Ⅲ. Наказание.
я хотела быть
девочкой с цветами в волосах
а стала той
что прячет кровь на запястьях
под кружевами чужой вины
𓇢𓆸
Громкое карканье раздавалось прямиком в моей комнате. Слишком шумное и слишком надоедливое. Голова в одно мгновенье пронзилась ужасной пульсирующей болью, отчего я нахмурилась, издав протяжный стон. Больше всего после вечеринок я ненавидела похмелье, и по обыкновению первая мысль, всплывавшая в моих мыслях, была: «Я больше не пью». Но сегодня всё иначе, первой мыслью стало то, что я уснула на лестнице гостиной Рейвенкло. Я подорвалась, оказавшись в своей кровати, недоумённо оглядывая обстановку комнаты, отчего голову пронзила очередная вспышка боли. На тумбочке лежала таблетка, а рядом стакан с водой.
Мгновенно потянувшись к стакану с водой, я запила таблетку, а затем уставилась в одну точку в попытках прийти в себя. Я не знала, сколько прошло времени, но из транса меня вырвало очередное громкое карканье. На подоконнике у распахнутого настежь окна сидела чёрная ворона, изучая меня взглядом. Я смотрела на неё с тем же вниманием.
— И тут меня нашла? — вымученно улыбнувшись, я встала с кровати, приблизившись к птице. — Тебе наверняка было трудно искать меня, — коснувшись пальцем её головы, я погладила чёрные перья.
𓇢𓆸 Flashback𓇢𓆸
Тишину раннего рассвета, когда последние звёзды ещё не успели угаснуть, а первые лучи лишь намечали светлые полосы на востоке, разорвало тревожное карканье.
Ещё с детства я была той самой странной девочкой, что тащила в дом каждого покалеченного зверька. Не было в округе ни одной птицы со сломанным крылом, ни одного ёжика, обжёгшего лапки, ни даже гадюки, которую кто-то хотел прибить лопатой, чтобы я не выходила к нему навстречу с мазью и полным решимости взглядом. Это было сильнее меня.
Я сбросила одеяла, накинула на ночную рубашку первый попавшийся свитер и босиком выскользнула из дома. Карканье, жалобное и настойчивое, вело меня по росе к самой кромке леса. Там, на краю поляны, где тень уже не была такой густой, сидела ворона. Она не пыталась улететь. Просто сидела, прижавшись к земле, а одно её крыло неестественно отвисало, тёмное перо касалось влажной травы.
Я подошла медленно, не скрываясь. Она встретила меня взглядом — чёрным, блестящим, полным такой немой, животной боли, что у меня в груди всё сжалось. Я знала этот взгляд. Знакомилась с ним слишком часто. Я присела на корточки, не сводя с неё глаз. Потом осторожно, без резких движений, протянула руку. Не для того, чтобы взять — просто дать понять. Ворона не клюнула. Не отпрянула. Она замерла, и в её неподвижности читалось не доверие, а бесконечная усталость от страха.
— Всё хорошо, — прошептала я пустому лесу. — Всё будет хорошо.
Потом были долгие часы ухода. Я сбегала домой, принесла воду, тряпки, мазь, которую сделала сама из разнотравья собранное в лесу мною. Возвращалась, боясь, что её уже нет. Но она была там. Ждала. Я обработала сломанное крыло, наложила шину из двух палочек и полоски от своей старой юбки, соорудила из соломы и сухих листьев подобие гнезда под крыльцом. Ворона позволяла это. Терпела. Лишь иногда издавала тихое, хриплое карканье, когда я нечаянно причиняла боль.
Так началась наша странная, молчаливая дружба. Она не улетала. Я не прогоняла. Она выздоравливала под моим присмотром, а я — под её чёрным, неотрывным взглядом.
𓇢𓆸
И вновь пронзительное карканье, но взгляд её чёрных глазок устремился на часы.
— Вот же чёрт! — я поняла, что опоздала на оборону от тёмных искусств.
Наспех проведя все водные процедуры, я надела первые попавшиеся вещи и, хлопнув дверью, побежала вниз по лестнице. Длинные, витиеватые коридоры сводили с ума, я блуждала по ним вот уже долгих тридцать минут, когда наконец-то-таки нашла нужную дверь. Едва моя рука потянулась к ручке, как вдруг та сама распахнулась, выпуская наружу студентов, что-то бурно обсуждающих. Дождавшись, пока все выйдут, я юркнула в кабинет прежде, чем успела придумать оправдание.
