Диалог

- Ребят, я выйду покурить, пожалуй. Мне нужно успокоиться.

- Хорошо, без проблем

Мысли путались и их срочно нужно было разложить обратно, пока голова не разорвалась.Проделав короткий путь по коридорам из переговорной комнаты, я вышел на уступ пещеры. Может эта гора, в которой мы укрылись, и была заметной, но в надёжности и её незаметности на фоне остального пейзажа было трудно сомневаться.

Солнце давно село за горизонт, даже свет от него уже не было видно и над головой раскинулось красивое звёздное небо, хорошо видное, благодаря новолунию. Высокие горы с их снежными пиками радовали глаз своим умиротворением и лёгкие - чистым воздухом. Но не этот воздух был мне сейчас нужен.

Я закурил.

Всё, что происходит сейчас, при всём желании, казалось каким-то сном. Кошмарным сном. Твоя жизнь идёт своим чередом и тут на планету нападают какие-то синекожие девки-киборги, пудрят всем мозги, выворачивают их наизнанку, заставляя слушаться их и делают такие вещи, на которые не каждый серийный убийца решится. А вслед за ними, вообще неясно откуда, берутся шестиметровые рептилоиды и пытаются всех и вся спасти. Хотя не будь всего этого и поставь рядом девок и рептилий, я счёл бы за гадов именно последних.

И сколько людей погибло за непонятные никому вещи - синие наделали концлагерей и там, как говорят ящеры, "едят наши души". А на задниках таких лагерей, после их зачистки, мы находим наших друзей и родственников. Живых, но пустых. Они не говорят, не дышат, не едят. Просто тело. Живое, пока работают органы, но лишённое всяких мыслей, чувств, даже инстинктов. И это марево вокруг, будто смотришь на всё через разбитое зеркало, только вот искажается сам воздух. Ящеры говорили, что это "раны реальности", но как по мне - это у меня голова отказывается принимать весь кошмар, что происходит.

Из неё всё никак не выходит картина такой чистки. Наши спасли многих тогда, но когда проверяли участок за базой, то всё, что их ждало - лес. Земля там была усеяна мёртвыми и живыми людьми так густо, что и земли то не было видно. И на них стояли другие люди, что ещё не упали от смерти. Знакомый увидел среди стоящих своих родителей. Те просто не шевелились, даже еле дышали, осталась только мышечная память, но и та на нуле. Он пытался докричаться, но в их глазах не было и искры разума. Они были пустыми, стерильными.

Товарищ повесился после этого. Не выдержал.

И за что это всё? Что сделали люди? Нарушили галактический закон, появились не в то время? Синие едят души... а похоже, будто просто заставляют всё забыть, будто просто накачивают нас какой-то дрянью, что сводит с ума. И для чего это? Они редко пускают людей, как пушечное мясо или вообще как-то используют. Всё, что происходит - людей воруют, сопротивляющихся убивают, пойманных дурят и отпускают умирать. Для чего? Зачем?

И что ящерицам тут надо? Они просто месят синих и не дают нас поймать. Никак не используют наши ресурсы, свои подкрепления вовсе не получают, а нас натаскивают в ополчение и вместе с нами идут снова чистить эти лагеря или защищать от налёта тех, кого ещё не поймали.

Бессмыслица, бред. Я ничего не понимаю, а ящерицы только отмалчиваются или уходят от ответа. "Император обозначил путь и мы следуем. Цель - в конце пути. Иногда мы понимаем её на одном из его отрезков, но так или иначе - это всегда благо." - вот всё, чем они нас кормят. Якобы им сказали защищать нас и любую жизнь от синих. Как охранникам заповедника от браконьеров.

Я не верю им. Никому не верю...

Надо бы идти.

Выбрасываю сигарету, оборачиваюсь и тут замечаю краем глаза силуэт. По спине пробежал холод. Ощущение, будто спалили за чем-то неприличным и сейчас осудят, да по всей строгости. Поворачиваюсь обратно и вижу лишь темноту. Но не покидает чувство, что я тут не один. И тут глаза сами цепляются за странный отблеск на фоне безоблачного чёрного неба. Приглядевшись - понимаю, что передо мной в десятке метров стоит один из ящеров. Огромный, даже по меркам своих. Стоит спиной ко мне, а голова - вполоборота повёрнута и на меня смотрит его глаз.

