Алиса и Анна

Паникует.

Я смотрю в огромные тёмно-зелёные глаза Лисички, бегающие по моему лицу словно в поиске какого-то непростого ответа. Чего она так распереживалась? Последовала дурному примеру и разглядела за моими действиями какой-либо заговор?

А вообще, если так посудить, то всё это действительно выглядит странным. Но я то уже успокоилась, а её из-за чего так накрыло?

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Ты... — сказала она и обняла меня, из-за чего я уткнулась носом в её изящную шейку.

Я чувствую её тепло и слабенький запах. Он не такой приятный, как у маленькой Курочки. Её запах более естественный. Именно так и должен пахнуть настоящий человек. Наверное.

Сделав носом глубокий вдох, я почувствовала как по моему телу пробежали мурашки. Очень приятно и неприятно одновременно. Всё-таки Лисичка пахнет лучше, чем Курочка. Может попробовать её на вкус?

Я чуть приподнимаю голову и вижу прямо перед своими глазами мочку её аккуратного ушка, украшенную малюсенькой серёжкой. До этого я не замечала, что она носит серьги.

И в этом на самом деле ничего странного нет. Ведь основная странность заключается в том, что при взгляде на это ушко у меня участилось сердцебиение. До чего же хочется его укусить.

Отбросив в сторону нелепые мысли, я приоткрываю рот и слегка кусаю губами мочку уха Лисички.

Сильный и совершенно неожиданный толчок в грудь; я пячусь, спотыкаюсь о невысокий бордюрчик и ударяюсь затылком о мягкую холодную землю. Не очень больно, но искры из глаз всё же посыпались.

— Прости! — в панике закричала Лисичка и тут же, упав на колени, нежно приподняла мою голову. — Я... просто... Извини!

Я закрыла глаза и, ничего не говоря, тяжело вздохнула. Мне кажется, что я уже никогда не смогу подняться, вот честное слово. Даже простое нахождение в вертикальном положении требует энергии, а она у меня закончилась. Я истратила её последние капли, когда строила эту совершенно нелепую теорию заговора.

«Настоящие» хотят со мной поквитаться и поэтому наняли этих двух дурочек... До чего же безумная мысль. Как я вообще до такого додумалась?

Хотя, с другой стороны, эта теория выглядит вполне правдоподобной. Вот только лучше пока не думать об этом. Ведь это всё равно лишено всякого смысла. Они ничего мне не сделают. А если и сделают, то наплевать. Я устала. Я хочу умереть.

Лисичка снова плачет и трёт меня по башке. Нет абсолютно никакого желания смотреть на неё. Вот бы она отвязалась и пошла куда-нибудь по своим делам. Просто сил уже нет терпеть её выходки. Это какая-то пытка.

Что-то опустилось своим тощим задом ко мне на живот. Не очень тяжелое, но и не лёгкое.

— Эй! Ты чего? Слезь с неё! — Негодует Лисичка и я понимаю, что это залезла на меня наглая Курочка.

Вот совершенно не хочется ничего делать, но эту козявку всё-таки проучу.

Схватив Курочку за лодыжки, я резко поднялась на ноги и посмотрела вниз: щупленькие ножки в чёрных колготках, беленькие трусики и задравшаяся юбка. Рюкзачок с её плеч тут же свалился.

Время идёт, а Курочка висит вверх ногами и светит своей попой на всю округу. Долго же соображает.

Но вот раздаётся писклявый де́вичий визг и начинаются нелепые попытки прикрыться. Это зрелище меня очень смешит... Но мне не смешно. Я знаю, что это должно быть забавно, по крайней мере Лисичка хохочет и плачет. А мне как-то тошно.

Подумываю воткнуть верещащую Курочку головой в землю, но как-то не хочется. Всё-таки она мне понравилась. Мне приятно смотреть на неё и думать, что она — это я. Ведь я могла быть такой.

Мой взгляд затуманивается и я, сорвавшимся голосом, говорю:

— Возьми её...