Остановившись в проходе на некоторое время, я судорожно пыталась придумать хоть что-то, но попытки не увенчались успехом. Откинув часть волос назад и сделав несколько шагов вперёд, я привлекла внимание профессора, который прежде стоял спиной. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась лёгкая усталость. Он медленно опустил мел и сложил руки на груди, внимательно наблюдая за мной.
— Мисс Шеферд, — начал он мягким, но твёрдым голосом, — я рад, что вы наконец решили присоединиться к нам. Однако, уже началась четвёртая неделя занятий, и вы ещё ни разу не присутствовали на моих уроках. Могу я узнать причину вашего отсутствия?
Я никогда раньше не испытывала чувства стыда, и сегодня, кажется, был день открытий. Мои глаза смотрели на профессора, однако пальцы стали заламывать край брюк.
— Не стану лгать или придумывать оправдание... — начала я с хлипкой долей уверенности. — Но впредь буду появляться на занятиях вовремя.
Профессор Люпин улыбнулся и, подойдя ближе, продолжил:
— Рад, что вы выбираете честность, Лили. У вас ведь нет следующего урока?
— Нет, — я завела руки за спину в попытках унять их неконтролируемое заламывание.
— Тогда я хочу, чтобы вы помогли мне с подготовкой материалов для следующего занятия. Это займёт немного времени, но, надеюсь, поможет вам лучше понять важность моей дисциплины и немного влиться в проходящие лекции.
Кивнув, я почувствовала, как щёки начинают пылать. Я проследовала за Римусом, который уже начал собирать книги и свитки.
— Давайте начнём с этих, — Люпин улыбнулся и передал мне стопку книг, — их нужно разложить по темам. А я пока подготовлю зелья для практического занятия.
Перебрав небольшую часть книг и фолиантов, я отвлеклась на собственные размышления о профессоре, который время от времени ходил по кабинету с разными ингредиентами для зелья. Профессор Люпин был для меня загадкой. С первого дня нашего знакомства я заметила, что он отличался от других преподавателей. В его глазах всегда была какая-то особенная теплота и понимание, которые редко встретишь у других. Было в нём что-то, что притягивало, что позволяло душе раскрыться. Я вдруг поймала себя на мысли, что первые искрение эмоции вызвал именно он. «Лили-Элизабет, немедленно прекрати!». Взявшись за другую стопку я вновь принялась за работу.
Я перебрала так много книг и фолиантов, что на долю секунды отвела взгляд на серое свинцовое октябрьское небо. Лишь на долю секунды мне показалась метка Тёмного Лорда, но проморгав, я обнаружила, что это обыкновенные тучи сыгравшее с моим воображением злую шутку. Это мгновение вернуло мне воспоминания о том, зачем я здесь и какое деяние должна сотворить.
Моё сердце сжалось от страха и тревоги. Мысли о долге теперь не давали покоя. «Почему я не могу справиться? Почему я всегда чувствую, что подведу всех?». Но так и было. «Кто пойдёт за мной, кто встанет на очернённую беспросветным туманом тьму?» Я знала, что никто. Ведь между добром и злом всегда выбирают добро. А меня будут считать змеёй в рюшах, что «намерено» подобралась к ним, чтобы уничтожить. «Но как быть, если всё не так? Как быть, если впервые за восемь лет у меня получалось быть искренней?»
Каждый раз, когда я оставалось одна в комнате и бралась за учебники, меня охватывало чувство беспомощности. Я боялась, что не смогу оправдать ожидания тёти, которая так много сделала для меня. Я боялась, что разочарую своих друзей, которые верили в меня и поддерживали меня на каждом шагу.
«Я не на своём месте,» — повторяла я про себя. «Я не заслуживаю быть здесь».
Эти мысли терзали меня день и ночь. Я чувствовала, как долг давит на мои плечи, не давая дышать свободно. Я боялась, что мои усилия никогда не будут достаточными, что я всегда буду оставаться в тени своих неудач, а в конце концов лишусь всего.
— Всё в порядке? — погрузившись глубоко в себя, я не заметила пристального взгляда Римуса.
— Профессор, — неожиданно начала я, — вы когда-нибудь чувствовали, что вас что-то сдерживает? Как будто внутри вас есть страх, который не даёт вам двигаться вперёд? — Люпин посмотрел на меня с интересом и пониманием.
— Да, Лили. Я думаю, каждый человек сталкивается с внутренними страхами.
Я кивнула, ощущая, что мои собственные страхи будто начинали выходить на поверхность желая быть увиденными.
