Падший ангел

Чонгука не было видно уже несколько дней, раны Тэхёна почти затянулись. Раны были заметны, но болели уже не так сильно, поэтому парень решил выйти с больничного. Теперь никто не мог его остановить.

В один из рабочих дней Ким взял ночную смену. Он любил работать именно в это время: мало людей, мало суеты, царящая тишина, да и Бан Чан уходил вовремя — старику давно следовало отдохнуть. В последнее время тот работал почти в две смены, потому что полностью доверял кафе только Тэхёну.

Заведение не было круглосуточным, но закрывалось достаточно поздно, в три часа ночи, а открывалось в семь. Бан Чан установил такой график потому, что в молодости часто попадал в ситуации, когда за полночь, будучи смертельно уставшим и голодным, он мог купить лишь какую-нибудь закуску в круглосуточном магазине, гробя себе желудок. Когда появилась возможность открыть своё кафе, он решил позаботиться о новом поколении — о тех, кто так же нещадно эксплуатирует себя, совмещая учёбу с работой и заканчивая всё глубокой ночью.

— Тебе точно лучше? — Бан Чан всегда переживал за юношу. Ночные смены, постоянная апатия... Он был искренне рад, когда друг работника позвонил и сказал, что Тэхёну нужно взять больничный и отдохнуть. Не колеблясь, Чан согласился и наказал не выпускать парня до полного выздоровления. Мужчина посмотрел на улыбающегося Тэхёна и принялся помогать убирать посуду.

— Чан, со мной всё в порядке. Меня не было несколько недель, я здоров, да и ты выглядишь уставшим. Нужны тебе эти две смены?

— Если дети не могут позаботиться о себе, то о них позабочусь я, — усмехнулся Бан Чан и скрылся на кухне, унося с собой поднос. Он и вправду изрядно вымотался: не высыпался, а клиентов в последнее время было много.

Тэхён посмотрел вслед боссу. Он искренне восхищался доброте этого человека. Многим родителям сегодня безразлично здоровье собственных детей, их волнуют только оценки, а Чан заботился о чужих и незнакомых. Таких людей в современном мире осталось мало. Когда-нибудь Тэхён обязательно узнает, что побудило босса поступать именно так, но не сейчас.

Вскоре Бан Чан вышел из кухни, натягивая пальто и поглядывая на сотрудника.

— Если что — звони, пиши, я всегда на связи. Если кто-то вдруг решит нас ограбить, брось всё и беги, не геройствуй. Ясно? — Бан Чан серьёзно посмотрел на парня, который в ответ лишь закатил глаза.

— Чан, я не в первый раз остаюсь на ночную смену, все правила знаю, — он подошёл к боссу и похлопал его по плечу. — Иди уже и выспись как следует. Надо будет, я утром открою и поработаю, а ты приходи после обеда.

— Эй, — лицо Чана скривилось, будто его только что оскорбили, — глупостей не говори. Завтра в обед ты уже будешь дома и спать. Ясно?

— Хорошо, босс. Иди уже, — Тэхён подтолкнул к двери болтливого Чана, который на ходу продолжал бубнить о безопасности и о том, что, если Тэхён устанет, можно закрыться пораньше. — Пока! — парень закрыл дверь прямо перед носом у Бан Чана.

— Несносный мальчишка, — Чан усмехнулся, вспоминая свою молодость, он был таким же. Покачав головой, мужчина зашагал по направлению к дому.

Избавившись от надоедливого босса, Тэхён взглянул на часы. Близилась полночь, посетителей не предвиделось, а значит, появилась возможность спокойно убраться. Взяв швабру и ведро, парень принялся за работу: вымыл полы, протёр столы, перемыл посуду. Он никуда не спешил — клиенты, как и не приходили, так и не появлялись.

Тэхён соскучился по своей работе. Она была первой, что приносила удовольствие и хороший доход. С остальным персоналом парень общался мало, да и состоял он всего из трёх человек. Чан был избирательным и не пускал за стойку кого попало — только тех, в ком видел доброту и искреннее желание сделать мир хоть немного лучше.

В Тэхёне Чан разглядел непонимание злых поступков других людей — потому его и взяли почти сразу. Логика была проста: если человек не понимает чужих дурных действий, значит, и сам так поступать не станет.

Вот и пробило три часа ночи. Тэхён перевернул табличку с «открыто» на «закрыто», погасил свет в главном зале, оставив только кухню и раздевалку. Собрав мусор, он отнёс его к контейнерам за зданием.

— Ночь сверкает, луна блистает, а я одинок, — хриплый, тягучий голос заставил Тэхёна замереть. Голос был знакомым, но не сразу понятно — чей. Выбросив мешок, парень заглянул за мусорные баки.

Прижавшись к стене, блондин допивал что-то из бутылки и продолжал своё пение. Узнав сидящего, Тэхён закатил глаза и присел рядом. Ким всё это время переживал за хранителя — вдруг с ним что-то случилось? — и ему было стыдно за слова, произнесённые при последней встрече. Всё-таки Чимин был его хранителем, а не врагом.

Тэхён с сочувствием посмотрел на пьянчугу. Нельзя было с ним так обращаться — он просто искал поддержки.

— Почему так больно? — ангел стеклянными глазами уставился на Тэхёна, словно потерянный котёнок. — Я же не смертный, почему чувствую всё это? — Чимин тяжело вздохнул и откинул голову на холодную стену.

Тэхён не мог дать ответ — он и сам не понимал, почему испытывает подобное уже больше десяти лет. Повторив жест ангела, Ким перевёл взгляд на бутылку в его руках. Чимин недовольно цокнул языком, обнаружив, что та опустела.

— Ты же вроде распознаешь ложь, — ангел прикрыл глаза, — скажи мне, я вправду его любил или внушал себе это? — Тэхён его последняя надежда на поиск ответа. Если смертный скажет, что это ложь, Чимин успокоит себя, а если правда, то у него ещё есть небольшой запас крепких напитков.

— Если ты сам не знаешь правду про свои чувства, то другие не могут указать тебе ответ. Ты сам должен понять, что чувствуешь, — Тэхён посмотрел на слёзы Чимина, что медленно стекали по его щекам и падали на плечи, — я могу сказать, что вся боль в твоём сердце — это мираж, но от этого она не перестанет делать больно. Но я могу выслушать и утешать тебя.

Чимин посмотрел на подопечного, как на дурака, но, получив ободряющий кивок, всё равно начал свой рассказ. Ему уже нечего терять.

