BSD reactions

Интересно и сколько ещё это будет длиться? Будто мне всегда мало боли... Н-да судьба наверное думает, что я мазохистка...

Ты отогнала лишние мысли разглядывая белые лепестки у себя на ладони, что смешивались с кровью.
Этого тебе как раз и не хватало в жизни.
Ханахаки- мифическая болезнь, что преследует безответственно влюблённых и внутри прорастают цветы, как символ нежного, но неразделеного чувства. Красивый и безумно болезненный недуг, что одаривает носителя адскими муками.
Просто чудесный исход первой серьезной влюблённости, что может стать последней.
Именно это крутилось у тебя в уме, пока ты умывалась и сплевывала остатки лепестков в перемешку с кровью. И как оказалось болезнь совсем не вымышленная, а давольно реальная и адски болезненная.
Пройдя по коридорам полупустого убежища, ты учтиво постучала в дверь и получив разрешение, вошла в чужую обитель.

-Ты сегодня долго, Т/И- тян- от спокойного тона внутри боль будто подутихла и ты с легкой улыбкой повернулась к мужчине.
Темноволосый внимательно смотрел в мониторы и ты медленно подошла к объекту обожания.
Именно этот мужчина сделал тебе предложение вступить в его организацию и теперь он стал и счастьем и проклятием в твоей жизни.
Ты не хотела влюбляться. Не хотела кому-то доверять, но он сам предрасположил к себе. Обходительность, внимание, интерес и капля заботы. Всё это чувствовалось с самого прибытия и ты долго противостояла тому, чтобы начать проникаться к его персоне.
Обычно ты занимала пост того, кто каждому безразличен и неинтересен, а тут Фёдор сам проявил интерес, что слегка пошатнуло выставленные рамки.
После того как Достоевский перетянул тебя на свою сторону, ты разделила свою жизнь на две части-прошлую и новую.
В прошлом ты была незаметной и каждый мог проигнорировать твоё присутствие, а ты соответствовала навязанному критерию.
Пусть ты и состояла в небольшой группировке, но это никак не создавало ощущения того, что этим людям ты не безразлична. С детства ты не была душой компании и держалась от всех в стороне, так что давно привыкла к одиночеству и спокойствию. И когда всех твоих коллег перебили, ты лишь пожала плечами, ожидая своей участи, но тебе сделали неожиданное, для твоей ситуации, предложение.
Тогда твоя жизнь перешла в новую часть.
Пусть новая компания и была странной, но зато с ними было намного веселей и уютней.
А ещё Достоевский. Брюнет всегда показывал свой интерес к тебе и из раза в раз спрашивал всё ли в порядке и как тебе в новом месте, что позволяло ему завоевать твоё внимание. Обычное общение и умение выслушать сразило тебя.
Обычно никто тебя не слушал, прерывая на полуслове или же игнорируя, а тут полная заинтересованность и именно тобой. Ты ощущала как клеймо невидимки отцеплялось от тебя и ты расцветала, как и бутоны внутри.

-Прости. Мне не здоровилось, но уже лучше- проговорила ты, осторожно посматривая на занятость и усмиряла своё желание закашлять.
Достоевский выпрямился и перевёл взгляд на тебя, мягко улыбаясь. Он прервал свою работу и повернулся к тебе, жестом указывая присесть рядом. Ты лишь коротко кивнула и присела, отводя глаза. Ты не хотела мешать и вызывать к себе неприязнь, но Достоевский будто её и не испытывал, полностью следя за тобой.

-В чем дело? Как твоё состояние?- обеспокоено произнёс брюнет, от чего ты стеснительно улыбнулась.
Никто раньше не отвлекался от своих дел ради тебя. Обычно просили подождать или вовсе прогоняли, но ты видела насколько сложная работа твоего командира и он так легко прервался, чтобы поговорить с тобой.
Как в это не влюбиться?

-Всё хорошо! Я не хочу отвлекать и это не столь важно- сжато протянула ты, коротко поглядывая на него, от чего мужчина пододвинулся поближе к тебе.
Он аккуратно взял твои ладони в свои и нежно погладил их тыльную сторону подушечками пальцев.

-Всё что связанно с тобой, очень важно. Расскажи, что тебя тревожит- проговорил Достоевский, внимательно рассматривая тебя.
От этих слов ты только сильнее расплылась в кресле и подняла на него взгляд полный нежности и любви, замечая довольную улыбку на чужих устах. Ты лишь согласно кивнула ему в ответ и принялась рассказывать всё, что накопилось, упуская информацию о цветах, что проросли у тебя в груди и то насколько сильно ты предана ему.

