Они были везде
Приятного прочтения)
тгк: Milly Bosh
___________________
Теперь Ира просыпалась по утрам. Её утро начиналось не с кофе, как это было в квартире Олега, а с криков петухов. Она просыпалась с запахом дров, которые трещали в печке. С запахом травяного чая, который заваривает себе дед. С противным приторным запахом женских духов, какими обычно восхищались бабушки. Такими же духами каждое утро пользовалась Раиса Максимовна.
Женщина ещё долго продолжала любезничать с Ирой. Эта временная любовь растянулась на целых три дня, в которые они даже не ругались. Девушка уже даже успела заволноваться о самочувствие своей тётушки, но потом всё снова вернулось на свои места, и она выдохнула. Зато теперь дед начал чаще встревать в их конфликты, и всегда был на стороне внучки. Он делал это и раньше, просто чаще всего скидывал всё на них самих, чтобы разбирались сами. Но теперь, в каждом втором конфликте дед участвовал, как защитник Иры, заставляя Раису Максимовну кусать локти.
Когда вышел выпуск с её деревней, девушка решила, что сейчас пока не хочет его смотреть и оставит на потом. Она просто спокойно жила рядом с дедушкой и теткой. Рядом с природой и домашними животными. Знакомые девчонки, когда встречали на улице, часто спрашивали, просили рассказать, что пережила девушка, после того, как села в один автобус с экстрасенсами. Все, особенно девочки, ей завидовали, и она стала самой обсуждаемой в Горловке. Сама девушка же ничего в этом такого не видела и сама бы никогда не додумалась такому завидовать. На все вопросы и просьбы отвечала кратко. Рассказала только то, что, когда она пришла в чувства, была в Самарской больнице. Якобы ей стало совсем плохо. Слухи здесь разлетались как по почте и уже скоро все жители, даже те, которые не смотрят проект и не были на съемках, знали, что Иры не было в деревне целых три дня, в которые она, конечно, развлекалась с экстрасенсами. А потом ещё и приехала обратно на дорогой машине, с загадочным водителем, которого никто не разглядел.
Три дня деревня гудела и бурлила слухами и новыми подробностями, которых не было. Например то, что на прощание, Ира страстно поцеловала своего водителя. Или то, что этим самым водителем был сам Марат Башаров, который вдруг неожиданно оказался её любовником, а всё, что происходило - постановочное шоу. И подобные глупости. Деревня же. Девушка даже сильно не сердилась на людей, с длинными языками, потому что она знала, что было на самом деле, а волноваться за её репутацию здесь не то, за что вообще стоит волноваться.
Она знала, что в этой деревне всё укладывается так же быстро, как и начинается. И уже на четвертый день всё успокоилось.
Девушка решила все-таки глянуть этот выпуск. За окном было темно. В небе светила убывающая луна. Ира сделала себе кофе и села на кухне за стол. Свет она не включала и сидела над телефоном, иногда смотря в окно, где блестел снег. Не смотря на приход весны, в Горловке шёл снег.
Девушка смотрела в экран телефона. Первым экстрасенсом был Александр Шепс. Она узнала об этом в первые, потому что пришла уже тогда, когда Гецати проводил свои обряды, и то, что он подбегал к ней с Олегом она тоже не помнила. Она вообще боялась досматривать выпуск до конца. Боялась смотреть тот момент, где к ней подходит Олег. Каждая утекающая минута просмотра приносила с собой внутреннее волнение.
Каждый экстрасенс рассказывал ужасные подробности, которые навряд-ли знал кто-то. Верить в то, что они действительно совершают какие-то обряды, которые помогают им видеть всю эту информацию, она всё ещё не хотела. Но с каждой новой фразой любого из экстрасенсов задавала вопрос: «Откуда он узнал?». И каждый раз, повторяя его внутри себя, скептические установки тускнели. Но полностью верить в это она не собиралась.
Когда в кадре показался Олег, Ира, сама того не замечая, перестала отвлекаться на что-то и внимательно всматривалась в телефон. Она замечала себя и улыбалась с того, как она напугано стоит в кадре. Снимая они этот выпуск сейчас, она бы уже не дрожала, как осиновый лист, и стояла бы увереннее, может, даже смогла бы возразить медиуму.
Чем дальше она смотрела, тем стремительнее с её лица спадала улыбка и сменялась жгучим волнением внутри, которое как склизкая змея проползало через всё тело, оставляя за собой след. Ира всё больше не узнавала себя. А когда Шепс обернулся, на экране крупным планом появился его до жути пустой взгляд. По телу пробежали мурашки. Она вспомнила, как выдерживала его вживую. Олег в кадре делал к ней шаги, и чем короче между ними была дистанция, тем чаще билось её сердце сейчас. Вживую и по ту сторону экрана, пережившее уже всё это, сердце снова готово было выпрыгнуть с грудной клетки.
Медиум начал говорить с ней голосом Валеры. Она не помнила его слов и, слушая сейчас всё это в первый раз, на глазах зрели прозрачные жемчужины слез. Ира смотрела на себя в телефоне, и слезы накатывали ещё сильнее, потому что она не чувствовала того, что смотрит на себя. Она словно смотрит на совершенно чужую самозванку, которая выдаёт себя за Иру. Из-за того, что девушка не помнила всего этого, её собственное лицо казалось совсем чужим. Это не её лицо.
Мало того, что это было до слез жутко, так ещё и слова, которые передавал её двоюродный брат, добивали окончательно.