— Знаешь, я всю сознательную жизнь потратил, чтобы не разочаровать отца, людей вокруг меня, хотел пробиться к хранителям, а оттуда в архангелы, — ангел усмехнулся своим детским мечтам, — а может в будущем и вовсе занять место отца. Наивный дурак. Но потом я увидел его, ангела, что пал из-за помощь смертным, — парень мечтательно поднял взгляд к небу.. — Ему было плевать на мнение окружающих, в особенности на тех, кто против него. Он хотел — он сделал. Его наказали, но он пробился в высшие демоны, он из боли и предательства сделал силу, свою победу, — Тэхён внимательно слушал и следил, как грустное выражение лица хранителя постепенно сменялось мечтательным. Будто он стоял перед ним. — Это стоит не только восхищение, но и благотворение. Он был моим кумиром, моей любовью, смыслом жизни... — взгляд ангела опустился на потрёпанные кроссовки. Чимин словно гас на глазах, казался полностью сломленным, — а может, я его и не любил, хрен уже знает. Я такие сцены с ним воображал, что и не скажешь, что я ангел. Возможно, это была не влюбленность, а просто дикое желание быть вытраханым им, — ангел поднял маленький камешек и со всей злостью кинул его в стену напротив, — не ебу. Но ты представляешь, когда дело всей твоей жизни — поймать его внимание, хотя бы почувствовать на себе взгляд его тёмных глаз — оказывается пустой тратой времени? — Чимин дважды стукнулся затылком о стену и накрыл глаза ладонью. Он и вправду был наивен. Самое ужасное, что Юнги оказался прав в каждом своём слове. — Все твердят, что он на тебя и смотреть не станет, а ты всё равно пытаешься, лезешь из кожи вон, потакаешь всем его прихотям, лишь бы он заметил. Не задаёшь лишних вопросов, просто делаешь, как послушная собака на побегушках. Устаёшь, выматываешься, а вместо «спасибо» на тебя кричат за малейшую оплошность. Брат встаёт не на твою сторону, мать смеётся, а отец... отец готов пронзить меня своими стрелами, лишь бы я заткнулся. А потом появляешься ты, — Чимин злостно ткнул пальцем в сторону Тэхёна. — И он сдувает с тебя пылинки! Почему? Потому что ты смертный? Потому что можешь умереть? Так я тоже могу! — С каждым словом его голос становился громче и отчаяннее. Казалось, этот смертный забрал у него всё. — Но ему плевать на меня! Так почему не плевать на тебя?!

— Что ты выпил? — Тэхён указал на валяющиеся бутылку, намеренно игнорируя вопросы.

— Ангельскую смерть — дьявольское искушение, — Чимин усмехнулся, понимая, что прямого ответа не получит.

— Ты вспомнишь этот разговор?

— Не знаю. Эта дрянь всегда действует по-разному. Но ощущения... ощущения я запомню точно.

— Окей, тогда готовься слушать, — Тэхён устроился поудобнее. — Я не знаю, кого ты имеешь в виду, но могу предположить, что Юнги. Потому что это единственный, кто сдувал с меня пылинки и по-настоящему заботился. Ко мне его приставил мой отец, но кто он такой — я не знаю. Возможно, хён просто выполнял указания и не хотел подвести начальство, — последнее слово Тэхён произнёс неуверенно, не зная, как правильно называть того, кому подчиняешься в демонической иерархии. — Но мне всё же хочется верить, что он был искренен, а не обманывал меня.

Чимин громко засмеялся, привлекая внимание Тэхёна. Его смех медленно перешёл в истерический.

— Он столько всего сделал для тебя, а ты думаешь, что всё это была ложь? Игра? Знаешь, мне даже жаль его. Ты слепой, он всем сердцем тебя любит, но вопрос — почему... — Тэхён глубоко вздохнул и посмотрел на месяц. Месяц — это лишь маленькая часть Луны, которую мы можем увидеть. Маленькая часть правды, которую мы можем узнать.

— Ты уверен, что был влюблён в самого Юнги, а не в образ, который сам себе создал? Люди часто путают настоящего человека с выдумкой. А может зависимость?

— Откуда мне теперь знать? — Чимин накрыл голову руками, пытаясь спрятаться от нахлынувших мыслей.

— Если по-настоящему любишь человека, то готов на всё ради него, но при этом способен мыслить здраво. Ты принимаешь все его недостатки и дурные привычки, но для тебя он всё равно идеален. Хочешь помогать, обнимать, утешать, поддерживать. Сердце колотится, как бешеное, если с ним что-то случается. Хочется плакать и смеяться вместе с ним. А главное, что отличает любовь от зависимости... ты сможешь его отпустить, если он попросит. Насколько бы больно ни было — отпустишь, потому что так будет лучше для него, — Тэхён перевёл взгляд на плачущего Чимина и обнял его за плечи. Пусть он не знает, что такое неразделённая любовь, но представить, насколько это больно, может. Разбитое сердце и в Африке разбито, неважно, по какой причине. Главное — успеть склеить его осколки до того, как ураган разнесёт их так далеко, что уже не собрать. — Всё будет хорошо.

Ангел уткнулся в чужое плечо и дал волю слезам. Хранитель ищет защиту у своего подопечного, как это унизительно.

— Это нормально. Каждому иногда нужна поддержка, — от этих слов Чимин разревелся ещё сильнее.

Он и вправду просто хотел услышать слова утешения и получить немного ласки от близких. На больше. Они просидели так несколько минут, пока слёзы не начали стихать. Затем Тэхён помог Чимину подняться и повёл его в кафе. Ангела нужно было отогреть и накормить — неизвестно, сколько тот не спал и не ел. Ким усадил его за столик и быстро приготовил рамэн. Чимин с благодарностью посмотрел на смертного и принялся уплетать горячую лапшу.

— Наелся или ещё приготовить? — Тэхён сидел напротив и наблюдал, как ангел доедает. Тот отрицательно покачал головой, и Тэхён принёс ему чашку чая и кусочек торта. — Ешь. За счёт заведения.

— Почему? — Ким недоумённо посмотрел на хранителя. Что ещё у этого ангела в голове? — Почему ты мне помогаешь? Я же буквально обвинил тебя во всех своих неудачах.

— Всем нужна груша для битья, на которую можно свалить всю вину. Сегодня я побыл твоей, завтра ты моей, послезавтра оба обидимся на Чонгука, затем он на нас. Так может длиться бесконечно. Главное — не держать зла по пустякам, а постараться принять, понять и помочь.

— Теперь я понимаю, почему выбрали тебя, а не меня, — ангел взглянул на пустую тарелку от рамэна. — Я слишком импульсивный, а ты — терпеливый и понимающий.

— Не ты, потому что тебе нужен кто-то получше, — Чимин не понимал, о чём говорит смертный. Кто может быть лучше, чем Астарот? Его брови сдвинулись на переносице в немом вопросе.

— Давай будем честны, — продолжил Тэхён, глядя куда-то в сторону, будто подбирая слова. — Юнги-хён холоден и недоверчив. Он никого близко к себе не подпускает — только тех, кого воспитал сам, или в ком уверен на все сто. Таких людей можно по пальцам пересчитать. А тебе нужен другой человек. Тот, кто будет щедро дарить любовь и ласку — и на людях, и наедине. Кто будет готов отложить даже важные дела и пойти с тобой гулять, если ты этого попросишь. Юнги так не поступит. Он попросит подождать. Тебе нужен тот, кто будет любить тебя сильнее, чем ты его. Кто будет твоей тихой гаванью, а не вечной бурей.

Чимин грустно усмехнулся, подпирая подбородок ладонью.

— И проницательный, — добавил он с лёгкой иронией.

— Я бы сказал, просто наблюдательный, — пожал плечами Тэхён, возвращая взгляд к ангелу. — Я вижу намного больше, чем кажется. Просто чаще молчу.