— Я словно мчусь с высокой горки и не могу остановиться.
— У них всегда есть свой конец, и, к сожалению, чем они выше, тем больнее падать.
— Боюсь если я упаду, то всё вокруг меня разрушится, — я печально улыбнулась.
Люпин улыбнулся в ответ и положил руку на моё плечо.
— Лили, страхи — это естественная часть жизни. Они могут быть очень сильными, но важно помнить, что они не определяют нас. Мы можем преодолеть их, если будем верить в себя и свои силы. Если рядом будут близкие и верные друзья, всегда готовые подставить своё плечо.
Я задумалась над его словами.
— Как вы справляетесь со своими страхами?
— Я стараюсь помнить, что каждый день — это новая возможность, — ответил Люпин. — Я учусь на своих ошибках и стараюсь не зацикливаться на прошлом. Важно окружать себя людьми, которые поддерживают и верят в тебя. И, конечно, не бояться просить о помощи, когда это необходимо.
Внутри снова разлилось тепло, которое, кажется, называлось — уют.
— Спасибо, профессор, — тихо сказала я. — Ваши слова действительно помогают.
Римус улыбнулся и кивнул.
— Я рад, что смог помочь, Лили. Помните, что вы не одиноки в своих страхах. И всегда можете обратиться ко мне, если вам понадобится поддержка.
Мои щёки вновь обдало волной жара. Мы проговорили ещё некоторое время, а после я собрала вещи и попрощавшись с Римусом покинула кабинет.
— Ну наконец-то, — за моей спиной послышался голос Малфоя.
— Драко? — от неожиданности я резко обернулась, будто меня застали за чем-то непристойным.
— Делаешь успехи, Шеферд? — он ухмыльнулся. — Впервые назвала меня по имени.
— Чего тебе, придурок? — в ответ на моё обыденное выражение Малфой издал смешок.
— Громлайт велела тебе явиться в Лютный переулок. Я пойду с тобой.
Нутро неожиданно сковал страх, тошнота вязким комом подступила к горлу, и хотелось бы мне привычно съязвить Драко, но я даже была рада, что встречусь с ней не один на один.
— Хорошо, — его явно смутил мой ответ, однако он молча кивнул и мы направились в сторону Хогсмида.
Когда мы покинули стены замка, я поёжилась натягивая мантию сильнее. Октябрь выдавался на редкость прохладным. Идти в тишине я не могла, потому что занималась ужасным самокопанием, которое съедало меня всё активнее.
— Она передала послание через твою семью? — я перевела взгляд на Драко.
— Да, отец прислал сову.
Мне хотелось развить тему, поговорить хоть о чём-то, но Малфой упрямо молчал. Мы толком не оставались наедине, а потому я не знала его практически ни на грамм. Не считая собственных размышлений, конечно.
— Почему ты приходишь на вечеринки?
— Что, прости? — он нахмурился, переводя взгляд на моё лицо.
— Я имела в виду то, что ты безучастен в них. Как молчаливый наблюдатель, в то время как другие танцуют и выпивают...
— Или надираются хересом, как ты, Лили? — на его губах заиграла хитрая, самодовольная улыбка свойственная Малфою.
— Я уснула на лестнице, а проснулась в своей комнате... — нахмурившись, я пялилась под ноги, прокручивая в голове вчерашний вечер. Но после того, как я сидела на лестнице — ничего.
— Изумительно, Шеферд. Просто изумительно, — он шумно выдохнул, потирая лоб. — Кажется, тебе стоит хоть немного контролировать себя на вечеринках. Хотя нет, как ты говорила... «Разберусь сама»?
— Прекрати, — я бросила на него раздражённый взгляд.
— Я отнёс тебя в комнату, — сухо, почти неслышно бросил Малфой.
— Спасибо, — единственное, что я смогла из себя выдавить, прежде, чем уткнуться в шарф сильнее и сунуть руки в карманы мантии.
Мне действительно нужно было следить за мерой выпитого алкоголя, однако каждый раз, когда хоть капля попадала внутрь, мне рвало крышу от дурманящей свободы. От того, что я не встречусь с гневным взглядом Громлайт и не буду заперта в комнате неделями. Я могла сбежать с уроков, пойти в Хогсмид за покупками, смеяться с Пэнси и Тео до коликов в животе, бросать гневные взгляды на Малфоя и нежиться в дружеских объятиях Забини. Я могла жить, дышать полной грудью и испытывать настоящие эмоции.