Ира вдруг вспомнила, что после похорон ни разу не навещала его. Просто не могла. Всегда оставалась дома и ждала, пока все вернутся. Ира старалась смотреть дальше, но она начала проваливаться в свои мысли. Тем более, дальше смотреть было не интересно. Остальные кадры вырезали на монтаже, и девушка тоже старалась их вырезать из воспоминаний, потому что не могла логически объяснить всё то, что произошло далее.
Ира вдруг решила, что ей нужно сходить на кладбище прямо сейчас. Она просто захотела навестить Валеру. Посидеть около его могилы, проговорить с ним, высказаться. Сказать, как ей его не хватает, как она терпит его маму. Рассказать, про её маленького путешествия в Самару, про всех этих экстрасенсов, про её чувства, про всё то, как ее это пугает, и она не может уже разобрать, что сама чувствует.
Из раздумий её вырвал чей-то голос, который произнес её имя. Ира сфокусировала взгляд на телефоне. Оттуда на неё смотрел Олег. В животе запархали бабочки. Не от того, что она увидела медиума, а от того, что они обсуждали её и после съемок. Она переслушала вопрос Башарова, и осознание этого приятно разливалось внутри.
«-—Я не готов отвечать на такие вопросы на публику, Марат» – послышался его голос из динамика.
Она уже поняла, что в его соцсетях светиться не будет и даже была этому рада. Волна слухов по деревне только осела. Любое её упоминание на страничке Шепса, и галдеж поднимется вновь. Оценки Ира прослушала, да и она не следила за ними. Девушка потушила телефон и начала одеваться.
Идея посетить кладбище никуда не пропала. Она накинула куртку, на голову завязала шарф и вышла на улицу.
Тусклые фонари освежали дорогу. Было темно, тихо и свежо. Заснеженные улицы сверкали снежинками, которые всё ещё сыпались с неба. Ира открыла калитку и пошла к кладбищу, приятно хрустя снегом под ногами. Чем ближе она подходила к кладбищу, тем меньше было фонарей, а когда дорога перешла в узкую тропинку, петляюще ведущую к погосту, они и вовсе пропали. Девушка руководствовалась только фонариком от телефона.
Она не знала, где именно похоронен Валера. Она переступила погост и зашла, поднимая свет перед собой. Перед ней сотни памятников, крестов, могил умерших людей. Откуда в ней вообще столько храбрости и смелости, что она смогла вот так вот взять и прийти сюда посреди ночи? Ира точно не знала, зачем она пришла и как найдёт нужную ей могилу, но шла куда-то вперед, куда её вели ноги. В прошлый раз они так же привели её на испытание к Олегу. Если бы они сделали бы это и сейчас, девушка бы снова потеряла сознание, только теперь от конкретного страха.
Она подозрительно смело переступала сугробы, петляла между чужих крестов и поражалась с самой себя, как она не боится все это делать. Ира совершенно себя не узнавала, но снова отдалась своему чувству, которое теперь сидело где-то снаружи, а не внутри. На кладбище стояла полная тишина. Снег и холодная земля хрустели под ее ногами. Ещё трещали ветки деревьев, которые гонял туда-сюда ветер.
Девушка замерла напротив самой свежей могилы. Она рассматривала фотографию, которая стояла перед всеми наваленными венками. Её опоясывала чёрная лента. С фотографии на Иру смотрел Валера. Улыбающийся и жизнерадостный паренёк. Ира забыла про то, что пришла сюда сама и направлялась чётко по нужной ей тропинке, хотя сама ни разу не была на этом кладбище. Она просто села на скамейку, оставшуюся с поминок, которая стояла рядом. Села и снова заплакала. Ей казалось, что она больше ни на что не способна как рыдать.
Все слова, которые она хотела здесь сказать, куда-то пропали. Девушка не могла выдавить из себя даже звук, хотя когда шла сюда, представляла, сколько всего ей нужно рассказать рано ушедшему брату. До этого момента ей казалось, что она вообще не особо скорбит, а просто скучает, без осознания того, что этот человек мёртв. Но сейчас она захлебывалась слезами и думала об обратном. С неба так же паршиво летел снег. Фонарик телефона светил ей под ноги. Влажные щеки от слез, замерзали. Ира закрыла глаза и опустила голову вниз, пряча нос в куртку, чтобы хоть чуть-чуть согреться.
Она чувствовала, как капли стекают по щекам, а потом и по шее, впитываясь в платок. Дышать резко стало тяжело. На плечах с пустого места появился груз, который тянул её вниз, и чьи-то пальцы впились в плечо Иры. Девушка замерла. Её намертво сковал страх, и она боялась вздохнуть или даже открыть глаза. Кто-то стоит сзади неё. Стоит, смотрит, дышит в затылок и только сильнее сжимает свои пальцы на её плече. Она чувствовала чье-то присутствие, попыталась прислушаться. Чьё-то переросло в что-то и Ира поняла. Дыхание, которое она слышала, было её собственным. «Оно» не дышит, но впивается когтистыми пальцами в ее куртку и кожу.
Собрав всю оставшуюся смелость, Ира быстро подскочила и обернулась. Она направила свет фонарика назад, рассеивая мрак. Никого. Ира одна. Её тут же охватила паника. Она поняла, что сейчас стоит совсем одна посередине тёмного и страшного кладбища. В ушах поднялся гул, и было слышно собственное сердца. До этого она этого не замечала и была как будто в трансе. Всё вокруг стало жутким. Отовсюду на неё смотрели. Смотрели чужие, мёртвые, уродливые глаза. Слева, справа, снизу, сверху, спереди, сзади. Они были везде. Смотрели, не отводя взгляда.