Непростая история Аманды Блэк

Когда Аманда проснулась, ей было так тепло и уютно, что глаза открывать не хотелось, а хотелось наоборот, заснуть снова. Свет в комнате был приглушен, и она была уверена, что сейчас еще ночь, и значит она не мога про­спать долго.

Рядом послышался шепот.

— Они разбудят их, если не прекратят немедленно!

— И чего они там кричат? Ничего ведь не могло слу­читься!

Аманда открыла глаза. Она увидела миссис Уизли и Билла рядом с собой.

— Это голос Фаджа, — прошептала миссис Уизли, под­нимаясь со стула. — А это Минервы МакГонагалл, вер­но? О чем это они там спорят?

Теперь голоса донестись и до Аманды. Люди кричали и бежали в сторону больничной палаты.

—Мне очень жаль, Минерва, но тем не менее... — громко произнес Корнелиус Фадж прямо под дверью.

—Вам не следовало приводить его в замок! — кричала профессор МакГонагалл. — Когда Дамблдор узнает об этом...

Аманда услышала, как со стуком распахнулась дверь па­латы. Все окружавшие его повернулись к дверям и не за­метили, как Аманда села а вместе с ней и Гарри на соседней кровати, одевая очки.

Фадж решительно влетел в палату. Следом за ним вбе­жали профессора МакГонагалл и Снейп.

— Где Дамблдор? — спросил Фадж у миссис Уизли.

— Его здесь нет, — сердито ответила она. — Это боль­ничная палата, министр, и вам не кажется, что вам было бы лучше...

В этот момент дверь снова распахнулась, и на пороге возник Дамблдор.

—Что случилось? — резко спросил он, переведя взгляд с Фаджа на профессора МакГонагалл. — Почему вы беспокоите больных? Минерва, я удивлен... я просил вас постеречь Барти Крауча...

—В этом больше нет необходимости, Дамблдор! — взвизгнула она. — Министр позаботился об этом!

Аманда никогда не видела, чтобы профессор МакГона­галл теряла контроль над собой. Ее щеки пылают от гне­ва, ладони сжаты в кулаки; ее всю трясет от ярости.

—Когда мы сообщили мистеру Фаджу, что нами пой­ман Пожиратель смерти, ответственный за все, проис­шедшее сегодня ночью, — тихо произнес Снейп, — он, по­хоже, решил, что под угрозой находится его собствен­ная безопасность. Он настоял на том, чтобы вызвать дементора для охраны. С этим дементором он явился в ка­бинет, где Барти Крауч...

—Я предупреждала его, что вы не согласитесь, Дамб­лдор! — вмешалась профессор МакГонагалл. — Я сказала ему, что вы никогда не позволите дементорам пересту­пить порог замка, но...

— Моя дорогая! — взревел Фадж. — Поскольку я являюсь ми­нистром магии, то именно я решаю, брать ли с собой охрану, если мне предстоит допрашивать потенциально опасного...

Но профессор МакГонагалл перебила его:

— И как только этот... это существо вошло в кабинет, — крикнула она, — оно набросилось на Крауча и... и...

У Аманды в животе похолодело. Профессор МакГона­галл подыскивала подходящее слово, но она уже и так все поняла. Она знала, что сделал дементор: применил к Барти Краучу смертельный поцелуй. Он высосал из него душу, и теперь Крауч хуже, чем мертв.

—Туда ему и дорога! — вспыхнул Фадж. — Похоже, на его совести несколько убийств!

—Но теперь он не сможет свидетельствовать, Корнелиус, — заметил Дамблдор. Он не сводил с Фаджа взгля­да, как будто впервые разглядел его по-настоящему. — Те­перь он не сможет рассказать, почему он убил этих лю­дей.

—Почему он их убил? Ну так ведь это и без того по­нятно! — горячо возразил Фадж. — Он же просто сума­сшедший! Судя по тому, что рассказали мне Минерва с Северусом, он думал, что выполняет указания Сами-Знаете-Кого!

—Он действительно выполнял указания лорда Волан-де-Морта, Корнелиус, — ответил Дамблдор. — Смерть этих людей была лишь побочным следствием плана, ко­торый должен был помочь Волан-де-Морту вернуть себе былое могущество. План удался. Волан-де-Морт вернул себе тело.