***

— Сегодня свершится возмездие! — маленький ангел-вестник бегал по всему переулку и дул в свой серебряный рожок, оповещая граждан об общем сборе в центре города. — Обязательно приходите и посмотрите! — малыш сиял от гордости, что именно его выбрали для такого важного поручения. Он не понимал, что объявляет не о празднике, а о страшном наказание для многих бессмертных.

— Они же не поступят так? Это же какая-то шутка, правда? — Они встретились несколько минут назад в заброшенной часовне и с тех пор не отпускали друг друга.

Она цеплялась за него, как утопающий за спасательный круг. Если отпустит — навсегда утонет в отчаянии. Он прижимал её к себе так сильно, будто хотел вдавить в собственное сердце. Если отпустит — потеряет навеки. Демон пытался успокоить девушку, машинально гладя её по волосам и целуя в макушку. Он не может снова расстаться с ней на сотни лет, встречаясь лишь на несколько украденных минут. Это непереносимо.

— Почему ты молчишь? Их не могут повесить! Они ничего не сделали! — оракул зарыдала ещё горше, прекрасно зная ответ на свой же вопрос. Она уже всё видела в своих видениях.

— У них... красивая девочка, правда? — парень попытался перевести тему, но ему самому было невыносимо больно. Его друг, его брат, который помог ему взобраться из самой бездны, один из немногих, кто поддержал его любовь к чистому ангелу... Теперь этот друг просил о помощи, но демон был бессилен. И они оба это понимали.

— С ней же всё будет хорошо? — девушка вглядывалась в лицо возлюбленного, ища хоть крупицу надежды.

— Она в безопасности. Вырастет прекрасной бессмертной, — юноша с трудом выдавил улыбку, заправляя выбившийся локон за её ухо. — Я обещаю. Я позабочусь.

— А что будет... с ним?

— Не заставляй меня произносить это вслух. Ты же видела его будущее, — голос демона сорвался на шёпот.

Девушка вцепилась в его плащ ещё сильнее и прижалась, зарывая лицо в складках ткани. Она ждала, когда этот кошмар закончится, когда в видениях наконец появится свет, но будущее упорно показывало лишь багровые отсветы. Сегодня прольётся река крови — из-за страха, нетерпимости и настоящей любви двух слишком разных душ.

— Нам пора, — нехотя, будто преодолевая физическую боль, он отстранился от неё и в последний раз заглянул в её серые, выцветшие от слёз глаза. Когда-нибудь они снова станут кристально-голубыми, я обещаю. Поцеловав ангела в губы — коротко, с отчаянием обречённого, — он вышел первым. Ему было легче скрыться в толпе. Им нельзя было появляться вместе, особенно после того, что должно было случиться сегодня.

Ровно в полдень прозвучал протяжный звук рога и оглушительный рёв дракона-стража. Сегодня должна была умереть не одна душа.

Бессмертные уже несколько десятилетий жили вместе в уединённом городке на Земле. Лишь немногие из высших согласились на этот эксперимент сосуществования, но те, кто остался, не жаловались. Люди не могли добраться до этого места — мощная магия высших создавала непреодолимый барьер.

Жители города и не только заполонили главную площадь. Сегодня всё было иначе. Ангелы выстроились с левой стороны, демоны — с правой. Лишь несколько пар стояли вперемешку, не смея взглянуть друг на друга.

— Мы собрались здесь, — голос Серафима Афа, облачённого в белоснежное с алыми прожилками одеяние, прорезал напряжённую тишину. Его длинные пепельные волосы развевались на ветру, а ухмылка раздражала каждого демона и многих ангелов, — чтобы совершить возмездие над теми, кто плевал на законы! — его голос, громовый и властный, заставлял мелких бесов ёжиться, а ангелов — покрываться мурашками. — Сегодня мы приведём в исполнение приговор главным нарушителям. Им давали шанс, но они презрели милость. — Он повернул голову, бросив взгляд на стражу. — Приведите их.

Аф развернулся обратно к толпе, продолжая речь.

— Мы не монстры. Но мы не можем оставить такое безнаказанным. — Его взгляд скользнул по рядам, выискивая Властителя Ада, который должен был быть рядом и поддерживать Его решение. Но Люцифер стоял внизу, среди прочих демонов. Он отказался подниматься на помост.

Люцифер не станет казнить собственного друга. Он лишь отрицательно покачал головой, скрестив руки на груди. Главным принципом его правления было отсутствие смертных приговоров. Смерть — это слишком легко. Это лишает возможности искупить вину, — думал он.

Страж-архангел грубо швырнул к ногам Серафима ангела в испачканном платье. Девушка попыталась подняться, но сильная рука снова прижала её к доскам помоста.

— Начнём с ангела, что осмелилась выносить в своём чреве двух метисов, — провозгласил Аф и жестом приказал поднять её и снять мешок с головы. Его губы растянулись в холодной усмешке. — Касдея. Последнее слово?

— Катись в преисподнюю, Аф! Когда твоя нога ступит в Ад, поверь мне, ты будешь корчиться в самых страшных муках!

— Достаточно, — он легкомысленно взмахнул ладонью, приказывая ей замолчать. Этот ангел всегда была вспыльчива и остра на язык. Теперь это её погубит.

Они стояли по разные стороны площади, оба порываясь броситься друг к другу. Их удерживали только близкие. Люцифер сжимал плечо друга, понимая, какая буря ярости и боли бушует у того внутри. Их троица распадалась навсегда. И это было ещё и предупреждением для всех остальных. Метатрон прижимал к себе сестру, закрывая ей ладонью глаза. Касдея была её подругой, их сблизило общее горе и общая тайна.

Ангела силой опустили на колени, пригнув её голову к окровавленному плахе. В последний раз девушка обвела взглядом собравшихся. Кто-то смотрел с жалостью, кто-то с осуждением, кто-то со злорадством... А кого-то здесь быть не должно было. Малыш со слезами на глазах смотрел на маму, не понимая, что происходит. Почему маму поставили на колени? Почему все так смотрят?

Палач поднял меч Азраэля, и ангел в отчаянии забилась. Нет, только не это. Он не должен этого видеть!

Оракул закрыла малыша своим телом ровно в тот миг, когда клинок с свистом рассек воздух и лишил Касдею жизни. Та умерла с едва уловимой благодарной улыбкой на устах — её дети были в безопасности. Пронзительный, душераздирающий скулёж щенка нарушил гнетущую тишину. Никто из толпы, кроме горстки избранных, и не думал, что казнь будет настоящей.

Аф пальцем подозвал архангела, державшего демона. Он лично сорвал мешок с головы приговорённого и гадко усмехнулся. Отступив на шаг, он открыл Вельзевулу вид на бездыханное тело его ангела. Демон зажмурился и начал часто, прерывисто дышать. Скоро. Очень скоро.

— И что же ты не сопротивляешься? — тихо прошипел Серафим, наклоняясь к его уху.

— А ты сними с меня эти цепи, — демон демонстративно поднял закованные запястья, и кандалы звякнули. — Дай мне возможность.

— И не мечтай. Я слишком долго ждал этого момента, — Аф отступил на несколько шагов. — Твои последние слова, Вельзевул.

