Мое сказочное недоразумение

Тэхён не знал, сколько времени он провел в замке у Хосока. Может, час, а, может, всю ночь. Когда сказочник оказался в покоях, из которых его унесла записка, сложилось впечатление, что Ким и вовсе не исчезал. Буквально минуту назад пропал и сразу появился вновь. К нему тут же подлетел Юнги, удерживая от падения, и помог сесть на кровать. Выглядел мастер слова неважнецки: бледный как мел, с выступившей на лбу испариной и набухающей шишкой, ледяными руками и посиневшими губами.

– Тэхён, ты меня слышишь? – над ним склонился Мин. В глазах читалась искренняя тревога. Мужчина осторожно коснулся ладонью лба, стараясь не задеть болячку, и тут же одернул руку. Парня трясло и лихорадило, странная болезнь давила изнутри. – Живо в постель его, – скомандовал Юнги, и Чимин на пару с Намджуном принялись раздевать молодого человека.

– Стой, Юнги, подожди, – едва слышно пробормотал Тэхён. Голова кружилась, в теле ощущалась ломота, а к горлу подступила тошнота. – В кармане, – все, на что хватило сил. Маг нахмурился, не до конца понимая, что от него хотел Тэ. Зато сообразил Пак, запуская руку во внутренний карман камзола и доставая оттуда небольшой фиал. – Ну, Тэхён... – растерянно пробормотал Юнги, принимая от джинна сыворотку. – Молодчина, – с нескрываемой нежностью и долей благоговения шепнул он, бросаясь к Чонгуку. А Ким наконец-то позволил Намджуну себя раздеть и уложить в постель под бок к демону. Лихорадка никуда не делась, но рядом с горячим телом Гука стало в разы теплее. Чимин же в это время раздобыл где-то лед и приложил к шишке на лбу.

– Спасибо, – вымученно улыбнувшись рыжему, поблагодарил Тэхён и повернулся к Чонгуку, в рот которого Мин собственноручно влил противоядие. Тот начал преображаться буквально на глазах. Кожа приобрела привычный смуглый оттенок, а рана затянулась. И только сейчас Тэ позволил себе облегченно вздохнуть, даже не заметив, как при этом задержал дыхание. Получилось. У него получилось. Хосок не солгал на этот раз: Гук будет жить. Юнги внимательно оглядел полусонного мастера слова и нахмурился. Шатену не понравился взгляд чародея. Казалось, тот почувствовал что-то неладное.

– Вы не могли бы оставить нас наедине? – обратился волшебник к Чимину с Намджуном. Фей согласно кивнул, положив на тумбу рядом с кроватью заживляющую мазь, и, пожелав скорейшего выздоровления, удалился. Ему еще предстояло навестить мужа и заверить народ в том, что отныне дворцу ничего не угрожало. С Паком же подобный номер не прошел. Рыжий наотрез отказался покидать спальню, аргументируя это тем, что все равно узнает правду от Тэхёна. Махнув на джинна рукой и поручив тому приготовление целебного отвара, Мин сел у изголовья сказочника, убирая компресс со лба. – Что произошло, Тэхён? – не церемонясь, перешел сразу к делу маг.

– Я побывал в резиденции Доктора Зло, – облизав пересохшие губы, произнес парень, улыбаясь уголками губ. Обезвоживание просто-таки сводило с ума, суша рот и горло. Вот только ни Юнги, ни Пак шутки не поняли, и Ким, устало вздохнув, заговорил: – Бумажка перенесла меня в его замок, привела в какую-то теплицу, – услышав о ней, Мин едва заметно вздрогнул. Чтобы скрыть смятение, он потянулся к баночке с мазью и зачерпнул из нее немного кремообразной субстанции на пальцы. После склонился над мастером слова, нанося лекарство на пострадавший лоб, стараясь причинять как можно меньше дискомфорта. Тэ поморщился от боли, но стерпел, продолжив рассказ: – Устроил мне там ловушку, атаковал. Вот только его магия не смогла убить меня, – Чимин чуть не пролил отвар по дороге до кровати, а чародей замер, от удивления надавив на лоб сильнее обычного. – Ауч, Юнги! – возмутился Ким.

– Прости, – Юнги тут же убрал руку, вытирая пальцы о полотенце. Джинн же вручил сказочнику кубок от греха подальше, а то так и уронить недолго. Парень с благодарностью принял его и прикрыл глаза, вдыхая ароматный запах трав. Голова все еще немного кружилась, но, имея твердую опору, можно и потерпеть. – В каком смысле не мог убить тебя? – молодой человек залпом выпил отвар, чувствуя на языке чайный привкус. Жидкость пролилась приятным теплом в горло, согревая внутренности.

– В прямом. Его атаки меня даже не поцарапали, – пожал плечами Тэ. – А вот стена, сотворенная им, в которую я врезался, очень даже навредила, – юноша скосил глаза на шишку на лбу, которую Мин скрыл за широкой бинтовой повязкой. – В общем, я отключился, а пришел в себя уже в подвале. Там-то Хосок мне и объяснил, что прошлый мастер слова нашел лазейку в проклятии и наделил своего преемника неуязвимостью. А что, очень хитро, на нас наши сказки не действуют, а на других вполне, потому и на мне сработало. Ни магический, ни физический вред причинить Хосок не в силах. Разве что, я сам захочу умереть. Поэтому колдун и предложил мне сделку. Я выпиваю какое-то зелье, сваренное им, а он дает мне противоядие для Чонгука, – Мин хотел было возмутиться, но Тэхён опередил его: – Знаю, знаю. Злодеи врут, им нельзя верить, но у меня не было выбора, Юнги. Я согласился.