Всю свою сознательную жизнь я существовала без этого. Без любви, поддержки, ласковых слов и элементарных тёплых взглядов. Меня растили как воина, готового положить голову на плаху во имя чистоты крови. Во имя того, чтобы угодить принципам тёти! Я никогда прежде не задумывалась о своих принципах и понятиях, а жила так, как мне велели. И что я имела в Лощине ведьм, куда так сильно хотела вернуться первые несколько дней? Чёртову тьму, которая омрачила мою душу! Я не понимала, что можно испытывать нечто другое... что-то кроме ярости, гнева и ненависти, которые пропитали каждый уголок поместья Мракс.
Внутренняя ненависть стала охватывать тело, мне хотелось развернуться и бежать в замок. Влететь в объятия Забини и слушать ужасные шутки Нотта, под которые смех Паркинсон не умолкал. Чёрт возьми, даже Малфой сидел бы рядом, время от времени натягивая улыбку от очередной мрачной шутки. Три с половиной недели разрубили мою жизнь на до и после, и признаться честно, вернуться к прошлой жизни было одним из самых страшных ночных кошмаров. Мне нравились лекции, практические занятия по зельеварению, нравилась библиотека в которой я любила засиживаться. Я шагала так, будто Громлайт сейчас же забёрет меня из школы и запрёт в моей комнате до конца дней.
Моя рука непроизвольно вцепилась в предплечье Драко и остановилась. Я подкожно ощущала опасность от этой встречи, знала, что ничего хорошего ждать не стоит, и такое появление явно не для похвалы или разговора о том, как сильно Мракс соскучилась по мне. Малфой недоумённо посмотрел на меня.
— Что? Что-то не так? — его голос звучал едва-ли высокомерно.
— Я... — «не хочу идти, давай вернёмся», хотела сказать я, но произнесла совершенно иное: — Закружилась голова, можем идти.
— Если плохо себя чувствуешь, я явлюсь один. Тебе нельзя трансгрессировать в таком состоянии.
— От твоего появления ей легче не станет. Громлайт нужна я.
— Мы почти на месте и если тебе плохо...
— Просто давай покончим с этим.
Наша трансгрессия в Лютный переулок была до ужаса напряжённой. Оба знали, что это место полно опасностей и тайн, и нам следовало быть предельно осторожными. И по мере приближения к месту назначения, тревога внутри росла. Отвратительная привычка показывать всем видом, что я в порядке, в последнее время всё чаще надоедала, ведь теперь я испытывала совершенно другой диапазон эмоций.
Мы с Драко натянули капюшоны мантий посильнее, чтобы скрыть лица. Драко, с его холодным взглядом, выглядел ещё более мрачным в тени узких улочек переулка, однако двигался он уверено, чего не скажешь обо мне. Я шла так, будто бы меня тащили на собственную казнь.
Когда мы вошли в нужный переулок, атмосфера вокруг изменилась. Узкие улочки, тёмные витрины магазинов и редкие прохожие создавали ощущение опасности. Мы передвигались быстро, стараясь не задерживаться на одном месте и не привлекать внимания. Знали, что любая ошибка может стоить дорого.
Вместе мы направились к одной из скрытых лавок, где меня и ждала тётя. Когда дверь скрипнула я невольно поёжилась, но всё же юркнула внутрь. Нас встретил кто-то из сбежавших заключённых Азкабана и когда я показала лицо жестом показал следовать за ним. Драко направился вслед за мной, однако незнакомец остановил его.
— Только мисс Мракс.
— Сейр. — отрезала я, оглянувшись на Драко с сощуренным взглядом. — Останься тут, пожалуйста.
Мой голос не дрогнул, при невероятном количестве приложенных усилий. Теперь я трезво понимала, что меня ждёт и зачем эта встреча. В особенности, когда тётя ограничивается лишь моим присутствием. Стоило мне появиться в комнате, как дверь, с помощью магии захлопнулась.
— Мерзавка! — на моей щеке остался пылающий след ладони Громлайт. — Кажется ты забыла для чего я отправила тебя в это гнусное место! Следует напомнить?! — её ногти неистово впились в моё плечо, оставляя там раны.
— Я помню для чего я там, — мой холодный тон взбесил Мракс ещё сильнее.
В это раз удар пришёлся с большей силой, отчего я, не удержав равновесия, свалилась на пол. Бороться было бессмысленно, я лишь принимала уготованное тётей наказание. Она презрительно осмотрела меня, схватив за волосы на затылке.
— Я убедилась в том, что в твоей пропитанной алкоголем голове не осталось ничего кроме проклятых вечеринок и жалких нарядов, которые ты покупаешь с Паркинсон!