Демон медленно обвёл взглядом ряды ангелов, затем демонов. Встретившись глазами с близким другом и задержав взгляд на миг, он снова уставился вперёд, прямо на Серафима.

— Надеюсь, у вас получится лучше, чем у нас.

Его поставили на колени рядом с возлюбленной. И он отправился вслед за своим ангелом.

Громкий, истеричный лай. Оракул не успела увести малыша. Метис вырвался. Не выдержав, ребёнок телепортировался прямо к подножию эшафота.

Два безжизненных тела. Отделённые головы. Море крови. Это были живые существа. Это были его родители. Это были его создатели. Это была его семья. И всё это — на его глазах.

Малыш замер, а затем издал звук, нечеловеческий вопль, в котором смешались ярость, боль и безумие. Он попытался броситься к телам, но Аф уже приказал страже увести «отродье» в башню. Он отомстит. Всем им.

— Отпустите! Пустите меня! — метис вырывался, но железная хватка была неумолима.

И тогда глаза малыша загорелись угольным чёрным светом, а голос стал низким, звенящим, недетским. Он что-то прошептал охранникам. Их взгляды помутнели, они отпустили его и взлетели, готовые выполнять любой приказ своего нового господина. В эту минуту и начался хаос, который смешал все карты Афа. А ведь она предупреждала Серафима, что он падёт от руки того, кого меньше всего ожидает...

Пока все пытались спастись и спрятаться от разъярённого ребёнка, чья мощь росла с каждой секундой, он схватил её за руку и увёл прочь, в глухую чащу леса. У них было всего несколько часов.

— Мы не можем оставить его там одного! — она рыдала, бессильно упав на колени. Этот малыш был слишком добр и слишком силён. Его жестоко обидели — и он ответит тем же. Так учил его отец. — Не можем! Мы же обещали им!

Девушка задыхалась от боли и чувства вины. Она не сдержала последнее обещание, данное подруге. Он опустился рядом, прижав её к себе.

— Мы уберегли одну. Это уже лучше, чем ничего. Их все предупреждали, что за каждым поступком последует расплата. Мы не властны над действиями других, но властны над своими, — он вглядывался в её глаза. Они тускнели с каждым днём, а его сердце сжималось от леденящего предчувствия.

Она потянула его к себе и поцеловала — отчаянно, жадно, будто пытаясь вобрать в себя запас силы на все грядущие разлуки. Никто из них не был уверен в завтрашнем дне. Никто не знал, чем и когда закончится их собственная история.

***

Чимин молча наблюдал за смертным, пытаясь понять, почему тот так о нём заботился. Он же ничего для Тэхёна не сделал — только усложнял жизнь, а теперь вот этот человек уже который день бегает вокруг него, пытаясь накормить и поддержать. Почему же собственная семья никогда не проявляла такого же участия? Почему этот смертный, чью жизнь он портил, оказался добрее всех ангелов, что он знал?

Тэхён вернулся домой после смены смертельно уставшим, но, не отдыхая, принялся готовить еду — и себе, и ангелу. Киму было стыдно за те жестокие слова и за поступок Чонгука. Он не знал, через какие испытания пришлось пройти Чимину, который внешне всегда оставался солнечным и неунывающим. Но что-то долго копилось внутри и в итоге сломало его хранителя.

— Ты ведь всё помнишь? — Тэхён услышал вопрос, но сделал вид, что не обратил внимания на ангела, сидящего сзади. Он просто не может быть уверен, о чём именно говорит Чимин. — Намджун не стирал тебе память, он только вселил душу обратно в тело. — Пак сидел за столом, сверля взглядом напряжённую спину подопечного. — Только не ври мне, Тэ. Я устал от вранья. Понимаю, что ты боишься признаться, но я никому не скажу. — в голосе ангела звучала не требующая, а просящая нотка. Он действительно просто хотел докопаться до истины. — В твоё сознание были вложены совсем другие воспоминания, но ты их не помнишь. Чонгук на это не обращает внимания, потому что ему интересен ты настоящий. А я всё-таки стараюсь выполнять обязанности хранителя. Ответь мне, Тэ. Каким ты помнишь меня до аварии? — в ответ повисла тягостная тишина.

Ким не останавливался и продолжал помешивать курицу на сковороде. Чимин не врал — Тэхён чувствовал это кожей. Ангел не пытался его обмануть, он просто хотел правды. Но какой ценой? В его снах всё заканчивалось войной. А в реальности чем?

Чимин глубоко вздохнул, поняв, что правды он сегодня не услышит. Но иногда молчание говорит громче любых слов.

— Хорошо, не отвечай, — ангел спрятал лицо в ладонях. — Вообще забудь этот разговор.

Тэхён поставил перед ним тарелку и продолжил делать вид, что ничего не слышал. Чимин проследил за его движениями и мысленно кивнул сам себе. Молчок. Значит, я прав.

— Прав? А что ты сам помнишь из нашего разговора, когда был пьян? — Тэхён уставился в свою тарелку, не глядя на собеседника.

Чимин удивлённо поднял на него взгляд. Показалось?

— Нет, не показалось. Я жду ответа, — Ким наконец посмотрел ему прямо в глаза и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

Чимин, не ожидавший, что его безмолвный вопрос озвучат, подавился. Я что, сказал это вслух?

— Какая разница? Ответишь на мой вопрос — я отвечу на твой. Правда за правду. — Какого хрена? — У тебя вопросов всё больше, а ответов не будет, пока сам не ответишь.

— Хорошо, — Чимин громко сглотнул, боясь, что-либо думать, вдруг мысли прочтут. Сейчас бы Чонгука с его силой. Он с опаской посмотрел на Тэхёна. Кто ты, чёрт возьми, такой? — Немного помню, — Пак сделал максимально невозмутимое лицо, будто его ничуть не смущает этот смертный. Тэхён усмехнулся про себя, но вслух ничего не сказал. — Мы говорили о моём разбитом сердце. О том, что мне нужен кто-то, кто будет постоянно дарить любовь. Тот, кого не нужно добиваться. — Чимин нахмурил брови, пытаясь вспомнить подробности.

— А теперь — без вранья, — мягко, но настойчиво попросил Тэхён.

Пак глубоко вздохнул и опустил голову, будто пришёл с повинной.

— Всё, — прошептал он, зажмурившись. Он же меня не убьёт?

Тэхён закусил нижнюю губу и мысленно кивнул сам себе. Помнит. Значит, врать бессмысленно.

— Выбирай вопрос и задавай, — сказал он вслух.

Чимин выпучил глаза, не веря своим ушам.

— Я тебя не убью, — добавил Тэхён, словно прочитав его страх.

— Кто ты?

— Смертный со сверхспособностями. А какая сила у Чонгука?

Чимин невольно отзеркалил его позу, тоже скрестив руки. Что вообще происходило? Кого бояться? Кто сильнее? От кого бежать?

— Блокировка. Чужие силы на него не действуют. Ты знаешь про нас? — вопрос был обобщённым, но оба понимали его суть.

— Да. Какая сила у тебя?

