем телом, когда постель прогнулась под тяжестью чужого веса. Молчание затягивалось, тяжелой вуалью оседая на плечи. Гук ощущал неловкость и не знал, с чего начать, а молодой человек напротив никак не хотел помогать ему с этим.

– Прости меня, – рука неуверенно коснулась чужой, накрывая сверху. Ким вздрогнул, но не отстранился. Осмелевший Чонгук придвинулся ближе, задевая своим носом лоб шатена и вынуждая того поднять голову, встречаясь с бездонными черными глазами, от которых внутри Тэ что-то с жутким треском сломалось пополам и рухнуло куда-то вниз, оставив после себя странный осадок и трепет. На душе скреблись кошки. Не от злости и не от тоски, нет. Просто было обидно снова остаться где-то позади. Получается, Тэхён единственный, кто не знал о дне рождения демона. Демона, который, похоже, ему безумно нравился. Так сильно, что колени подкашивались в его присутствии и сердце отбивало сумасшедший ритм, отдаваясь эхом в ушах.

– Почему раньше не сказал? – глухой голос Кима, хриплый от слез, резанул по нервам, заставляя Гука стыдливо опустить глаза, а после вновь взглянуть на сказочника, отмечая чуть вытянувшееся за время расставания лицо и нездоровую бледность. Насколько сильно юноша переживал разлуку? – Я бы хотя бы приготовил подарок. Чувствую себя полным идиотом.

– Никто бы и не узнал, это случайно вышло, когда я объяснял Юнги, из-за чего уезжаю. Просто для меня день рождения – не тот праздник, который хотелось бы отмечать. Знаешь, у нас в Царстве Ночи не принято баловать детей подарками, а те, что мне преподносили, и принимать-то не хотелось. Клыки василиска, смертоносные зелья, шкура саблезубого тигра или чешуя дракона. На совершеннолетие, а стареем мы дольше обычных людей, я должен был убить человека, чтобы пройти обряд инициации, но я не смог. Отказался, и меня изгнали, оклеймив отщепенцем. У меня никогда не было желания праздновать этот день, потому что он служил напоминанием всех тех отвратительных вещей, что происходили со мной на протяжении почти ста лет, – правда далась Чонгуку нелегко. – Чимин случайно подслушал наш с Мином разговор, и я, честно говоря, не понимаю, зачем он сегодня поднял эту тему. По мне, так обычный день, ничем не отличающийся от других.

– Но это не так, Чонгук, – Тэхён придвинулся ближе, обнимая ладонями лицо брюнета и ободряюще улыбаясь. – День рождения – это в первую очередь твой праздник, а потом уже подарки, званые вечера и прочее. Главное: провести его в компании дорогих твоему сердцу людей. То, что было у тебя, – сущий кошмар, но ведь мы могли бы это исправить, или ты нам не доверяешь? – губы невольно растянулись в улыбке, когда Чонгук представил, что мог бы учудить мастер слова, раздумывая над подарком для него. Как бы замок не взлетел на воздух после празднества. Именно в этот момент ему на ум пришла потрясающая идея.

– На самом деле, у меня есть один подарок, о котором я мечтаю довольно давно, – едва слышно шепнул он, сокращая расстояние между ними до минимума. Свободная рука легла на талию Тэ, легко огладив бок, и сместилась на спину. Парень напротив тяжело сглотнул, упираясь ладонью ему в грудь. Лица оказались возмутительно близко друг от друга, сливая их дыхания воедино. – И, если ты согласишься, это будет самый лучший подарок на свете.

– И что же это? – заинтригованный, Ким переплел с демоном пальцы, размышляя над тем, что могло бы по-настоящему обрадовать брюнета. А у самого сердце выстукивало нервную дробь по ребрам, на щеках вновь выступила краска смущения, и дыхание подозрительно сбилось, выдавая волнение молодого человека с головой. Он утонул в темном агатовом взгляде, забыл про обиды и сомнения, мечтая лишь о том, чтобы это мгновение длилось вечно. Чтобы вот так же уютно и тепло – глаза в глаза, чтобы улавливать чужие мысли без лишних слов и радоваться малейшим прикосновениям. – Что бы ты хотел на день рождения?

– Поцелуй меня, – и таким Чонгук выглядел неуверенным и беззащитным, будто боялся быть отвергнутым, что у Кима внутри взорвались миллионы фейерверков. Он ждал этого, наверное, с первой минуты встречи там, в башне, а теперь не мог поверить собственным ушам. Сделать первый шаг порою очень сложно. Юноша медленно сократил разделяющее расстояние, а затем робко накрыл своими губами губы Гука, ощутив их мягкость. У него не такой уж и богатый опыт в этом деле, но почему-то с Чоном мастера слова не терзали сомнения касаемо техники поцелуя. Тэ действовал инстинктивно. Глаза закрылись сами собой, и все чувства разом обострились, ощущая каждой клеточкой тела жар от контакта с руками Чонгука.

Оказывается, целоваться – чертовски приятно и захватывающе. Легчайшее прикосновение, осторожное, тягучее, сладкое, как нуга. Если подумать, их последний поцелуй произошел целую вечность назад, и теперь они вновь исследовали друг друга. Не спеша, размеренно, пили из чужих уст дыхание другого, наслаждаясь драгоценными моментами уединения. Легкий толчок, и Кима опрокинули в ворох из одеял, а сверху над ним навис Чонгук, возобновляя поцелуй. Губы Тэхёна раскрылись в ответ, позволяя наглому языку проникнуть внутрь, а рукам пробраться под одежду, огладив мгновенно напрягшийся живот. Пальцы зарылись в смоляные пряди, слегка оттягивая те и получая в ответ протяжный стон, щекочущей вибрацией влившийся в рот.

Похоже, Тэ оказался прав, когда говорил Чону, что день рождения – одно из самых запоминающихся событий в году и провести его надо в компании самых близких людей. Именно так он и поступил, сжимая в своих объятьях хрупкое тело сказочника, что доверчиво жался к нему и соблазнительно выгибался, выпрашивая ласку. Самый лучший подарок из всех возможных. Они не переступали черту, нет, но сделали огромный шаг в долгом и извилистом пути, ожидающем их впереди. Потому что зло, хищно скалясь, выжидало своего часа, отсчитывая оставшиеся Тэхёну минуты жизни.