– Ты мог отказаться и остаться в живых, очевидно же, – начал злиться Юнги, хлопнув парня по коленке. Джинн позади него возмущенно фыркнул. – Какого черта ты решил играть в благородство?

– А что я, по-твоему, должен был сделать? Позволить Чонгуку умереть? Извини, Юнги, что разочаровал тебя, но я не мог так поступить с ним. Гук словил стрелу, предназначавшуюся мне. Он мой друг! – сорвался на хрип Тэхён, закашлявшись, а Мин насмешливо хмыкнул. Друзья они, как же. А вел себя мастер слова как по уши влюбленный идиот. – В общем, Хосок дал мне времени до декабря, – пожал плечами Тэ, явно смирившийся со своей судьбой, а Пак невольно проникся к нему уважением. Тот с легкостью говорил о собственной смерти и, не задумываясь, пожертвовал жизнью ради спасения демона. Не это ли истинная самоотверженность? Сумасшедшая отчасти, но не менее благородная.

– Вот же мерзавец, – тихо выругался чародей. – Нашел способ добиться своего. Ладно, горе-герой, – устало вздохнул Юнги, – что за зелье он тебе дал? – Ким нахмурился, силясь вспомнить название. В голове царила полная неразбериха из вороха мыслей. Воспоминания спутались в клубок, а усталость тяжелой вуалью легла на плечи, надавила на виски. Отвар начал действовать, снимая боль и вгоняя в состояние полудремы.

– Что-то про медленную смерть, – чуть ли не сворачивая челюсть от зевоты, пробормотал шатен, а маг согласно кивнул, поняв, о чем шла речь. По-отечески потрепав Тэхёна по волосам, мужчина поднялся с кровати.

– Что ж, всяко лучше, чем ничего. Можно попытаться сварить противоядие. Отдыхай, – что теперь толку читать нотации, когда дело уже сделано? Юнги оставалось лишь попытаться как-то все исправить. – А я посмотрю, что можно придумать. Думаю, завтра вернемся домой, – однако Тэ, вцепившийся в его руку, не дал уйти далеко.

– Пожалуйста, не говорите ничего Чонгуку, – сказочник закусил губу, отводя взгляд. Понимающая ухмылка на лице Мина отчего-то смутила. – Не хочу, чтобы он винил себя в том, что случившееся произошло якобы из-за него. Это был исключительно мой выбор.

– И как ты предлагаешь ему объяснить твою смерть через три месяца? – скептически выгнув бровь, поинтересовался волшебник, за что получил подзатыльник от джинна. – Что? Думаешь, он ничего не заметит? Он же не настолько идиот.

– Вот когда это случится, тогда и скажем, а сейчас пусть думает, что в твоих запасах оказался нужный антидот, – упрямо вскинув подбородок, заявил Тэхён. – Пожалуйста, Юнги, – мужчина обреченно закатил глаза и устало вздохнул. В конце концов, это его выбор.

– Хорошо, пусть будет по-твоему, но я все равно считаю, что это нечестно по отношению к Чонгуку, – Ким, довольный победой, отпустил руку мага, уже не слушая того, и откинулся на подушки, закрыв глаза. – Отдыхай, мы зайдем утром, – хлопнула дверь в спальню, и шатен повернулся на бок, цепляясь за плечо мирно спящего демона. Не прошло и пяти минут, как Тэ погрузился в глубокий сон.




Чонгук проснулся от того, что солнце ощутимо било по глазам, забирая драгоценные минуты сладкой неги. И все бы ничего, но плечо почему-то сильно ныло и неприятно покалывало, будто он отлежал его. Демон повернул голову и оторопел от увиденного. Ну точно, вот и причина затекшей руки. Сердце забилось быстрее, и зрачки расширились, когда Гук увидел, кто спал под боком. Лично Тэхёна абсолютно ничего не беспокоило. Одеяло упорхнуло на пол, а сам сказочник весь прильнул к Чону, вцепившись в предплечье мертвой хваткой. Еще и голову умостил сверху. Кстати о ней. Чонгук нахмурился, заметив на лбу странную белую повязку, которую поспешил аккуратно сдвинуть и осмотреть Кима на предмет повреждений.

Огромная шишка. И где только умудрился набить? Тэ совершенно не заботило происходящее. Мастер слова по-прежнему спал, хмурясь во сне и теснее прижимаясь ледяными конечностями к теплому телу Гука, отчего тот невольно улыбнулся. Чувствуя себя каким-то шпионом, он любовался молодым человеком, лениво перебирая пальцами свободной руки выгоревшие прядки на голове Тэхёна.

Изящные запястья, тонкие выступающие ключицы, округлая линия плеч, впалый живот, длинные ноги, путь по которым хотелось прочертить губами, и девичья талия на совершенно мальчишеском теле. Худощавом, но не костлявом. Гармоничном, идеальном для него. Легкое дыхание щекотало шею, и Чон неожиданно вспомнил события вчерашнего вечера.

Взгляд упал на правое плечо, но то оказалось чистым. Ни следов ранения, ни каких-либо повреждений. Гук пытался связать шишку Кима с собственным внезапным выздоровлением и их пребыванием в незнакомой спальне, но ничего не вышло. Комната не была похожа на его, а уж тем более на башню, в которой обитал Тэ. Что же произошло после того, как он отключился?

