Глава 57
Гирлянда из сердечек не хотела складываться ровно — бумага цеплялась за пальцы, прилипала к рукам, а клейкий след от скотча оставлял ощущение, будто я валялась в сахарной вате. Я нахмурилась и оторвала очередное кривоватое сердечко, швырнув его в сторону, где уже валялась целая кучка бумажных неудач.
Воспоминание со второго курса заставило скривиться. Вот уж не думала, что вернусь к этому кошмару.
— Напомни мне, зачем мы всё это делаем, — проворчала я, вставая на стремянку и начиная крепить верёвку под потолком. Скотч лип ко всему, кроме стены.
Джессика, сидящая внизу с ножницами и ворохом цветной бумаги, хихикнула:
— В тебе просто нет ни капли романтики. Ты черствая, как сухарь.
Я фыркнула, пригладив пальцем эту розовую катастрофу, и машинально сдёрнула с локтя прилипшее сердечко.
— Что, хочешь сказать, что я не права? — прищурилась она. — Я видела, как туго до тебя доходило, что Эдвард в тебе заинтересован. И можешь даже не отпираться. Только благодаря моей несоизмеримой поддержке он смог добиться тебя.
Я попыталась сохранить серьёзное выражение лица, но смех вырвался из груди прежде, чем я успела его сдержать. Иногда Джессика такая забавная...
— Вот именно, — довольная произведённым эффектом, сказала местная сводница и вернулась к своим сердечкам. — И не благодари.
— Как по мне, всё это — слишком слащаво и довольно глупо, — буркнула я, критически осматривая нашу работу. К счастью, с её ракурса было не видно, как уголки губ предательски дёрнулись вверх.
Я бросила взгляд в сторону, где за столом сидели мальчики. Теоретически, они должны были делать оригами-цветы из розовых салфеток. На практике же я наблюдала, как Майк приложил одну салфетку к лицу и медленно, но планомерно, продавливал в ней дырку языком, пока Эрик, захлёбываясь от смеха, скатывался набок, чуть не сваливаясь со стула.
Я с шумом выдохнула и выразительно посмотрела на Джесс.
— Майк, прекрати сейчас же! Не переводи реквизит! — она шлёпнула ладонью по столу, отчего в воздух взметнулся ворох обрезков.
И, конечно, сама же прыснула от смеха.
— Мальчики, — весомо проговорила Джессика, поднимая глаза к потолку, будто надеялась, что он подарит ей терпение. Она ворчала, но в её глазах сияла нежность.
— Психологический возраст — восемь с половиной, — поддакнула я, спускаясь со стремянки.
— Это пройдёт со временем, — с сомнениями протянула подруга, изгибая губы в снисходительной улыбке.
— Ещё есть вопросы? — я осторожно подняла одну особенно пострадавшую розочку с пола двумя пальцами. Бедолага растрепалась, как будто её пытались использовать вместо носового платка, и теперь это жалкое подобие цветка напоминало скорее туалетную бумагу. — Надеюсь, ты не планировала с ними ничего важного?
— Теперь — нет, — скривилась Джесс. — Поставим для массовки. Никто не заметит.
Майк внезапно подбежал сзади к Джессике, ловко обнял её за талию и беззастенчиво потёрся щекой об её. Та взвизгнула, пытаясь отшатнуться, но он ещё и умудрился ущипнуть её за бок.
— Майк! — вскрикнула она, разворачиваясь и шлёпая его по рукам. — Придурок!
Но на самом деле выглядела она скорее счастливой, чем сердитой. Уголки губ упрямо дёрнулись вверх, а глаза стали мягче. Он это тоже заметил — и самодовольно ухмыльнулся.
— Эй, Свон, — обратился он уже ко мне, отступая на шаг и потирая «пострадавшие» руки, — что за недовольная морда лица?
— А она просто не любит этот праздник, — хмыкнула Джессика, вернувшись к своим лентам, но уже с румянцем на щеках.
— Вас, девчонок, хрен разберёшь, — покачал головой Майк. — Одни хотят валентинок с конфетами, другие — готовы сжечь всё это к чёртовой матери.
— Лучше мы с Эдвардом посидим дома и посмотрим Терминатора. Как и в любой другой день, — я специально выделила это слово, сверкнув глазами на эту весёлую компашку.
— Ну ты и зануда, — протянул он, усаживаясь на стол и рассматривая наши неудавшиеся творения. Губы его при этом скривились в полуусмешке.