Мурашки снова забегали по телу, ощущение такое, будто я голый на этом морозе. Хотелось провалиться, убежать. Почему-то было ощущение, что меня слышали, хотя я молчал.

Глаз ящера неотрывно смотрел на меня. Я видел только редкие прожилки алой радужки и красный отблеск зрачка. Внутри будто горел огонь. На мгновение страх стал невозможным, но потом меня вдруг отпустило. Этот огонь не обжигал. Он горел спокойно и ровно. Он дарил тепло, уют и умиротворение.

Мне захотелось подойти ближе. В голове всё ещё ясно висели вопросы, что мучали меня и отчего-то мне думалось, что именно сейчас стоит снова задать их.

Я подошёл и стал сбоку от пришельца, взглянув с горного уступа туда, куда он стоял телом. Горы стремительно уходили вниз, их складки, полные снега, переходили в редкие деревья, а те - в густой лес. Сейчас ведь лето - жизнь кипит. И в лесу под ногами она тоже кипела. Сновали лисицы и совы, охотясь на зверьков поменьше, стрекотали сверчки, сидя на листьях густых крон деревьев. И всё это - живёт. Подчиняется законам жизни, мироздания. Всё это - часть того мира, в котором мы живём.

Я обернулся на ящера. Не понимаю, что вызывает во мне такое чувство умиротворения рядом с ним. Ведь он огромен - метров шесть, не меньше. Смотрит просто перед собой, куда-то в небо. В свете звёзд его чёрная, как смоль, шкура отблёскивает почти незаметно, но и по этим бликам ясно - у него могучее телосложение. Гигантские, обычно достающие до колен руки, были сложены за спиной, но всё так же напоминали безволосые туши чёрных быков. Так же могуче выглядит и его тело, испещрённое буграми мышц, как и ноги наверняка, скрытые подобием накидки из толстой кожи. Этот ящер был "одет" очень просто - на нём была лишь набедренная повязка до пола, больше похожая на юбку. Как и у всех ящеров выращенная, будто бы из тела. Обычно они носили больше таких "одежд" или, правильнее сказать - "покровов". Но только он был одет так просто. И эти необычные простота, сила и спокойствие, были каким-то непонятным мне сочетанием.

Он повернул голову ко мне, и я посмотрел уже в оба глаза существа. Огонь всё ещё горел, но более рвано, беспокойно. Мне захотелось отвернуться и взглянуть на звёзды. Он ведь тоже оттуда. Где-то там его родные и близкие, друзья, что ждут его и тоже боятся, что не дождутся. Он такой же, как и я.

Насколько я помню из рассказов тех, кто с ними говорил - живут ящеры ОЧЕНЬ долго. За всю историю человечества не сменилось и одного поколения. И как же много он видел? Как много пережил?

Я снова оглянулся на молчаливого ящера и только сейчас заметил, что он выглядел явно старше своих лет. Опущенный на лес взгляд, видимый мне, выражал возраст древнейшего и мудрейшего старца. Даже по меркам своих, не говоря уж о людях.

Он видел синих и точно давно с ними борется, но мне всё ещё решительно непонятно, за что? За ясность нашего ума?

И снова тепло огня его глаз посетило мои - оно горело очень тускло, печально. В его глазах читалась великая боль. Боль мириад неспасённых жизней. От этой боли мне стало невыносимо, и я отвернулся. Взгляд снова зацепился за лес. Живой и прекрасный. Не такой, как вокруг синих. Они словно выпивали жизнь из всего, чего касались. Всё просто забывало, как жить. Будто теряло внутреннюю энергию, мысль ЖИТЬ, теряло Душу.