Сказочник под боком заворочался, сонно бормоча что-то, но не проснулся. Лишь довольно вздохнул, причмокивая губами. Ну точно как ребенок. Дверь с тихим скрипом отворилась, привлекая внимание Чонгука, и в спальню вошел Чимин. Заметив пристально наблюдающего за ним демона, Пак лучезарно улыбнулся и прошел вглубь комнаты, усаживаясь на край кровати со стороны Чона.

– Ну, герой-спаситель, как самочувствие? – шепотом осведомился он. Гук нахмурился. Чувствовал-то брюнет себя отлично, но вот был крайне озадачен происходящим.

– Нормально, – все же ответил Чонгук. – А что с Тэ? У него шишка на лбу. Что вообще произошло, когда я отключился? – улыбка сошла с лица, и джинн вмиг посерьезнел, бросив на сказочника обеспокоенный взгляд.

– На дворец напал Хосок, а стрела, от которой ты закрыл Тэхёна, оказалась ядовитой. Ты почти сразу отключился, нам пришлось отбиваться от магической атаки и успокаивать Тэ. Уж очень он перепугался за тебя, – Гук взглянул на умиротворенное лицо мастера слова, едва ощутимо очертив кончиками пальцев линию челюсти. Возможно ли, что Ким тоже, или... – Юнги пришлось отправить его вместе со мной в замок за противоядием, чтобы не путался здесь под ногами. В конце концов, Хосоку был нужен именно он, – тем временем продолжал Чимин. – В итоге так торопился обратно, что не вписался в поворот. Хорошо хоть склянку с зельем не разбил. – Чонгук усмехнулся, понимая, что шатен тот еще растяпа. – В общем, к тому моменту, как мы вернулись, стражи смогли отбить атаку Хосока, и колдун ушел ни с чем. А вот Тэхёну пришлось накладывать повязку. Напоив тебя противоядием, а его целебным зельем, мы оставили вас тут и тоже пошли спать. Вечер выдался насыщенным, знаешь ли, – пожал плечами Пак. Ким под боком у Чона зашевелился и наконец-то открыл глаза. Окинув присутствующих сонным взглядом, он повернулся к Гуку и рассеянно ткнул ему в щеку пальцем. Затем еще раз и еще, пока демон не перехватил его руку, слабо сжимая запястье.

– Еще пара таких тычков, и ты продырявишь мне щеку, – со всей серьезностью, на какую только был способен, произнес Чонгук, хотя во взгляде отчетливо читалось веселье. Наверное, поэтому Тэхён слабо улыбнулся в ответ, утыкаясь лбом брюнету в плечо, однако тут же отшатнулся, взвыв от боли.

– Чонгук, ты идиот! – заявил шатен, уворачиваясь от настойчивых объятий, в которые парня пытался заключить Чон, чтобы утешить. – Я чуть с ума тут от страха не сошел, а ты не разрешаешь себя тыкать, – продолжал возмущаться Ким под дружный хохот Гука и Чимина. Наконец, Чонгуку удалось обнять молодого человека. Ладони легли на щеки, и Тэ мгновенно стих, растерянно глядя на склонившегося к нему демона.

Заливаясь румянцем, он, кажется, даже дышать перестал, наблюдая за тем, как медленно и неумолимо приближалось лицо брюнета. Сердце в груди забилось с удвоенной силой. Сказочнику было одновременно страшно и любопытно. Несмотря на это, Тэхён испытал облегчение с примесью разочарования, когда губы Чона коснулись только лба. Всего на пару секунд, унося вместе с собой боль и повреждение. Самое приятное исцеление за всю жизнь.

– Вижу я, как ты тут с ума сходил без меня, – усмехнувшись, проворчал Гук, огладив большим пальцем скулу. Мягкий голос вызвал у парня толпу мурашек по телу, и Тэ поспешил опустить взгляд, смущенный действиями демона. Осторожно прокашлявшись, Чимин тактично привлек к себе внимание друзей, которые, казалось, совсем позабыли о том, что находились в комнате не одни. И, несмотря на это, Чон не дал шатену возможности отстраниться, обернув руку вокруг талии мастера слова, прижимая к собственной обнаженной груди, что, несомненно, отвлекало.

– Не хотелось бы прерывать вашу идиллию, но Юнги нам головы поотрывает, если мы в ближайшие два часа не соберемся и не отбудем домой, – Пак сделал вид, что не заметил донельзя смущенного Тэхёна и жутко довольного этим фактом Чонгука, и поднялся с кровати.

По правде говоря, он им даже завидовал. Юнги не отличался пылкостью нрава. На людях так уж точно. Да о чем речь, маг отказался ночью обсуждать произошедшее в полумраке коридора. Мин попросту сгреб Чимина в охапку и завалился спать. Впрочем, если учесть, что еще несколько дней назад чародей делал вид, что не хочет иметь с ним ничего общего, в их отношениях явно наметился сдвиг.

– Учтите, что Намджун и Джин ждут нас к завтраку. Так что поторопитесь и потерпите со своими игрищами до дома.

– Мы не... – хотел было возразить Тэ, но Пак уже не слушал, закрыв за собой дверь. Спрятав в ладонях горящее от стыда лицо, сказочник обреченно застонал. Вот и как теперь смотреть в глаза джинну? Чонгук решил проблему просто, накрыв мастера слова одеялом с головой, и пошел одеваться. В отличие от Кима, Гука совершенно не терзали муки совести. В конце концов, это не демон с поразительным упрямством отрицал очевидное.