— Мои... однокурсники чистокровные, — слово друзья говорить было крайне опасно.
— Я отмечу ещё раз, дрянная ты девчонка, — очередной удар, от которого из носа стала стекать тонкая струйка крови. — Ты лишь вечная слуга Тёмного Лорда! И ты запомнишь это хорошенько!
В её руке блеснуло остриё клинка и когда холодный металл коснулся моей кожи я закричала. Так, как не кричала никогда прежде. Я ощущала каждое движение, каждый миллиметр запястья пылал огнём и адской болью. Из глаз текли слёзы, а за каждое всхлипывание остриё врезалось глубже.
Когда весь кошмар закончился, Громлайт грубым жестом поставила меня на ноги и толкнула в спину к двери.
— Проваливай! И помни, что у меня везде есть глаза.
На негнущихся ногах я едва смогла опустить ручку двери, настолько Мракс лишила меня сил. Когда дверь немного приоткрылась, я встретилась с испуганным взглядом Драко, которого удерживал тот, кто вёл меня к Громлайт. Грубо вырвав руки из хватки, Драко поспешил в мою сторону, когда я, сделав шаг, чуть не свалилась на пол, но вовремя удержалась за ручку двери. Его руки подхватили меня за предплечья, помогая держаться на ногах.
— Следи за ней лучше, Драко.
Одарив его ледяным взглядом тётя покинула стены лавки скрипнув дверью. На моей руке сочилась кровью метка пожирателя смерти вырезанная семейным кинжалом Мракс.
— Лили, я...
— Верни меня в школу, Драко, — его глаза впервые смотрели на меня вот так, с сожалением и печалью, никакого высокомерия, только искренность. — Прошу...
С моих сухих губ сорвалось то, что я никогда не произносила. Мольба, за которую я себя не осуждала.
𓇢𓆸
Драко пытался помочь, нанёс на моё лицо чары, которые перекрыли все гематомы и кровоподтёки на коже, купил в лавке зелье скорейшего восстановления и напоил меня этой гадостью.
— До дна, Лили! — его командный голос вызывал лёгкую усмешку на моих губах.
— Ты хоть раз пробовал эту дрянь на вкус?
— Пробовал. Пей давай, — он придерживал меня под локоть, видимо всё ещё не уверенный, в моей устойчивости.
— Кто бы мог подумать, что в таком придурке как ты, столько заботы? — я снова ухмыльнулась постепенно приходя в норму. На услышанную фразу Малфой закатил глаза.
— Значит чувствуешь себя лучше, идём.
Немного резче он потянул меня по тем же переулкам, по которым мы шли к Лютному, только теперь обратно. Я шагала более уверено под действием зелья, а раны болели в разы приглушённее. В целом, я уже не нуждалась в поддержке Драко, но он не убирал руку и я решила оставить всё как есть.
В конце концов мы трансгрессировали к Хогсмиду, а после добрались и в школу. Натянув рукава мантии сильнее, я тряхнула плечами, надевая очередную эмоциональную маску. Как раз у входа в гостиную нас встретила Паркинсон.
— Малышка Лили! Я не видела тебя со вчерашнего вечера, где ты пропала?
— Опоздала на очередное занятие по обороне, а после помогала Люпину, отрабатывая свои прогулы, — одной рукой я показала в воздухе кавычки.
— А затем я украл её, чтобы вы снова не придумали повод для очередной вечеринки, Пэнси, — в разговор влился Драко, заостряя внимание на этом предложении.
— Не знаю как вы, а я сегодня планирую напиться.
Проскочив мимо ребят в гостиную, я услышала недовольный вздох Малфоя и радостный возглас Паркинсон.
Вечеринка меня мало интересовала, скорее не интересовала вовсе. Только не сегодня. Стащив со стола бутылочку хереса, я направилась куда-то, где могла бы побыть наедине с собой. Ноги сами привели меня к месту, в котором я не была прежде и кажется этим местом являлась астрономическая башня, о которой я не раз слышала в разговорах. Холодный ветер пробирал до костей и за это я любила осень. Холод всегда нравился мне в разы больше, а осень была любимым временем года.
Опустив локти на перекладину, я стала рассматривать ночной Хогвартс. Даже в сумраке он был особенным. Открыв бутылку я сделала несколько жадных глотков, в попытках заглушить отвратительную боль, которая поселилась в руке. Вместе с каплей стекавшей по уголку губ, из моих глаз потекли и слёзы.