— Я свою ещё не раскрыл. Хотя родители твердят, что это ум. Но это ложь. Ум — это лишь моя работа над собой. Тебе можно доверять?

— А тебе? — Чимин наклонился вперёд и протянул мизинец. Друга держи близко, а врага — ещё ближе. Он всё ещё не понимал, что из себя представляет этот смертный.

— Я никогда не нарушал клятву на мизинцах и не собираюсь начинать, — это была правда. Чимин уверенно смотрел на подопечного, пока тот изучающе водил по нему взглядом. В конце концов Тэхён сдался и соединил свои пальцы с его. — Я не собираюсь выдавать тебя или рассказывать кому-либо всё, что узнаю сейчас.

Они не отрывали друг от друга взгляд. Это было похоже на соревнование в гляделках с Чонгуком, только здесь не чувствовалось скованности — лишь поток странной, притягивающей энергии. Чимин и не думал сдаваться. Ни один смертный меня не победит.

— Я не собираюсь сдавать тебя высшим или разбалтывать твои слабости.

— Договорились, — они кивнули друг другу и, соединив большие пальцы, разъединили мизинцы. — Значит, ты знаешь, кто я и кто Чонгук?

Тэхён кивнул.

— Хорошо. В таком случае ты знаешь и про ангелов с демонами? — снова кивок. — Можно больше не притворяться милым, добрым ангелочком? И говорить только правду?

Получив очередной кивок, Чимин облегчённо выдохнул.

— Наконец-то. Хоть перед кем-то можно быть собой. Ты не представляешь, как тяжело делать вид, что меня заботят эти смертные, которым плевать на самих себя! Никто из моего окружения не понимает, почему мне на них наплевать. Типа, меня реально должна волновать судьба какого-то мужика, который вечно бухает?

Чимин начал активно жестикулировать, выкладывая всё, что копилось годами. Тэхён располагал к себе — ему не хотелось врать или приукрашивать. Хотелось говорить чистую правду, зная, что его не осмеют, не накричат и не прогонят.

Они просидели так несколько часов, просто болтая обо всём на свете: о первой любви Тэхёна, о назойливом Хосоке, о Чонгуке, который не замечал самых очевидных намёков.

— Ты серьёзно сказал ему: «Вали отсюда нахуй?», потому что он тебе понравился? — Чимин звонко рассмеялся, потрясённый глупостью смертного.

— Нехер было прерывать мой сон на уроке, так ещё и еду пытался отжать, — каждый из них допивал уже вторую бутылку пива. Алкоголь почти не действовал на них, но создавал расслабленную атмосферу.

— Дебил, он с тобой флиртовал! — Тэхён нахмурился. Какой ещё флирт? У него еду отжимали! — Не смотри на меня так! Он привлекал твоё внимание. Ну посуди сам: ты ничем не увлекаешься, только ешь и спишь. Вот эти вещи тебя и интересуют. И он пытался сделать так, чтобы именно он ассоциировался у тебя с чем-то приятным.

— Боже, как сложно.

— Это любовь, малыш, — Чимин запил свою тираду глотком пива.

— Это запутанность. Почему нельзя просто подойти и сказать: «Ты мне нравишься»?

— А почему ты сам не подошёл и не спросил?

— А с чего бы я должен? Я не рвусь в отношения. Придут — хорошо, не придут — я не стану их искать.

— А ты хорошо устроился.

***

Треск огня в камине придавал уют всему дому. Никаких стерильно-белых, мрачно-чёрных или пугающе-кровавых оттенков. Дом был деревянным, полным пледов, подушек и глубоких кресел. Если не знать хозяев, можно было подумать, что это жилище смертного, который пытается перенести внутрь всю уютную осень. Времена шли, дети росли, а дом оставался прежним.

Высокая, стройная женщина в чёрных брюках-палаццо и обтягивающем свитере того же цвета нарезала салат, намеренно игнорируя сына, который уже несколько минут стоял в дверном проёме в молчаливом ожидании. Женщина поправила свои густые кудри цвета воронова крыла. Одного взгляда на Госпожу Розье хватало, чтобы запутаться в сетях её чар и добровольно стать рабом любых её желаний. Она мечтала, чтобы сын унаследовал эту способность — чтобы все выполняли его прихоти, чтобы он мог обнажать самые потаённые желания других. Но увы. Чонгук мог контролировать только себя самого, и ничьи чары не действовали на него.

Способности ангелов и демонов раскрывались, когда бессмертные принимали свою истинную сущность. Если они не могли совладать со своими желаниями и признать себя настоящих, сила не появлялась вовсе. Сила Чонгука проявилась, когда он признался родителям, что не хочет контролировать других, но желает быть неуязвимым для любого контроля. Вот и получил, что хотел.

Демон скрестил руки на груди и тяжело вздохнул. Ему хотелось поскорее закончить этот разговор и вернуться к своему смертному, но перечить матери он никогда не смел. Мама была на первом месте, какими бы ни были последствия. Пусть она и дьяволица, но была доброй и понимающей, обожала как Чонгука, так и Чимина. С мужем у них были разногласия, поэтому они старались не пересекаться ежедневно, но любили друг друга страстно и не могли долго обходиться без прикосновений и разговоров.

— Мам, — его всё ещё игнорировали. — Что я такого натворил, что ты не просто позвала, а сожгла заживо посреди людского мира?

Женщина резко отложила нож и недовольно посмотрела на сына. Всему есть предел. Узнав о беременности, Розье добровольно отказалась от разгульного образа жизни, хотя похоть была её сутью. Именно такой её создали. И чтобы её семья имела настоящую мать, она перестала ходить по клубам и барам, предпочитая тишину домашнего очага. Она хотела стать той матерью, которой у неё самой никогда не было. Розье просила у детей только одного: говорить ей правду и приходить со своими проблемами к ней, а не вымещать злость на других с помощью сил.

— Чонгук, — полное имя. Ну всё. Ему каюк. — Где ты пропадала эти недели?

— Мам, я хранитель, — развёл руками парень. — Я должен сторожить своего подопечного.

— И что? Раньше ты не пропадал на недели! Вы с Чимином постоянно менялись, а сейчас что случилось? — женщина глубоко вздохнула, пытаясь сдержать эмоции. — Почему он приходил сюда несколько дней назад в стельку пьяный и твердил, какой ты отвратительный брат? — к её глазам подступили слёзы. — Ты же знаешь, как я ненавижу, когда вы ссоритесь. А потом является Юнги и начинает рассказывать про вашего нового подопечного! Что ты «пылинки с него сдуваешь»! — она терпеть не могла, когда от неё что-то скрывали, а Чонгук не выносил её слёз, особенно если их причиной был он сам.

Парень подошёл к женщине и прижал её к себе, шепча извинения. Он был выше её на полголовы, и Розье удобно уткнулась лицом в его шею.

— Прости меня, мам, — демон поцеловал её в макушку, нежно поглаживая по спине. Он никогда не хотел причинять ей боль. — Давай я сделаю твой любимый чай, и мы всё спокойно обсудим?

Чонгук приготовил смородиновый чай и достал любимое печенье матери. Бессмертные не нуждались в пище, но она скрашивала долгие века их существования.