۞۞۞

– Так, кажется, все готово, – они уже битый час мучились с зельем. Точнее, мучился-то Юнги, а Тэхён с Чимином по большей мере мешались под боком, треща без умолку о всякой ерунде. Заработав от мага по подзатыльнику, парни вмиг смолкли. Мужчина вручил Киму кубок с противоядием, и сказочник ощутил дурацкое чувство дежавю. Буквально пару дней назад происходило то же самое, только в другом подвале. – Хватит витать в облаках, пей давай, – недовольно пробурчал Мин, вырывая шатена из задумчивости. Тэ залпом осушил фужер и сморщился от горького послевкусия. Зелье неприятным киселем скользнуло в желудок, и юноша с трудом сдержал рвотный позыв.

– Ну, как ощущения? – поинтересовался Чимин, в нетерпении ерзая по столу. А вот Юнги нахмурился, наблюдая за тем, как менялось лицо мастера слова по мере действия лекарства. От смуглого до бледно-зеленого – настораживающая палитра. Плохо. Все очень, очень плохо. Маг чудом успел вовремя подать Киму чан, когда тот закашлялся, извергая из себя остатки утреннего завтрака и целехонькое противоядие. – Ч-черт, – испуганно прошептал Пак, заметив на губах скрючившегося в три погибели Тэхёна кровь.

Он бросился было помогать ему, но чародей отстранил его, вливая в рот Тэ странную коричневатую жидкость. Почти насильно, потому как шатен по-прежнему норовил выблевать желудок, прилипший к позвоночнику от бесконечных рвотных позывов. По щекам струились слезы, а горло нещадно саднило. Стараясь удержать равновесие, сказочник вцепился в плечо Пака, что суетился под боком. Ноги стали будто ватные, отказываясь держать хозяина. Чимин не на шутку испугался, поначалу даже растерявшись.

– Интересно, – вместо объяснений задумчиво произнес Юнги, за что получил уничтожающий взгляд в свою сторону от Тэхёна и укоризненный от рыжего. – А что если... – пробормотал маг, бросаясь к стеллажу с книгами. Выудив одну из них, он принялся судорожно листать страницы, не обращая внимания на удивленных парней. – Ага! Я так и знал! – радостно воскликнул волшебник, тыкая пальцем в фолиант. Мин чуть ли не светился от счастья, когда снова повернулся к Киму. – Хосок – круглый идиот, – заявил чародей, чем вверг мастера слова и Чимина в ступор. Видя непонимание на лицах присутствующих, Юнги раздраженно махнул рукой. – Он сотворил одновременно самую гениальную и самую глупую вещь в мире, – взволнованно продолжил мужчина. – Противоядие я сварил верно, но оно на тебя не подействовало. А это значит что? – Тэхён неопределенно пожал плечами, не имея ни малейшего понятия, к чему вел тот. – Это значит, что, как и в случае с Чонгуком, Хосок добавил в зелье свою кровь, – терпеливо пояснил Мин. – Теперь внутри тебя есть частица него. Вы связаны магией. Значит, если ты найдешь себе вторую половинку, настоящее счастье, то сможешь не только вернуться домой, но и разрушить наше проклятье. Обратная зависимость, понимаешь?

– Не особо, – неуверенно пробормотал Тэ, все еще ощущая легкий дискомфорт. Во рту стоял противный привкус из горечи и желчи. – Кровь же выводится из организма. Порезы там всякие, плюс постоянно обновляется. Черт, да я только что выблевал вместе с ней противоядие, – привел самый весомый аргумент Ким.

– Тэхён, ты как не в волшебном мире живешь ей-богу, – недовольно цокнул языком маг. – Его кровь – неотъемлемая составляющая зелья, оно не выйдет из твоего организма, пока не убьет. Яд стал частью тебя и ослабляет день за днем. Хосок одновременно убил тебя и подарил шанс на спасение всего королевства.

– И как я, по-твоему, найду свое «долго и счастливо», если мне нельзя писать про себя? – поинтересовался Тэхён, скрестив руки на груди. Абсурдное предложение, ничего не скажешь. Он как-то смутно представлял свое дальнейшее будущее. А тут еще и такое задание с бухты-барахты: за три месяца найти любовь. Конечно, проще простого. Сейчас выйдет на улицу и выберет себе из толпы желающих. Ах да, их не было. Никто не хотел связывать судьбу с ветреными мастерами слова.

– Попроси Чимина, он тебе подберет кого-нибудь, – хохотнул Юнги, убирая со стола бардак и рассортировывая ингредиенты обратно по ящичкам. Чародей, в отличие от ученика, не видел никаких проблем в том, чтобы обрести счастье. Кто виноват, что шатен – слепой идиот, не видящий сохнущего по нему демона?

– Чонгуку сами объяснять потом будете, – будто читая мысли Мина, усмехнулся Пак, прожигая Тэ понимающим взглядом, а молодой человек отчего-то стушевался, закусив губу. Его смутили слова джинна.

– А что тут объяснять? Я уже устал язык отбивать, говоря, что мне нравятся девушки, – упрямо стоял на своем Ким. Юнги с Чимином понимающе переглянулись. Кого парень пытался обмануть? Если только себя.

– Ты отдал свою жизнь за него, – решил на всякий случай напомнить маг. Вдруг Тэхён запамятовал. Слишком уж отчаянный поступок для дружественного жеста.

– Он сделал так же, – не унимался мастер слова, не желая признавать очевидного. Ему нравился Чонгук. Очень нравился. Может, он даже испытывал нечто большее, чем простую симпатию. Сложно признаться самому себе в подобном, когда всю жизнь только и слышал о греховности такой связи. Расти в неприязни к однополым отношениям, при этом не испытывая ее, – тот еще кайф.