* * * * * * * * *

Из-за прорастающих цветов стало сложнее дышать и двигаться, что уже говорить о выполнении работы. Ты все силы пускала на то, чтобы скрыть свой недуг и не показаться обузой, но твоё тело медленно угасало, как и влюблённое сознание.
Тебе было страшно признаваться Фёдору в чувствах и ты искала другой выход из положения и нашла. Вот только решение этой проблемы тебя не радовало.
Операция. Ты нашла врача, что способен излечить ханахаки, но он сразу предупредил тебя о последствиях. После удаления цветов, ты останешься без чувств и больше никогда не сможешь их испытывать. Раньше бы ты даже не задумываясь легла под нож и пошла на эти меры, но сейчас медлила.
Ты чувствовала неподдельную заботу по отношению к себе и не хотела стать бездушной, тем самым разочаровывая брюнета. А ведь он так печётся о тебе, что мысли о любви не покидали твою голову. Всё сводилось к признанию, что наконец-то освободит тебя и ты медлила, пока не выкашляла целый бутон.
Красивый и нежный бутон пиона, что с трудом вышел из горла. Тогда ты поняла, что времени больше нет. Второго такого ты не переживешь, а толстые стебли, больно пронзали лёгкие, поторапливая тебя.
Ты шатко прошла до кабинета Достоевского и постучалась в дверь, где тебя кажется уже ждали.
Брюнет приветливо улыбался, отключая аппаратуру и поднялся с кресла.

-Т/И, мы меняем убежище и пора двигаться дальше по плану - проговорил мужчина, подходя к тебе.
Мертвенно бледный оттенок кожи его немного раздосадовал, но ты никогда не говорила о том, что тебя мучает. Ты постоянно скрывала причину болезни, но сейчас пришла сама и мялась на пороге.

-Хорошо, но... Можно сначала я кое-что скажу?- ты с трудом выговаривала слова, чувствуя как новый приступ раздражает горло.
Фёдор лишь задумчиво оглянул тебя и кивком дал согласие, от чего ты судорожно вздохнула, пытаясь унять боль и начать говорить.

-Я люблю тебя... У меня ханахаки и больше скрывать я это не смогу... - протянула ты, коротко покашливая, чтобы хоть как-то отсрочить приступ.
Всё внутри ужасно болело и ты устало посмотрела на дьявольскую ухмылку на лице Фёдора, что обошёл тебя стороной.

-Так даже лучше- проговорил брюнет, надевая плащ- Ты просто поразительное создание... Нежное и доверчивое... Ты стала лучшей марионеткой в моих руках- довольно добавил он, от чего всё внутри заболело ещё сильнее.
Но теперь душевная боль была в сто раз сильнее физической и ты с силой сжала кулаки, стараясь не заплакать.
Ты и вправду была слишком доверчивой, поэтому и держалась от всех в стороне. Однажды тебя уже использовали и ты не хотела попадаться в эти сети дважды, но как видно прокололась.
В груди неприятно жгло от предательства и усиленного давления стеблей из вне. Ты чувствовала всё впервые и по-настоящему, а болезнь лишь подтверждала это, но спокойное поведение командира, заставляли тебя жалеть, что не пошла на операцию. У тебя был выход, но из-за ложных надежд у тебя больше не было времени что-то изменить.

-Значит ты притворялся..- на твой безнадежный тон, Фёдор сократил расстояние и приподнял твоё лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя.
Он пытался получше запомнить твоё лицо, которым любовался из раза в раз. Ему льстило, что ты была верной ему. Льстило, то что оставила чувства и вынесла столько боли, но брюнет не мог спасти тебя.

-Отнюдь, но я хочу избавиться от всех эсперов и ты тоже в этом числе- ответил Фёдор, отпуская твоё лицо- Ты была легкой мишень. Никем не понятая и не услышанная... Искала везде компанию и друзей... Мне даже ломать тебя не пришлось, ведь это сделали за меня-
Ты лишь горько опустила голову и выслушивала чужую речь. Тебе не нужно было, чтобы кто-то озвучивал твои внутренние проблемы, но у тебя не спрашивали дозволения.