Лисичка перехватывает у меня Курочку, а я закрываю руками лицо. На какое-то мгновение мне показалось, что я заплакала. Но слёз вроде как нет. Да и откуда им взяться?

Я смотрю на Лисичку, а та смотрит в ответ. Выражение лица у неё странное. Смотрит на меня как будто с сочувствием.

Опускаю взгляд чуточку ниже и вижу мохнатую чёрную мордочку, с такой же как у Лисички тревогой во взгляде смотрящую на меня. Забавно.

А Курочка вся красная. Такая маленькая, а стесняется трусиками на всю округу светить. Я была такой же в её возрасте? Наверное так и есть, но я точно не помню. Из воспоминаний на эту тему есть только одно. В нём я лет эдак в тринадцать или четырнадцать придушила своими трусами одного волосатого гада.

Он мной не воспользовался если что, нет. Просто ему так хотелось заполучить мои трусики, а у меня так сильно в тот момент снесло крышу, что я прямо при нём их сняла и задушила его. Думаю ему даже понравилось. И, да... я была в юбке.

Я всегда была очень гордой и эгоистичной девчонкой, даже будучи совсем маленькой. Я не могла допустить, чтобы какой-то грязный урод меня опорочил. Резалась с ними в кровь пока была смертной. Кусала, рвала, отбивала всё, что только можно.

Я бы лучше умерла, чем сдалась в то ужасное время. Но я выстояла и по крайней мере своим телом осталась невинной. Сомнительное достижение для девушки двадцати двух лет если честно. Или нормальное?

— Ты в порядке? — с какой-то опаской в голосе спросила Лисичка.

— Угу... Не я же тут на всю улицу голой попой светила, — сказала я и, подняв с дорожки рюкзачок, продолжила: — Давай, веди уже, Курочка.

Лисичка улыбнулась и вся тревога с её лица тут же исчезла.

Как я могла хоть в чём-то её обвинять? И ведь опять чуть не наделала глупостей.

Это всё голоса. Нужно постараться меньше их слушать. Мне иногда кажется, что они принадлежат тем, кого я когда-то убила.

Кстати, некоторые из них стали для меня почти что родными. Они как раз и являются самыми надоедливыми. Вроде и говорят какую-то чушь, а я дурочка им безоговорочно верю. Сама при этом не понимая зачем.

Но так же есть и хорошие голоса. Одна женщина, например. У неё очень красивый и ласковый голос. Она иногда хвалит меня, когда я делаю что-то хорошее.

Если честно, то недавно она попросила попробовать с этими двумя подружиться. Это случилось сразу после того, как я на них разозлилась. Все говорили, что они желают мне зла, а она настаивала на обратном.

Так что нужно стараться больше не слушать всех этих кретинов и идиоток. Пускай кричат, смеются и вообще делают, что захотят. А я буду жить как умею, то есть по-своему.

Ах... Каждый шаг стоит нечеловеческих усилий. Так не хочется двигаться. Даже дышать становится тяжело и появляется отдышка. В жар ещё бросило.

Обычно подобное происходит от ярости, а сейчас от удушья... Вдвойне неприятно при мысли о том, что я всё равно не смогу задохнуться. Мучаюсь вхолостую. Такое частенько бывает. Особенно осенью и весной.

Лучше всего мне летом. Я тогда даже почти никого не убиваю. Набираю всякой готовой еды да напитков и отправляюсь в пеший поход. Брожу по лесам, полям, рекам и озёрам.

Рядом обычно нет ни души. Вот бы всегда так и было. Такая безмятежность, даже голосов в то время практически нет. А если и есть, то с ними можно поговорить о чём-нибудь интересном. Например о кино или природе.

Осенью же постоянно всё портится... Кажется, что вместе с природой во мне увядает всё более-менее хорошее. Худшее время года.

Хорошо хоть, что Курочка открыла передо мной стеклянную дверь. Клянусь, что в противном случае я попыталась бы пройти сквозь неё.