– Вы – два кретина. Вот прямо идеальная парочка, – не выдержал Юнги. – Проваливай отсюда, пока я тебя не стукнул, и этого озабоченного забери, – кивнул чародей в сторону Чимина, обнимающего мужчину со спины. – Он мне работать мешает, – ложь, конечно, но присутствие джинна жутко отвлекало, направляя мысли в слишком непотребное русло.

– Тогда я найду развлечение на стороне, – демонстративно облизав свои невозможно пухлые губы, предупредил рыжий. Дразнился, провоцируя волшебника на необдуманные поступки. Уж лучше бы не злил. Однако на лице Мина не дрогнул ни один мускул. Лишь глаза загорелись недобрым огнем.

– Только попробуй, потом неделю сидеть не сможешь, – в голосе проскользнули стальные нотки, от которых Тэхён невольно поежился, ощущая себя не в своей тарелке, а у Чимина низ живота заныл в предвкушении. Бесстрашный и отчаянный.

– Ах, твоими обещаниями можно все королевство накормить, – не удержался от язвительного комментария джинн. Хотелось до жути уже чего-то решительного. Пальцы скользнули по плечу на грудь и ниже, пока маг не перехватил руку, до боли сжимая запястье, отчего у парня невольно сбилось дыхание.

– Нарываешься, Чимин, – предупредил Пака Мин, не отрывая взгляда от пухлых розовых губ, изогнувшихся в довольной улыбке. Чертов провокатор.

– Да уж жду не дождусь, – проникновенно зашептал джинн, за что получил ощутимый шлепок по ягодицам. Тэ от увиденного вновь смутился, мечтая оказаться где-нибудь в чаще леса подальше от этого разврата. А еще лучше – развидеть страшную картину. Господи, травма на всю жизнь.

– Брысь отсюда, – раздраженно зашипел Юнги, почти силком выпроваживая парней из подземелья. Ему еще долго мерещился потом заливистый смех Чимина.

۞۞۞

– Когда я загадывал «долго и счастливо», то имел в виду красивую длинноволосую брюнетку, а не пьяного рыцаря под своими окнами! – Тэхён ворвался в гостиную хмурым ураганчиком. Волосы растрепались от бега по длинным каменным коридорам, плащ перекрутился и путался под ногами, а сам парень выглядел так, будто бы с удовольствием стукнул кого-нибудь.

Вот уже недели две как Чимин пытался подобрать подходящую партию для Кима. Дело не из простых, надо признаться. Каждая встреча с новой кандидатурой терпела фиаско. То на девушку нападало летающее нечто, то падало дерево, а доставалось Тэ, то Чонгук неожиданно вмешивался в ход свидания и попросту уносил сказочника прочь, закинув на плечо, игнорируя возмущенные вопли шатена.

А все аргументы демона сводились к тому, что Тэхёну нельзя покидать замок. Хосок мог напасть снова в любой момент. Ким только обреченно вздыхал. Гуку же не объяснишь, что колдун оставил мастера слова в покое до декабря. А тем временем сентябрь подходил к концу, догорая опадающим ковром из листьев и ароматом надвигающейся меланхолии с привкусом сырости.

И ни одного хотя бы отдаленно подходящего кандидата. После встречи с каждым оставался неприятный осадок. Совсем не то, не его. Еще и сердце трепетало каждый раз, стоило их с Чонгуком глазам пересечься. Как вырвать из себя этот противоречивый клубок из чувств, Тэ не знал, но очень старался, день ото дня нервируя Чимина. В итоге джинн психанул, и ранним утром шатена разбудили душераздирающие вопли под окном башни.

Когда-нибудь Ким научится сначала думать, а потом делать. На горе-ухажера вылили ушат воды. Половина, правда, расплескалась по дороге – пришлось вытирать потом. Только после этого Тэхён додумался глянуть вниз. Там, отплевываясь, стоял какой-то сумасшедший рыцарь в железных латах. Зато желание петь отпало. Пригрозив парню роем пчел, сказочник наскоро оделся и, прихватив сумку, спустился на кухню, однако там никого не оказалось.

Решив, что завтрак пропускать нельзя, мастер слова задержался здесь чуть дольше, чем планировал. Зато ярости немного поубавилось. Сытый желудок – залог хорошего настроения. Впрочем, Тэ по-прежнему оставался недовольным случившимся, плюхаясь рядом с Гуком на диван. Сумка полетела в соседнее кресло. Чимин, нагло устроившийся на коленях у Юнги, гаденько улыбнулся. Месть удалась.

– Ой, прости, мне послышалось «красавчик брюнет», – не удержался от колкости джинн, заслужив уничтожающий взгляд от Тэхёна, чьи щеки окрасил легкий румянец. Чонгук на это лишь раздраженно закатил глаза. Он порядком устал слушать вечные прения двух друзей. Пака было слишком много. Рыжий проводил с Кимом большую часть дня, и на общение с демоном у сказочника попросту не оставалось времени. Пара фраз с утра – их предел.

Задевало нещадно, ведь Чон видел, что небезразличен Тэ, а тот, казалось, от этого замыкался еще больше. Прятался в библиотеке или в подземелье, и иногда Тэхёна, уставшего и заснувшего прямо в подвале за книгой, наверх тащил Гук, взвалив на спину непосильную ношу. Склонив голову на плечо, шатен, сам того не замечая, улыбался во сне, щекоча своими прядками оголенную кожу.