И чем больше было синих, тем больше были эти бездушные безумные пятна. И марево, вечное бесформенное марево над их лагерями, словно состоящее из сломанного стекла, но без границ и трещин. Это марево было не цельным - оно тянулось во все стороны, как бесформенная амёба, пыталось достать до любой жизни, пыталось срастись с другими маревами.

И чем больше было марево, тем больше было синих, тем меньше было жизни вокруг. Даже воздух становился каким-то неправильным. Газовый состав всё тот-же, но им невозможно надышаться. Как снегом нельзя напиться. И рядом с ним - всегда безумно холодно.

А с ящерами всегда было тепло. Если где-то была жизнь, даже под носом синих - там точно есть эти ящеры, за которых эта жизнь цепляется. Они словно и сами источают жизнь. Своими тёплыми горящими глазами.

Я смотрел на лес и был как никогда спокоен. Я всё понимал - ящеры пришли не только к нам, как и синие. Они опоздали, не успели нас защитить, но старались. И мы такие не одни. К синим подходили подкрепления. А если они приходят сюда, значит в этом бесконечном космосе могут прийти и ещё к кому-то. И ящеры пытаются успеть ко всем. Чтобы не дать синим свести с ума других.

Голова кипела, как вода, вылитая на раскалённую сковороду, но всё становилось на свои места. Картина собиралась так, как я не ожидал и не мог её увидеть сам. И тут мне стало неспокойно.

- Ты со мной говоришь? - спросил я ящера, обернувшись. До этого я никогда не говорил с ними. Я лишь слышал от кого-то то, что им говорили ящеры.

Гигант же смотрел на меня уже со спокойным и мягким огнём. Огнём, горящем в хорошо сложенном костре, что не угаснет и в ливень. Надёжным и тёплым пламенем ясности и трезвости ума. Я никогда не слышал разговоров ящеров, потому что они не говорят.

 Никогда.

Они лишь мыслят. Общаются образами, взглядами, понятиями. Через которые всякий доходит до истины сам и оттого понимает её лучше, чем если бы ему попытались её донести. Яснее, чем может объяснить любой язык.

- Кто ты? - упорно задал я уже другой вопрос, чувствуя, что на предыдущий мне ясно ответили. Но осознания не было. Я не понимал. Смотрел на него и видел лишь чёрного гиганта, теряющегося в звёздном небе над моей головой. Лишь его алые глаза могли привлечь внимание того, кто знал, куда смотреть. Он не просто старый ящер. Он - древний. Пусть тело и могуче, но печаль глаз его всё же выдавала. Так смотрят те, кто видел слишком много, чтобы хотелось жить и те, кто понимает, что уходить им ещё слишком рано. Что без них не обойдутся. Это смесь печали и спокойствия, осознания вечности и принятия своего пути.

За спиной ящера появилась их самка, оборвавшая полёт моей мысли. Их женщины, пусть и иные от человеческих, были необычайно красивы из-за своих фигур и гибкости тел. Мало кто из людей испытывал к ним хотя бы безразличие, не говоря уж о каком-то отвращении, что почти считалось нонсенсом.

Женщина поклонилась ящеру, и мне пришло осознание. На базе, среди тех, кто общался с ящерами, ходил слух, что они прилетели не простой командой. Что среди них был кто-то знаменитый. Кто-то бесконечно важный ящерам. Кто-то, на кого они равнялись, кто их поддерживал и ими руководил.

И он стоял сейчас передо мной.

Император. «Тот, кто видел путь. Тот, кто направлял, ведя» - как о нём отзывались ящеры.

Ящеры недолго смотрели друг на друга и вскоре ушли. На прощание гигант одарил меня взглядом. Последней искрой его глаз - искрой надежды на Жизнь. Что через всё отчаяние и лишения мы пройдём стойко и возродимся.

Эта мысль была последней, что осталась в голове, после того, как он скрылся в недрах базы, оставив меня наедине с собой, своими мыслями.

Я выбросил недокуренную сигарету. Больше не хочу курить. Никогда в жизни. Зато точно знаю, что мне нужно делать. Жизнь всё же обрела направление.