В этот момент дверь хлопнула — и в помещение вошёл Джаспер, таща в руках ещё одну коробку розовой ерунды. Банты, ленты, какие-то блёстки с отливом, от которых у меня развивалась мигрень. Лицо у него при этом было таким скорбным, что мне даже стало его жалко... возможно, даже больше, чем себя.
Если самый спокойный человек в мире проявляет такие эмоции, значит, всё действительно плохо.
— Меня прислала Элис, — обречённо произнёс он. — Вот. Забирайте.
Я вскочила со стула, отложив половину разорванной гирлянды, и с драматичностью, достойной премии, не меньше, чем Оскара, потянула страдальца за локоть.
— Эх, бедолага, — вздохнула я, усаживая его на своё место. Он не сопротивлялся. Как и всякий человек, прошедший через апокалипсис, Джаспер выглядел сломленным.
— Всё будет хорошо. Скоро этот кошмар закончится, я обещаю. Ничто не может длиться вечно, — приговаривала я, интенсивно гладя его по голове. Почти как старшая сестра, утешающая ребёнка.
Элис зверствовала больше всех этих страшных женщин вместе взятых. Её тяга к контролю и организаторские таланты породили взрывоопасную смесь. Её было не остановить, и Джасперу, кажется, доставалось больше всех. А потому что нечего быть таким добрым и милым.
— Ещё один страдалец! — возмущённо воскликнула Джессика, всплеснув руками. — Тоже мне!
Она выразительно ткнула пальцем в мою сторону.
— Я, между прочим, сижу тут с самого утра, в выходной, режу, клею, пачкаю себе волосы и пальцы, и никто меня по голове не гладит!
Майк, не задумываясь ни на секунду, подошёл к своей девушке и, прежде чем та успела что-либо сообразить, наклонился и звонко поцеловал её в макушку.
— Труженица, — сказал он с самым серьёзным видом. — Герой нашего времени.
Джессика замерла на секунду, затем её щёки вспыхнули ярче розовой бумаги, из которой мы делали гирлянды.
— Ну... ну вот, — пробормотала она, смущённо отводя взгляд и тут же хватаясь за ленточки, будто они могли её спасти. — Совсем другое дело.
Майк только ухмыльнулся, довольный собой. А дальше снова начался полный хаос — в наш уютный уголок забрела Элис, и мы разбежались, подобно муравьям, по её команде.
⊱─━━━━⊱༻●༺⊰━━━━─⊰
Утро принесло сюрприз.
— Сегодня мы не идём в школу, — заявил Эдвард, едва я открыла глаза.
Я моргнула, переваривая услышанное. Уже и забыла, что ночью он остался у меня.
Я сразу обрадовалась. На секунду. А потом прищурилась, поднявшись на локтях и уставившись на него подозрительно.
— А куда же мы тогда идём?
Он склонился ближе, с любопытством заглядывая мне в глаза.
— У нас свидание.
Я продолжала смотреть на него, не мигая. Зная его, он бы не предложил что-нибудь банальное.
И я оказалась права.
Через час мы вышли из машины. Холодный воздух ущипнул щёки, а передо мной в гордом одиночестве стоял...
— Мотоцикл! — выдохнула я, подходя ближе.
— Прозорливо, — кивнул он, хитро улыбаясь. — Уже каталась?
Я слегка усмехнулась:
— У моего друга Сириуса есть такой. Он сам его заколдовал. И пару раз он катал меня, — я провела пальцами по сиденью, вспоминая, как ветер зарывался в волосы. — Но тот умел летать. И я никогда не управляла им сама.
— Отлично, — сказал Эдвард, подходя ближе, и в голосе его прозвучало так много энтузиазма. Всё-таки мы отлично подходим друг другу. — Значит, начнём с азов.
— Подожди. Это твой?
— Нет, — он обернулся и одарил меня той самой беззаботной улыбкой, от которой у меня каждый раз пропадает способность логически мыслить. — Это Джаспера. Но я договорился.
Я фыркнула, но залезла на него. Он оказался немного выше, чем я ожидала.
— Смотри. Левая рука — это сцепление, правая — тормоз. Ногой переключаешь передачи вот здесь. Газ — аккуратно, понемногу, не дёргай. Самое главное — сохраняй равновесие. Я рядом. Не отпущу, пока не будешь готова.