Чонгук в такие моменты поудобнее перехватывал парня и поднимался медленнее, наслаждаясь заветными минутами близости, ведь в обычное время Ким почти не замечал его. Во сне же был искренним, настоящим. Доверчиво жался ближе и что-то сонно бормотал, то и дело проходясь губами по шее. Каждый такой смазанный поцелуй – как удар тока по позвоночнику.

– Может, хватит уже? По-моему, из вашей затеи ничего хорошего не выйдет, – скрестив руки на груди, высказался брюнет. Те так и чесались прикоснуться к Тэ, что сидел слишком близко. – Вы его каждый день опасности подвергаете. Вам мало было нападения во дворце? Хотите, чтобы он сюда наведался? – Юнги насмешливо хмыкнул, понимая, что за напускным беспокойством скрывалась жгучая ревность.

– А что плохого в том, что я пытаюсь найти свое счастье? – ощетинился Тэхён. В последнее время для него это стало неприятной темой. Чимин с Мином оживились, предвкушая ссору двух голубков. – Такое ощущение, что ты завидуешь, – похоже, недосып плачевно сказался на сказочнике. Схватив сумку, парень вскочил с места и покинул гостиную, громко хлопнув напоследок дверью. Чонгук мгновенно сник.

– Я, кстати, в чем-то с ним согласен. Почему не попросишь Тэхёна написать тебе счастливый конец, раз тебя так задевает происходящее? К чему весь этот спектакль? – после продолжительного молчания заговорил чародей, лениво поглаживая джинна по бедру. Он и сам не заметил, как впустил рыжего в свою зону комфорта. И если поначалу тот жутко раздражал, то сейчас близость с ним приносила умиротворение. Пусть иногда Чимин и раздражал мага настойчивостью.

Юнги не привык доверять людям. Точнее, верил, что, если подпустить их к себе достаточно близко, они непременно причинят боль. И в этом смертные никогда не разочаровывали Мина. Проблема заключалась в том, что Чимин не был человеком. Миниатюрный, мягкий, будто сотканный из сотен изящных и плавных линий, что обнажались перед волшебником, когда очередной слой ткани улетал прочь, а грудная клетка рвано вздымалась от жадных поцелуев, оставленных на бархатной коже.

Они не спешили, медленно сближаясь, каждый раз заходя все дальше и дальше. И, когда Пак уже изнывал в нетерпении, Юнги лишь ухмылялся, легко усмиряя горячий нрав джинна, что преображался на глазах, очарованный чужой обходительностью. Никто из его прежних хозяев не позволял такой медлительности. Другие хотели все и сразу, Мин растягивал удовольствие, привязывая этим рыжего к себе в сто крат сильнее. Спонтанная игра переросла в нечто большее, чему они пока что не решались давать название. Но где-то глубоко внутри уже знали: увязли по уши.

– Понимаешь, Юнги, – как-то сразу стушевался демон, – он просто не сможет написать его для меня, – говорить с кем-то о собственных чувствах для Гука было чем-то диким и некомфортным. Одно дело Тэхён, открытый солнечный сказочник, которому и душу излить не стыдно, и другое дело маг с джинном.

– Это еще почему? – невинно округлил глаза Чимин, откровенно издеваясь над брюнетом. Давно пора было вывести Чона на чистую воду и узнать, верны ли их с Юнги догадки.

– А ты подумай хорошенько, почему Тэхён не сможет написать, – голос отчего-то дрогнул, – счастливый конец, – Чонгук чудом удержался, чтобы не опустить глаза в пол, краснея под насмешливым взглядом Чимина, – для меня, – уже совсем тихо закончил демон. Мин, до этого рассеянно чертивший узоры на руке Пака, оторвался от занятия, взглянув на Чона.

– Ой дура-а-ак, – растягивая гласные, подвел итог увиденному чародей. Если раньше он с долей скептицизма взирал на глупые игрища парней, то теперь воочию убедился: все намного хуже. И плачевнее. Только сумасшедший мог отдать свое сердце без пяти минут мертвецу. Правда, Гук ни о чем подобном не подозревал. Мину стало его жаль. – Почему из всех возможных людей тебя угораздило втрескаться в этого неудачника, так еще и не из нашего мира? – маг, конечно, утрировал. Ему нравился мастер слова, несмотря на неуклюжесть и рассеянность. Тэхён отличался от других. Паренька хотелось защищать и оберегать. Шатен был для чародея как сын, которого требовалось постоянно наставлять на путь истинный.

– Потому что для меня Тэ особенный, – надувшись, как нахохлившийся воробей, возмутился Чонгук, недовольный реакцией Мина. – Потому что, когда он рядом со мной, я счастлив. Потому что Тэхён и ты заменили мне семью. Потому что с ним я не чувствую себя монстром. Потому что...

– Нет, замолчи, не продолжай, – взмолился Юнги, затыкая себе уши ладонями. – Иначе меня сейчас стошнит, – Чимин успокаивающе огладил колено мужчины, пряча довольную улыбку в изгибе шеи. Пусть снаружи волшебник олицетворял собой оплот черствости и язвительности, но наедине буквально преображался, становясь другим человеком. Осыпал рыжего комплиментами и поцелуями, не скупился на ласки. Проникновенный хриплый шепот на ухо, несомненно, жутко заводил Пака, а руки дарили нескончаемое удовольствие.