— Что случилось с Чимином? — Розье сделала глоток чая, окончательно успокаиваясь. У неё не было взрывного характера, как у мужа; в обычной жизни она была холодна и расчётлива, и только сила раскрывала её истинную, страстную натуру. — Почему он пришёл домой пьяный и в слезах?

— С ним... всё сложно, мам, — Чонгук помнил тот разговор, и ему до сих пор было стыдно за свои слова. Хотя, будь возможность всё исправить, он поступил бы так же, только на этот раз отослал бы Тэхёна подальше, чтобы тот ничего не слышал. — Если вкратце... Астарот наконец-то дал ему отворот-поворот. А ты же знаешь, какой Чимин эмоциональный — из любой ситуации он делает вселенскую трагедию.

— А ты знаешь, какой Юнги прямолинейный? Он выскажет всё, не подумав о чувствах других, — женщина спрятала лицо в ладонях — жест, так часто повторяемый Чимином в моменты отчаяния. — Ты знаешь, где он сейчас? — Розье устало посмотрела на сына.

Чонгук отрицательно покачал головой.

— Лишь бы он отцу на глаза в таком виде не попался.

— Мам, ну что ты? Покричат, поругаются, разойдутся и помирятся. Они же ангелы.

— Ага. Ангелы всегда ругаются куда яростнее и жёстче, чем мы, Гуки. Для них дети — показатель их собственного успеха и внутреннего стержня. Любой родитель ценит своего ребёнка, но только не ангелы-отцы. Они амбициозны и помешаны на совершенстве, а Чимин... он не такой. Ему всегда было тяжело в их среде.

— Всё будет хорошо, мам, — Чонгук взял её руки в свои, пытаясь подбодрить, но тщетно. — Хочешь, я останусь с тобой на пару дней?

Женщина сразу же просияла и улыбнулась. Оба понимали, что соскучились друг по другу и им нужно это время вместе. Правда, Чонгук беспокоился за своего смертного, но мама была здесь. Да и он всегда почувствует, если с Тэхёном что-то случится.

***

— Как думаешь, Чонгук скоро вернётся? — Тэхён, готовя кофе, бросил взгляд на друга, который в это время явно заигрывал с незнакомой девушкой за соседним столиком. — Чимин, — ангел, закатив глаза, лишь махнул рукой, но повернулся обратно к смертному, — Чонгук.

— Успокойся, — Чимин провёл рукой по волосам, зачёсывая их назад, и снова подмигнул девушке. Та смущённо засмеялась, прикрывая рот ладонью, и отвела взгляд.

— Я и не знал, — Тэхён, обслужив очередного клиента, складывал наличные в кассу, — что ты тот ещё сердцеед, — парень усмехнулся, искренне радуясь, что его хранителю наконец полегчало.

— Это всё влияние мамы Чонгука. Дьяволица, что ещё сказать, — сделал глоток кофе Чимин, но в его тоне не было осуждения, скорее уважение.

— Слушай, а кто твой отец? Ты говорил, что он изверг, но не говорил, кто он такой, — Чимин глубоко вздохнул. Вспоминать отца в счастливый момент совсем не было желания, но с Тэхёном хотелось обсудить всё. Это ещё одна его сила или просто парень такой?

— Скорее второе, чем первое, — вдруг отозвался Тэхён, продолжая протирать стойку. — Я никем не управляю. Просто иногда слышу мысли. И то не все — они как-то сами открываются мне в нужный момент.

— Ладно, — ангел сдался, не особо препятствуя происходящему. — Мой отец — Эрос. У смертных он что-то вроде Купидона. Только вы представляете его милым ангелочком с луком, а на деле это взрослый, заносчивый и холодный мужик, который умеет управлять чувствами и разумом. Он знаменит во всех кругах — к нему приходят за советами о любви или за... услугами, которые потом очень дорого обходятся.

Тэхён с недоверием смотрел на друга. В книгах из детского дома всегда писалось, что Амур — это добрый мальчик, несущий любовь в человеческий мир. А тут такое... Чимин, наблюдая за растерянной реакцией смертного, рассмеялся. Ему всегда было смешно видеть, как рушатся наивные человеческие представления.

— Неожиданно, но... логично. В детстве легенды про Амура всегда вызывали у меня сомнения. Заставлять любить того, кто не нравится, — это неправильно.

— Эроса. Амур — не совсем правильное выражение. Я рад, что ты понимаешь реальное воздействия его силы. Согласись, это больше демоническая способность, нежели ангельская. Типа, — Чимин начал активно жестикулировать. — Заставлять чувствовать то, чего нет. Это не просто неправильно, это отвратительно. Вызывать восхищение там, где должен быть страх или отторжение. Знаешь, иногда вы, люди, пугаете меня куда больше, чем это делает отец.

— Он хочет, чтобы ты пошёл по его стопам?

— В точку. А я не хочу заставлять других чувствовать то, чего нет и быть не должно по природе, — ангел допил кофе, задумавшись над своими же словами. Он никогда не произносил этого вслух, даже самому себе не признавался. А сейчас... Стало даже легче.

— Это понятно. Каждый успешный родитель хочет, чтобы ребёнок пошёл по его стопам. А вот неудачники обычно мечтают о лучшей доле для своих детей.

— Неудачники? — Чимин приподнял бровь.

— Ну, те, кто сам ничего не достиг, живёт в вечной нужде, еле сводит концы с концами... Они-то как раз и хотят дать детям то, чего не было у них.

— Звучит цинично, но честно, — ангел кивнул, прекрасно понимая, о чём речь.

— А чем ты хочешь заниматься? Вряд ли быть хранителем — предел твоих мечтаний. Спасибо, приходите ещё! — Тэхён вручил пакет с заказом покупательнице и снова повернулся к другу.

— Не знаю, — признался Чимин, и эти слова заставили его самого задуматься. А правда, чем он хочет заниматься? Он никогда не задавался этим вопросом, просто делал то, что от него требовали. Отец настаивал на безупречном выполнении и стопроцентной отдаче. Брат подбадривал после провалов, говоря «в следующий раз получится», не оставляя возможности даже подумать об отказе. И только мама тихо спрашивала: «Тебе это правда нравится? Ты точно этого хочешь?» Но что могли значить слова одного человека против давления всего мира? — До скольки ты сегодня?

— Я хотел взять сегодня ещё ночную смену, а что?

— Чан! — Чимин крикнул в сторону кухни.

Через мгновение из-за шторки появился Бан Чан, вытирая руки о полотенце.

— Отпустишь Тэ сегодня пораньше?

— Если только через час, когда пройдёт обеденный наплыв. Дела невпроворот, — босс бросил оценивающий взгляд на почти пустой зал, который через полчаса, он знал, снова заполнится.

— Отлично! Спасибо, Чани! — мужчина кивнул и скрылся за шторкой.

Чимин повернулся к Тэхёну с хитрой, почти озорной улыбкой.

— Джисон же сегодня не придёт? — Ким отрицательно покачал головой, что вызвало у ангела ещё большую радость. — Отлично! — он захлопал в ладоши. — Тогда я зайду за тобой через часик, и мы начнём менять нашу жизнь. Будем делать всё, что раньше было под запретом.