Второе везение заключается в том, что нужная квартира находится на первом этаже. Это против правил, установленных ранее, но мне наплевать. И на кой чёрт эта козявка всучила мне эти ключи?

Повернувшись к этим двум дурочкам, я заметила в глазах Лисички какую-то странную панику. Наверное подумала, что я сейчас ворвусь в эту квартиру и как в прошлый раз всех там поубиваю. Но у меня нет никакого желания со всем этим возиться. У тебя же самой есть оружие... Точно!

Усмехнувшись, я взяла Курочку за правое запястье и вложила ей в руку свой пистолет. Она сначала посмотрела на меня как на дуру, а после прямо вся засияла от радости. Вот только для неё он слишком тяжелый и мне начинает казаться, что её первый же выстрел закончится переломом. Хочу это видеть. Забавно.

После я поворачиваюсь к Лисичке и в точности таким же образом вкладываю в её руку ключи. Дерзай! Покажи чему ты у меня научилась.

Чуть отойдя в сторону от двери, я припала к стене в ожидании действий этой нелепой команды. Давайте, сделайте какую-нибудь нелепую глупость.

Вот только Лисичка не настроена меня веселить. Вместо этого она отбирает у Курочки пистолет и слишком уж уверенно заходит в квартиру. Видимо желает продемонстрировать храбрость. Вот только мне наплевать.

Я ловлю на себе недовольный взгляд Курочки, у которой отобрали игрушку и переступаю порог вслед за Лисичкой: справа большая кухня, спереди комната, а слева по коридору ванная, туалет и ещё одна спальня размером побольше.

Всё прямо светится дороговизной и дизайном. Правда я совсем во всем этом не разбираюсь. Дурно делается только от одного вида всего этого нелепого благополучия.

— Твоих родителей нет? — сказала Лисичка.

Закрыв за мной дверь, Курочка обернулась и отрицательно покачала головой. Я же положила ей на голову её рюкзачок. Только сейчас заметила, что до сих пор держала его. После чего разулась и выпала на какое-то время из этой нелепой реальности.

Сначала думала пойти лечь, но как-то не хочется. При мысли о том, чтобы всем вместе усесться на кухне — делается ещё более тошно. Вообще ничего не хочу. Так бы и стояла в прихожей как памятник, но Лисичка что-то мне говорит, а я не слышу. Просто какой-то дурак орёт в моё левое ухо: «Картинная галерея на стену с избыточным строем!»

Чего? От этих слов меня пробирает до дрожи. При этом мне очень жарко. Пытаюсь снять куртку, а на мне её нет. Куда она подевалась? Курочка забрала?

Отмахнувшись от Лисички, я уселась на пол прямо посреди прихожей, пождав под себя ноги.

Пытаюсь нащупать пистолет, а его нет. Только кобура и она точно пустая. Я его не взяла?

Чуть поворачиваюсь, чтобы заглянуть в кобуру и замечаю сбоку от себя на полу чёрного котёнка... Какой же нелепый, даже ходить нормально не может.

«Эй... эй!» — слышу я и поворачиваюсь на звук — передо мной сидит Лисичка и о чём-то усердно рассказывает. По-любому какие-то глупости говорит, даже слушать не хочется. Так что пускай развлекается, но как-нибудь без меня.

От нечего делать любуюсь её милым личиком, поражаясь тому, насколько она всё же красивая девушка. Такие аккуратные бровки, элегантная чёлочка слегка набок и едва заметные серёжки. Снова они...

Я резко встаю на колени, хватаю Лисичку за плечи и прямо ей в ушко шёпотом говорю:

— Не дёргайся, а то пожалеешь...

Чуть отстранившись, я смотрю в её испуганные глазки почти что в упор и снова прислоняюсь к левому уху.

Моё дыхание становится глубже, когда я сжимаю губами мочку уха Лисички, ощущая при этом твёрдость серёжки.

Снова эти мурашки.

До чего же приятное ощущение, даже сердце забилось быстрее...

Такого со мной ещё не было.