– Знаешь, для того, кто влюблен, ты слишком пассивен, – решил внести свою лепту джинн. – Если так и будешь держать все в себе, Тэхён никогда не узнает, как ты к нему относишься. По-моему, пора уже перейти к решительным действиям, иначе однажды все, что ты увидишь, это удаляющуюся спину Тэ, идущего навстречу более смелому парню. И не смотри так на меня, не верю я, что ему нравятся девушки, – невозмутимо пожал плечами Чим в ответ на ошарашенный взгляд Чонгука. – В общем, мое дело предложить, а твое – сделать правильные выводы. Либо ты все берешь в свои руки, либо я и вправду найду ему длинноволосую брюнетку. Уж она-то точно своего не упустит, – пригрозил Гуку Пак и поднялся с кресла, утягивая вслед за собой недовольно ворчащего себе под нос Юнги. А Чон остался в гостиной, раздумывая над словами Чимина.

۞۞۞

Последняя ночь сентября выдалась теплой и лунной, освещая путникам дорогу. На опушке леса стояла уютная тишина, нарушаемая лишь шелестом увядающей травы. Впрочем, это не имело значения. В конце концов, Тэхён привел сюда спутницу для того, чтобы посмотреть на звезды, а не слушать звуки природы. Его, конечно, немного смущали ее миниатюрные рожки, острые клыки и масленый взгляд, но Ким старался не обращать внимания на столь незначительные мелочи. И плевать, что новая пассия неустанно напоминала сказочнику о Чонгуке. Чем именно – непонятно. Сходства никакого. Гук вообще слабо походил на демона, ничем не отличаясь от обычных людей. Ни вертикальных зрачков, ни острых когтей, ни клыков, ни рожек.

Он то и дело отгонял от себя мысли о нем, а те, как назло, возвращались обратно. Чону здесь понравилось бы. Брюнет любил ночное время суток. Именно демон научил мастера слова читать карту звездного неба, угадывать в блестящей россыпи знаки зодиака и иные загадочные фигуры и наслаждаться чарующей полуночной тишиной. В такие моменты Тэ утопал в бездонных черных глазах, слыша эхо собственного сердца в ушах, и забывал обо всем. Парень тряхнул головой, отгоняя от себя наваждение. Негоже на свидании думать о ком-то другом.

Увы, иначе не получалось уже, и завязавшийся было разговор сошел на нет. Они остановились на границе леса, захлебываясь в неловком молчании. Тэхён судорожно соображал, какую бы тему затронуть, чтобы не выглядеть полным идиотом, а вот девушка явно не мучилась от неопределенности. Загадочно улыбаясь чему-то своему, она потянулась к молодому человеку за поцелуем. Ее лицо медленно приближалось, а перед Кимом образ Чонгука всплыл. И не выкинуть его никак из головы.

Горячее дыхание опалило щеки. Еще чуть-чуть, и свершилось бы нечто сокровенное, но чья-то ладонь накрыла рот шатена, утягивая назад, не давая их с девушкой губам соприкоснуться. Сердце испуганно ухнуло куда-то в живот, а потом забилось с удвоенной силой, когда Тэ услышал знакомый голос с хриплыми рычащими нотками, разлетевшимися по спине колючими мурашками. Этот запах Ким узнал бы из тысячи. Дикая полевая мята, душистая, легкая и сладкая.

– Пошла вон, – черт знает, что спутница увидела в глазах Гука, но ее лицо исказил самый настоящий ужас. Не прошло и пяти минут, как та растворилась в ночи темным облаком, не попрощавшись, а в Тэхёне неожиданно всколыхнулась злость. Сказочник резко развернулся, пихнув мрачного, как туча, демона в плечо.

– Что это за сцены, Чонгук? – задыхаясь от возмущения, воскликнул Тэ. Но Чон вместо ответа подхватил шатена под коленями и привычно закинул на плечо, зашагав со своей ношей вдоль опушки. – Поставь меня на землю, черт бы тебя побрал! – кричал Ким, осыпая спину брюнета хлесткими ударами. Тот игнорировал вопли Кима, углубляясь все дальше в лес.

Внутри Чонгука клокотала ослепляющая ярость, и он с трудом сдерживался от того, чтобы не накричать на мастера слова. Опоздай Гук на пару мгновений, и было бы поздно. Неслыханная наглость: она осмелилась прикоснуться к Тэхёну. Его Тэхёну. Если бы не шатен рядом, нахалка бы уже гнила в канаве. Из мрачных дум демона вырвал ощутимый шлепок по ягодицам, что заставил Чона резко остановиться, опустив Кима на землю. Тэ отскочил к огромному дубу, оправляя задравшуюся одежду, и взглянул исподлобья на явно чем-то недовольного Чонгука.

– Может, объяснишь, что ты тут устроил? Прервал свидание, напугал до полусмерти девушку.

– А сам не догадываешься? – голос у Гука был ниже обычного. Бил прямо по нервам, разнося дрожь волнения по телу. Тэхён ровным счетом ничего не понимал, пугаясь отчего-то такого брюнета с ожесточившимися чертами лица. Потому и отрицательно замотал головой.

– Нет, ума не приложу, и меня чертовски бесит, что ты постоянно вмешиваешься в мою личную жизнь! – Тэ перевел дух, стараясь собраться с мыслями, и ощутимо вздрогнул от громкого наигранного смеха. Чонгуку, откровенно говоря, было дико смешно. Личную жизнь. Ага, как же. – Если ты злишься из-за того, что у меня наконец-то все наладилось, то я могу написать сказку специально для тебя, – уже мягче продолжил парень. – Хочешь, найдем тебе прекрасную принцессу? Или графиню? А, может, пажа? – оживился сказочник, загоревшись новой идеей. – Ой, или демонессу?