Чимин встал, положив рядом со стаканом двадцать тысяч вон. Один кофе стоил в четыре раза дешевле, но у ангела было слишком хорошее настроение, чтобы считать деньги. Давно пора делать то, что хочется, а не то, что нужно.

На прощание он ещё раз подмигнул той самой девушке и вышел из кафе, словно отправляясь не просто на прогулку, а на самое важное приключение в своей жизни.

***

Его всегда успокаивал звук потрескивающего костра. В детстве, когда Чонгук был маленьким, они с семьёй часто сидели напротив камина и разговаривали вполголоса, боясь нарушить уютную, гипнотическую атмосферу. Это были одни из самых спокойных и любимых воспоминаний. Вот и сейчас демон сидел напротив камина и следит за пламенем, что пыталось помочь хозяину.

Парень не видел своего подопечного уже больше двух недель. Он сходил с ума от беспокойства. Но идти против матери он не мог — да и натворил дел достаточно. Поэтому Чонгук просто сидел, допивая остывающий кофе, и чувствовал, как время тянется мучительно медленно.

Нежные, тонкие пальцы коснулись его плеч.

— Что тебя гложет, малыш? — Розье поцеловала сына в макушку. Когда-то он ничего от неё не таил, всегда выкладывал всё как есть. А сейчас этот выросший, заносчивый парень скрывает что-то очень важное. Материнское сердце всегда чувствует неладное. Состояние Чимина и странная отрешённость Чонгука были тому подтверждением.

Демон поцеловал руку матери и прикрыл её своей ладонью. Он знал, что может ей всё рассказать, но заставлять её волноваться не хотел. Чонгук помнил её слова о хранителях, которые сами выбирают себе смертных. Она была категорически против такой связи.

— Это как-то связано с вашим новым смертным? — Чонгук усмехнулся — умом он явно пошёл в мать. Отец никогда ничего не подмечал, ему нужен был прямой текст. Мама же видела каждую перемену в настроении и умела выстраивать целые логические цепочки из полунамёков. — Гуки, не молчи. Твоё молчание заставляет меня думать, что я плохая мать и не справляюсь со своими обязанностями.

— Решила давить на жалость через чувство вины? — женщина поджала губы и выпрямила спину, осознав, что её тонкий план разбился вдребезги.

— По-другому ты не разговариваешь.

— Просто... — Чонгук снова уставился на пламя, мысленно дёргая за ту невидимую связь, что тянулась к Тэхёну. Его не звали. Никаких ощущений, кроме тишины. Будто смертный крепко спал и ничего не чувствовал. Можно было бы подумать, что тот умер, но связь не была оборвана — её просто крепко держали на том конце. — Он меня беспокоит.

Ему до боли хотелось его увидеть. Коснуться мягких тёмных волос, заглянуть в карие глаза, которые на свету отливали тёплым золотом. Убедиться, что Тэхён жив, здоров и с ним всё в порядке.

— Кто? Смертный? Или Чимин? — Розье не понимала, что происходит с сыном, но знала — это «что-то» не даёт ему спать по ночам. Как бы тихо он ни ворочался, материнский слух улавливал каждое движение.

— Чимин, — солгал Чонгук. Маме знать необязательно. По крайней мере, не сейчас. — Он странно ведёт себя в последнее время. Забил на обязанности хранителя, скинул на меня подопечного, редко появляется. Я знал, что ему нравится Астарот, но чтобы убиваться из-за него несколько недель... Даже сейчас, сидя с тобой, я не уверен, что он следит за Тэхёном. Хотя раньше он зацикливался даже на самых невыносимых смертных. Может, он устал? А может, это и вправду была его первая и единственная любовь?

Чонгук посмотрел на Розье своими большими, тёмными глазами — точь-в-точь как в детстве, когда что-то просил. Женщина нежно улыбнулась и погладила его по щеке. Наконец-то она узнала, что гнетёт её сына.

— Помнишь, ты рассказывала про детей истинных? Может, у Чимина это оно? А его бросили. Что тогда с ним будет? Вообще бывает безответная истинная любовь? — Подмечать детали он научился у матери, а искусно лгать — у отца. Соединив эти умения, он мог врать без остановки.

— Мальчик мой, — Розье улыбнулась той особой, безгранично тёплой улыбкой, которую дарит только мать. Такой же любовью, не знающей условий, она всегда окружала своих мальчиков. — Истинная любовь идёт с двух сторон, а не с одной. Я уверена, что у Чимина будет самая искренняя и глубокая любовь, но не с этим эгоистичным старикашкой. Я знаю Юнги как свои пять пальцев и никогда не позволю вам связать с ним или его отпрысками свою судьбу. Не в мою смену.

Чонгук усмехнулся, заметив решительный блеск в её глазах, и не стал спорить. Не Юнги, не его будущие потомки не интересовали демона. Сейчас в его мыслях был только один человек, который, как он надеялся, сладко спал в его собственной кровати.

— Хорошо, если ты так говоришь, — демон снова погрузился в себя. Мысленно он уже шёл вдоль той красной нити, пытаясь дотянуться до самого её конца, найти своего подопечного.

Розье смотрела на задумавшегося сына и понимала: Чимин — это последнее, что сейчас беспокоило Чонгука. Всё его внимание было приковано к тому, о ком он так и не сказал ни слова.

***

— Интересно, что ты сейчас делаешь? Спишь? Ответь мне, если слышишь. Я понимаю, что с тобой всё в порядке — я бы почувствовал огромную боль, если бы было иначе. Но что-то внутри отчаянно требует убедиться в этом. Услышать тебя. Или просто почувствовать...

Парень в чёрном блестящем бомбере шёл по ночному лесу, освещённому полумесяцем. Он брел, будто потерянный, и звал кого-то — его фигура излучала глухую тоску. Тэхён видел лишь силуэт, но разглядеть лицо не мог — оно было размытым, неясным. Только бомбер, переливавшийся под скупым лунным светом, позволял понять, что это молодой мужчина.

— Господин? — Ким пытался догнать его, кричал, но всё было бесполезно. — Господин, подождите! — сзади доносились чьи-то крики, полные боли и скорби, но незнакомец не оборачивался, лишь отдалялся, растворяясь в темноте. — Господин!

Внезапно тело Тэхёна обвил чей-то холодный, чешуйчатый хвост и начал медленно сжимать. Нет, только не сейчас. Не надо, пожалуйста...

Ким повернулся к своему душителю и увидел множество тварей с клешнями и оскаленными пастями. Кто именно схватил его, было не разобрать, но ясно было одно: выбраться невозможно.

— Нет! — Тэхён резко сел на кровати, пытаясь отдышаться. — Блядь, — прошептал он, смахивая со щеки предательскую слезу. — Сколько уже можно?

Он схватился за волосы, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Этот сон повторялся уже несколько ночей подряд — с тех пор, как Чонгук ушёл. Оберегать его сон было некому, и кошмары вернулись. Но если раньше они строились на физической боли, то теперь Тэхён чувствовал лишь гнетущее одиночество и огромную дыру в груди, которую всё это время старательно заклеивал. Старые пластыри отклеивались, и нужны были новые. Ему было страшно. Он не хотел снова проходить через весь этот ад — только не сейчас, когда в его жизни наконец-то появился проблеск покоя.