Я кивнула, чуть передёрнувшись от лёгкого мандража.
— Не бойся, здесь всегда пустая дорога. С тобой точно ничего не случится. Если что — я тебя поймаю. Максимум, что может произойти — мы угробим мотоцикл, за что Джаспер угробит уже нас... — тут его голос затих, будто об этом он ранее не подумал. Затем он все-таки тряхнул головой. — Но, я надеюсь, до этого не дойдёт.
— Воодушевляюще, — буркнула я, но губы всё равно дёрнулись в улыбке. — Сразу чувствую себя в безопасности.
На самом деле, мне не терпелось скорее уже попробовать. Сначала я поёрзала на сиденье, пытаясь привыкнуть к ощущению мотоцикла под собой.
Эдвард встал сбоку, одной рукой придерживая руль, другой — ободряюще коснулся моей спины.
— Готова?
— Нет, — честно ответила я, — но это же никогда не мешало, правда?
Он рассмеялся — тихо, грудным голосом, от которого у меня в животе стало чуть щекотно. Гребаные бабочки, о которых вечно трещали Лаванда и Парвати.
Я отпустила дыхание и сжала сцепление.
Выдох.
Мотор взревел, дрожь прошла по всему корпусу, передалась на руки, плечи, позвоночник. Я почувствовала, как сердце подскочило от резкого всплеска адреналина.
Рёв мотора будто открыл дверь в другой мир. Я не помнила, как именно начала движение — тело сделало это за меня. Словно где-то в спинном мозге хранилась древняя память, и именно она шептала, когда сжать сцепление, когда отпустить, когда наклониться.
Скорость.
Она пробежала по венам. Вцепилась в рёбра, раздвинула грудную клетку, будто я расправила крылья. Холодный воздух бил в лицо, щипал кожу — но это ощущалось не как боль. Это была жизнь.
Асфальт нёсся под колёсами, деревья по бокам расплывались в зелёные тени. Каждое движение — как танец, как квиддичный вираж, только без мётлы, без неба, но с той же самой лёгкостью, с тем же азартом. Я наклонялась — железный монстр откликался. Я дышала — и он жил вместе со мной.
Это было другое, не как в небе. Не было простора — вместо него: дорога, изгибы, опасность на каждом повороте. Но это не пугало. Это лишь добавляло вкуса. Каждая секунда требовала точности, реакции, силы. Как и в квиддиче. Как в бою. Как в самой жизни.
Я чувствовала это. Как будто я снова обрела контроль, которого мне так не хватало. Как же я скучала по этому ни с чем не сравнимому чувству.
Каждый раз, когда я прибавляла газ — кровь пела. Скорость открывала во мне что-то первозданное, дикое. Ветер срывал с лица случайные слёзы. Слёзы счастья. От этого яркого, хищного, животного счастья, которое кричит в груди.
На повороте чуть занесло, шины скользнули, и сердце на мгновение прыгнуло в горло. Я удержала баланс. Оперлась на руль, вырулила.
Я действительно будто родилась для этого. Как и тогда, в первый раз, когда села на метлу.
Наверное, так чувствуют себя драконы, когда взмывают в небо.
Когда я, наконец, притормозила, земля под ногами всё ещё дрожала. Пальцы немного онемели, щеки пылали. Грудь всё ещё поднималась в быстром ритме, в ушах звенело, и сердце не спешило успокаиваться.
— Ну? — наконец спросил он.
— Это... — я сглотнула. Голос чуть охрип. — Это было невероятно.
Я не знала, что ещё сказать. Только выдохнула — и рассмеялась.
— Спасибо.
Он качнул головой, глядя вперёд, на серебристую ленту дороги, теряющуюся в опустившемся тумане. Ветер трепал мои волосы, прохладный, чистый, как после грозы. Мы сцепили наши руки и медленно прогуливались вдоль пустой трассы.
— Я тоже люблю скорость.
— Знаешь, — хмыкнула я, сверкая смеющимися глазами, — когда-нибудь я прокачу тебя. На своей метле.
Он усмехнулся, похоже, не до конца понимая, что я не шучу.
— Я все еще думаю, что ты обманываешь меня. Невозможно, чтобы эта ерунда из сказок про ведьм и мётлы оказалась правдивой.
Я прикусила губу, чувствуя, как губы расползаются в хитрой улыбке.
— Успокаивай себя этим.
Наверное, лучшего свидания на День святого Валентина и не придумаешь...