– Да не хочу я никакого счастливого конца ни с принцессой, ни с принцем, ни с кем-либо еще! – последняя капля терпения иссякла. Молодой человек попятился к дубу, встречаясь с потемневшим взглядом Гука. – Не смей решать за меня, что мне нужно, потому что я хочу не этого, – казалось, что ярость развязала ему язык, придав смелости. От темной ауры, окружившей Чона, у Тэ живот скрутило, и в груди родилось странное трепещущее чувство. Не страх, нет. Какой-то сумасшедший восторг.

– И чего же ты хочешь тогда, Чонгук? – Тэхён окончательно запутался, не понимая странного поведения брюнета. Сердце дрогнуло и забилось в груди как сумасшедшее в предвкушении чего-то грандиозного.

– Тебя, – на полном серьезе ответил Чонгук, тяжело сглатывая. – Я хочу тебя, – слова дались с трудом, но какое же он испытал облегчение, наконец-то произнеся их. В глазах напротив Гук увидел удивление и растерянность, но не отвращение. Уже что-то.

– Но мы ведь оба парни. Э-это слишком странно, – бессвязно бормотал сказочник, утонув в панической атаке. Устав от его бесконечной болтовни, Чон решил взять ситуацию в свои руки, как и советовал Чимин. Он подался вперед, вжимая мастера слова в колючую кору дерева, и, пока тот не успел ничего сообразить, приник в настойчивом жестком поцелуе к губам Тэ. Таким мягким и податливым, сорвавшим крышу быстро и безвозвратно.

Тэхён, не ожидавший ничего подобного, вынужденно замолчал, в изумлении распахнув глаза, а заодно и рот. Последнее определенно было плохой идеей, потому что наглый язык брюнета тут же воспользовался этим, проникая внутрь, оглаживая небо, проходясь по кромке зубов и касаясь шершавой мягкости чужого. Осторожно, ласково, провокационно. Как разряд тока прямо в солнечное сплетение. Тэ смотрел в бездонную темноту зрачков напротив, невольно утопая в ней, и не знал, нравилось ли ему то, что вытворял Чон, или нет. Не неприятно так уж точно.

Демон явно не испытывал таких трудностей, лениво посасывая то верхнюю, то нижнюю губу. Кима же жутко смущало, как собственное тело реагировало на поцелуи и руки, скользнувшие по спине вверх. На щеках выступил слабый румянец, и в груди разлилось странное тепло, когда Чонгук наконец-то отстранился, недовольный безучастностью Тэхёна.

– Что, черт возьми, это было? – загнанно дыша, пробормотал шатен, укладывая собственные ладони на плечи демона. Тот был неимоверно горячим и жутко очаровательным с припухшими от поцелуев губами и мутным взором.

– Поцелуй, – голос у Гука охрип и стал еще ниже на несколько октав. Сказанное медленно доходило до мастера слова, а когда тот все же понял, что произошло, то, не задумываясь, выпалил первое, что пришло в голову:

– Фу! – для наглядности он даже высунул язык и попытался стереть с него чужой вкус, чем вызвал у брюнета только смех. – Это... это... – Ким открывал и закрывал рот, не в силах подобрать подходящее слово случившемуся. А Гук, пользуясь растерянностью парня, приник к его шее, не спеша покрывая чувствительную кожу вереницей поцелуев. Сдерживать себя становилось все сложнее, потому что Тэ в крепких руках не сопротивлялся, а доверчиво льнул ближе и мелко дрожал. Головокружительное чувство вседозволенности. – Ужасно! – первый засос – ярко-розовое пятнышко, аккуратный отпечаток кукольных губ. – Отвратительно!

Тэхён невольно наклонил голову на бок, чтобы Чонгуку было удобнее, прикрывая глаза. Слабый укус в ключицу и тихий всхлип в ответ. Язык прошелся по кадыку, слизывая с него выступившую солоноватую испарину. Пальцы Кима сместились выше, зарываясь в смоляные пряди, невольно притягивая ближе. Как же слова разнились с действиями.

– Омерзительно... – тихо, сорвано на выдохе, на грани стона, и мягкий чмок за ушком. Уста сомкнулись на мочке, терзая податливую мягкость и наслаждаясь хриплым дыханием. А у Тэхёна голова закружилась, и почему-то захотелось узнать, каковы губы демона на вкус. Вопрос жизни и смерти. – Поцелуй меня снова, – взмолился Тэ. Такой смелый и открытый. Возмутительно честный в новых, еще не изведанных чувствах.

Окончательная капитуляция и довольная усмешка победителя с каким-то детским восторгом глубоко внутри. Гук, не колеблясь, подался вперед, увлекая шатена в новый поцелуй. Жаркий, влажный, несдержанный. И на этот раз Ким полностью включился в процесс, отвечая Чону с не меньшей страстью, сплетая их языки, притягивая того за волосы ближе и тихо выстанывая что-то бессвязное в чужой рот, наслаждаясь сладостью мягких губ.

Даже лучше, чем Чонгук себе представлял. Захлебнулся от волны эмоций, нахлынувших на него. Восторг преобладал над ними всеми. А у Тэ явно произошел душевный переворот, потому что ему понравилось целоваться с Гуком. Сердце трепетало, буквально крича о правильности происходящего. Именно с Чонгуком и именно сейчас. А лучше всегда и вот так же тесно. Пьяняще и головокружительно в крепких объятьях. Когда дыхания едины и трудно дышать, но оторваться попросту невозможно. В сто раз приятнее, чем с любой девчонкой. Разрушение всех стереотипов со скоростью света и белый флаг капитуляции. Кажется, Тэхён все-таки гей.