Дверь в комнату резко распахнулась, впуская струю свежего утреннего воздуха. Тэхён невольно поёжился и нахмурился, разглядывая причину утреннего хаоса. Слишком весёлый, слишком энергичный, слишком улыбчивый. Просто слишком. Чимин одним движением стащил с него одеяло, вызвав табун мурашек.

— Вставай, солнце уже высоко, и тебе пора! — Ангел распахнул шторы, и комната залилась слепящим светом. Чимину никогда не нравилось, что его комната выходила на восток, а у Чонгука — на закат. Это бесило. Особенно по утрам. — У нас сегодня много дел!

Тэхён что-то невнятно пробормотал и зарылся лицом в подушку. В последнее время парень стал следить за режимом, питанием и здоровьем в целом. Поэтому никаких лишних смен, перекусов на бегу — только полноценный отдых и еда (ну, почти всегда, но он старался). Раньше график был смешанным: утро, ночь, день — есть время поспать, значит спим. А сейчас ночью работа, утром сон. Тэхён был совой по натуре, и ему нравилось просыпаться ближе к обеду, но никак не в тот момент, когда его будят. За последние несколько дней Ким мысленно проклял этого жаворонка-Чимина уже множество раз.

— Тэ, давай, вставай, — ангел упёр руки в бока. — Я же чувствую, что ты проснулся ещё до того, как я зашёл, — поняв, что смертный не собирается отвечать, Чимин закатил глаза. — Я знаю, ты не особо в курсе, как работает связь хранителя с подопечным. Так вот, знай: я прекрасно чувствую, когда тебе снятся кошмары, — он присел на край кровати. — И я обещаю, что никогда не оставлю тебя и не позволю чувствовать себя одиноким.

Тэхён медленно выглянул из укрытия и, щурясь от света, посмотрел на хранителя. Тот ободряюще улыбался и протягивал мизинец. Знакомый жест, — мелькнуло в голове у Кима, и он кивнул. Знаем, проходили.

— Я серьёзно. Ты же чувствуешь, когда кто-то врёт. Ну так проверь.

— Это не так работает, — Ким сел, потирая лицо ладонями, пытаясь окончательно прогнать остатки сна. — Ты не можешь гарантировать что-то на будущее. Сейчас, возможно, ты говоришь правду. Но в будущем твоё мнение изменится. Или тебя вынудят обстоятельства. Юнги-хён — тому подтверждение. Он тоже говорил, что не оставит. Но обстоятельства вынудили.

— Айщ, — Чимин поджал губы, понимая, о чём речь, и почесал затылок. — Ладно, ладно. Вставай и собирайся быстрее. У тебя сегодня выходной, помнишь?

— Что-то я его не ощущаю.

— Не надо мне тут, — Чимин пригрозил пальцем. — Сегодня ты, я и Джисон идём гулять. Возражения не принимаются. Почему Чонгук гулял с твоим единственным другом, а я нет? Вдруг он угрожает твоей жизни?

— Кто? Джисон? — Тэхён с недоверием уставился на ангела.

— Всё может быть! Никто не знает наверняка.

Пожав плечами, Чимин вышел из комнаты, дав смертному время на сборы. Тэхён устало потёр глаза и нехотя поднялся. Джисон... Ради Джисона. Если я сейчас убью Чимина, меня посадят, и я не смогу видеться с малышом. Джисон стал его маленькой силой воли.

Через полчаса они уже сидели в кафе, ожидая маленькое чудо, которое опаздывало на несколько минут. Что было странно — малыш обычно приходил заранее. Бан Чан поставил перед ними ободряющий кофе, свой фирменный. Когда Чимин ненадолго отлучился, хозяин заведения присел рядом с Тэхёном и тепло улыбнулся.

— Что? — Ким непонимающе нахмурился.

— Ничего. Просто рад, что вам двоим стало легче.

— В каком смысле?

— А ты сам не заметил? Чимин стал искреннее улыбаться, в его действиях больше нет фальши. А ты перестал себя изматывать. Я правда за вас рад, ребята. Горжусь, молодцы, — Чан взял у официантки поднос с грязной посудой, облегчая ей работу.

После его слов Тэхён задумался. Да, он и правда чувствовал себя лучше, чем обычно. Остались лишь кошмары, но это терпимо, пока они лишь сны. Ким стал украдкой наблюдать за хранителем, который на обратном пути к столику успел обменяться парой кокетливых улыбок с девушками.

Дверь кафе резко распахнулась, впуская запыхавшегося маленького посетителя. Чимин на лету подхватил мальчика, когда тот чуть не грохнулся носом об пол.

— Аккуратнее, малыш, — ангел легко подбросил Джисона в воздухе и на руках принёс его к Тэхёну, который смотрел на ребёнка с неподдельным испугом.

— Хён, — Чимин поставил мальчика на ноги, давая Тэхёну возможность его осмотреть.

— С тобой всё хорошо? Нигде не ушибся? Не больно? Во что ударился? — Ким быстро и внимательно ощупывал ребёнка, проверяя на синяки. Эта картина вызвала улыбку у Чимина и Чана, наблюдавших со стороны. Джисон шмыгнул носом и крепко обнял хёна. Мальчик больше боялся, что его отругают, а не самого падения.

— Со мной всё хорошо, — прошептал он.

Тэхён внимательно заглянул ему в глаза и, убедившись, что тот не лжёт, облегчённо выдохнул.

— Ну, раз вы тут разобрались, предлагаю познакомиться и пойти гулять, — ангел сел напротив Джисона и протянул руку. — Я Чимин, друг твоего хёна. А ты, видимо, Джи-джи. Тэ много про тебя рассказывал.

Мальчик кивнул и пожал протянутую руку, а затем потянулся к Тэхёну и «прошептал» тому на ухо так, что слышно было всем:

— Он мне нравится больше, чем тот в чёрном.

Чимин тихонько рассмеялся. Наконец-то кто-то оценил меня выше Чонгука.

— Приятно слышать, — ангел взял маленькую ладошку в свою. — Что будешь кушать? Я угощаю.

— Токпокки!

— Отлично. Чани, нам, пожалуйста, порцию самых вкусных токпокки и ещё две чашки кофе!

— Уже несу!

— Сейчас поедим, а потом — в парк на аттракционы! — Всего одна фраза, а сколько радости она вызвала в глазах ребёнка. Чимин определённо стал фаворитом Джисона.

Тэхён уставился на сияющего хранителя.

— Не смотри на меня так, — отмахнулся Чимин. — Джисону идея понравилась, значит, почему бы и нет?

Он снова взглянул на радостного мальчишку, и сам не смог сдержать улыбку. Определённо, в Джисоне было что-то такое, что заставляло людей вокруг чувствовать себя чуточку светлее.

Примечание от автора: 

Кто ещё не понял, раскрою одну карту: всё, что написано курсивом, - Тэхён прекрасно слышит или видит. Воспоминания прошлого приходят к нему, как видения.

Буду рада отзывам) ТГ: https://t.me/alfecca_lupin (Альфи)