Глава шестая. Пепел на земле
Майкл стоял на краю того, что когда-то было его миром. Глазам не сразу удавалось уловить, где когда-то заканчивалась жизнь и начиналась смерть — теперь здесь было только пепелище. Радиационный дозиметр трещал постоянно, но не критично, словно из вежливости, будто и он понимал: поздно предупреждать.
Ветер скользил по тонким нитям похожим на траву, но из железа, по остаткам забора, по обугленным стенам — хрипел в железных швах, как умирающий зверь. На горизонте, на фоне ржаво-серого неба, чертила круги пара ворон. У них не было глаз — только пустые светящиеся отверстия, и свет изнутри был не природным, не земным. Казалось, эти птицы видели не глазами, а тенью. Их крылья были кожистыми, как у летучих мышей. В редких местах Джим заметил что-то смутно похожее на полевые цветы – серый извилистый «стебель» с кроваво-красными листьями и бутон, похожий на отцветший одуванчик или комок шерсти. Эти жуткие цветы поворачивались по ветру, как будто принюхиваясь. Майкл решил не задерживаться и двинулся к руинам своего бывшего дома.
Он прошёл внутрь — осторожно, словно боялся разбудить что-то. Балка под ногой хрустнула. Вспышка.
— Мам!.. — голос глухо вырвался из него, как пепел из трухи.
Безумный грохот и скрежет, звон бьющихся стёкол. Крик, и потом, звенящая тишина, тьма. Обрыв. Только фотография, летящая в воздухе, и чей-то зов сквозь грохот.
Он замер, отдышавшись. Воспоминания накрывали, как волна в ледяной реке — нельзя плыть, только ждать, пока отступит. Когда отпустило, пошёл дальше.
У границы участка соседей сохранился угол сарая. Доски почернели, крыша провалилась, но структура угадывалась. Здесь Майкл замедлил шаг.
Перед глазами всплыли картины — не такие резкие, как воспоминание о взрыве, а мягкие, солнечные, человеческие. Скот — в майке, с разводами пота под подмышками, спорит с ним, кто быстрее закрутит болт в сломанной косилке. Джессика — смеётся, наливая пиво. Где-то бегает их старший сын с шариками — день рождения, точно. Потом — юбилей её отца, самовар на крыльце, запах яблочного пирога, и старики, танцующие под радиопесню.
Сейчас — только тишина. И пепел.
Он вошёл в сарай. Там, где раньше стояли полки и висели инструменты, теперь зияли пустоты. Пол был выжжен до основания. Среди золы и обломков — две обугленные плоти. Обугленная рука одного из тел тянулась к чему-то. Рядом — металлический круг. Он присел, поддев его ножом.
Компас. Разбитое стекло, стрелка застыла на юг. Металл пепельный, но надпись сохранилась — «Jess to Scott — always home.»
Он не заметил, как на глазах выступили слёзы. Молча вынул походную лопатку, за остатками сарая наспех вырыл небольшую могилу и бережно уложил своих друзей. Вставил самодельный крест из штакетника, нацарапал ножом имена, коротко помолился и вернулся обратно в сарай. Там у Скота был небольшой подвал, где хранилось топливо.
Когда Майкл расчистил от завалов входной люк, его сердце ускорилось в надежде. Осторожно поднял крышку, и...
- Спасибо... - прошептал он - Вы спасли нас! Простите нас.
От радости он не сдержался и стал благодарить своих покойных друзей. В подвале стояли бочки с дизелем.
Майкл наполнил канистры топливом из двух бочек. Этого должно было хватить на месяц. Остальные, пока, трогать не стал, ещё пригодятся.
Дорога обратно была тише. Усталость давила, как гравитация.
Он почти не смотрел по сторонам, пока в какой-то момент не оступился. Пыль взметнулась, он упал на колено — и тогда увидел блеск. Тонкая цепочка, изломанная, как жила на песке. Протянул руку — золото. Медальон.
Он раскрыл его. Внутри — выгравированная дата. Его день рождения. И фото. Она — его мать. Её улыбка.
Майкл сжал медальон, как якорь. Только тогда понял: руки дрожат.
Добрался до своего бункера со своими трофеями. Внутри был дом. Он пах пылью и потом, но в нём дышали, жили. Это был дом.
Маргаретбуквально рухнула в его объятия и разрыдалась, сын тихонько сжал плечо, молчазабрал канистры и понёс в комнатку с генератором, давая возможность отцууспокоить мать. Все вопросы будут позже.