-Одинока и сломлена. - добавил Фёдор, проходя к выходу из комнаты.
Ты лишь тихо заплакала, стараясь подавить приступ кашля. Горло сильно жгло, а воздуха стало не хватать, а ещё дико болело сердце. Оно и так еле билось, но кажется сейчас оно готово было порваться на множество мелких частей.

-Убей... прошу убей- ты еле выдавила из себя слова, начиная судорожно кашлять, от чего в ладонях вновь появилась кровь в перемешку с лепестками.
Достоевский тихо хохотнул на твою просьбу и приблизился к тебе, обнимая со спины.

-Не смогу...Я так... Я не смогу...- сжато протянул он, сильнее прижимая к себе- Твоя любовь была настолько сильна и безответна, что породило такое... Я восхищен... Я не смогу убить тебя и напоследок ты в полной мере почувствуешь какого это... Как нежные чувства разрушат тебя и твоя любовь прорастет сквозь тебя, показываясь наружу... Это самое лучшее доказательство твоей любви ко мне- добавил он, коротко целуя тебя в макушку.
Ты лишь сильнее сжалась, чувствуя как чужие руки отпускают тебя из объятий, а лёгкие пронзила ужасная боль.
Достоевский прав. Цветы прорастут и заберут твою жизнь, показывая всем на обозрение искреннюю любовь. Ту что не смогло заглушить отторжение чувств, ту которой ты будешь верна до конца.
Ты оглянулась за спину, ловя на себе грустный взгляд аметистовых глаз и то с какой скорбью на тебя смотрел Фёдор. Будто ему было больно терять тебя. Будто всё это было по-настоящему.

-Почему?!- из последних сил выкрикнула ты, начиная захлебываться в крови и цветах, что не могут выбраться на свободу.
Лёгкие больно рвало внутри и ты медленно оседала на пол, требуя ответа, но его так и не последовало.
Ты жадно хватала воздух ртом, пытаясь вздохнуть, но всё внутри неистово болело и кашель не позволял сделать вдох.
Ты чувствовала. Чувствовала как внутри тебя рвётся плоть и не принятая любовь прокладывает себе путь наружу, дабы показать себя. Ты уже не могла сделать вдох, тихо похрипывая, замечая как всё вокруг тускнеет. Глаза медленно закрывались и ты блаженно прикрыла их, ощущая как тебя успокаивающе погладили по голове.
Из глаз продолжали течь слёзы, а боль отступила на второй план.
Наконец-то наступила легкость. Та долгожданная легкость, что ты ждала с каждым днём, чтобы освободиться от болезненных чувств этого бренного мира.

-Потому что люблю тебя... мой нежный цветок- спокойно произнёс Достоевский, отходя от тебя.
Ему стоило большого труда, чтобы дождаться твоего освобождения и наконец-то признаться в чувствах. Он не мог поднять на тебя руку и не мог отдать приказ о твоём убийстве, но всё сложилось куда лучше.
Он увидел твою верность ему и то как твои чувства показались наружу.
Белые, словно снег, цветы пиона перепачканные в твоей крови. Красивые и нежные, что легко сломать и превратить в мусор, но настойчивые и крепкие, что нашли способ выбраться наружу.
Он аккуратно закрыл твои глаза, что всё ещё смотрели в небытие, остекленев от того, что ты больше не подавала признаков жизни. Фёдор вынул нож и осторожно срезал, бутон, что первый прорвался наружу, бережно убирая кровь с лепестков.
Он коротко хмыкнул и вышел из комнаты, закрывая дверь и прошёл на выход, где его уже заждались.

-О! Какая красота! С каких это пор вы ценитель столь прекрасного?- с едкой ухмылкой пропел Гоголь, пытаясь рассмотреть пион, что нёс Достоевский.
Белобрысый всё время тянул руки к цветку, желая забрать его, за что получил по рукам.

-Это напоминание - спокойно произнёс брюнет, проходя мимо настойчивой персоны.
Он не хотел, чтобы кто-то касался его цветка. Это была его собственность и все чувства, что породили его принадлежало ему и Фёдор не хотел, чтобы кто-то ещё притрагивался к этому бутону.

-Напоминание? А о чём?- с детским интересом протянул белобрысый, стараясь подобраться поближе к своему коллеге.
Достоевский лишь угрожающе окинул его взглядом, пряча бутон подальше от чужих глаз.

-О самом прекрасном, что когда то существовало в этом испорченном мире. Прекрасном... и столь верном своему - сжато добавил Фёдор, покидая убежище.