Фадж явно не поверил своим ушам. Растерянно мор­гая, он уставился на Дамблдора. Министр магии выгля­дел так, будто его только что ударили по голове мешком с песком.

— Сами-Знаете-Кто... вернулся? — с трудом выдавил он. — Абсурд! Дамблдор, это нелепость...

— Без сомнения, Минерва и Северус уже сообщили вам, — продолжил Дамблдор, — что мы слышали призна­ние Барти Крауча. Под воздействием Сыворотки Прав­ды он рассказал нам, как ему помогли бежать из Азкабана и как Волан-де-Морт, узнав от Берты Джоркинс о его освобождении, явился, чтобы избавить его от отца и ис­пользовать для захвата Гарри. План сработал, говорю я вам. Крауч помог Волан-де-Морту возродиться.

— Послушайте, Дамблдор, - начал Фадж, и Гарри с изумлением увидел, как министр заулыбался, — вы... не­ужели вы всерьез верите этому. Сами-Знаете-Кто возро­дился? Бросьте, бросьте... конечно, Крауч мог верить в то, что выполняет указания Сами-Знаете-Кого, но верить словам сумасшедшего, Дамблдор...

— Когда Гарри прикоснулся к Кубку Трех Вол­шебников, тот перенес его прямо к Волан-де-Морту, — настойчиво продолжал Дамблдор. — Позже, с помощью волшебного медальона туда телепортировалась и Аманда Блэк на помощь своему брату. Они были свидетелями возрождения Волан-де-Морта. Я все вам объясню, если вы пройдете ко мне в кабинет.

Дамблдор бросил взгляд в строну Гарри и Аманды, увидел, что они проснулись, но, покачав головой, сказал:

— Боюсь, я не смогу разрешить вам расспросить се­годня Гарри и Аманду.

Фадж продолжал загадочно улыбаться. Он тоже посмотрел на ребят, затем обернулся к Дамблдору и спросил:

— Вы... э-э... готовы поверить Гарри и... мисс Блэк на слово, Дамбл­дор?– выделяя фамилию Аманды, сказал Фадж -

На мгновение повисла тишина, которую нарушило рычание Сириуса, который лежал около кровати Аманды. Он оскалился в сторону Фаджа.

— Конечно, я верю им, — ответил Дамблдор. Его глаза гневно сверкали. — Я слышал признание Крауча, и я слышал рассказ Гарри и Аманды о том, что произошло на том кладбище. Все эти истории объясняют все слу­чившееся после исчезновения Берты Джоркинс про­шлым летом.

Странная улыбка не сходила с лица Фаджа. Он снова бросил взгляд на Гарри с Амандой, прежде чем ответить:

— Вы готовы поверить, что лорд Волан-де-Морт воз­родился, только на основании заявления сумасшедшего и слов этих двоих, которые... которые...

Фадж снова посмотрел на Гарри и Аманду, и тогда Аманда внезапно все поняла.

— Вы читали статьи Риты Скитер, мистер Фадж, — тихо произнес Гарри.

Фадж слегка покраснел, но тут же упрямо посмотрел на Дамблдора.

— Ну и что? — вызывающе произнес он. — Что, если я выяснил, что вы скрывали некоторые факты, касающие­ся этого мальчика? Змееязычный волшебник, да? И все время странные заявления и припадки... а девчонка, все так же остаётся дочерью так и не пойманного преступника.

Вновь раздался рык отца.

— Я полагаю, вы говорите о болях в шраме, которые Гарри испытывает в последнее время? — холодно спро­сил Дамблдор.

— Значит, вы признаете, что у него бывают боли? — быстро переспросил Фадж. - Головные боли? Кошмары по ночам? Возможно, даже галлюцинации?

— Послушайте, Корнелиус, — сказал Дамблдор, шаг­нув навстречу собеседнику. От директора снова исходи­ло ощущение силы, как тогда, когда он оглушил молодо­го Крауча. — Гарри также здоров, как и мы с вами. Шрам не повредил его мозгам. Я считаю, что шрам болит, когда лорд Волан-де-Морт находится поблизости от Гарри, либо планирует совершить убийство. А Аманда росла в хороших условиях и уж точно не собирается не кого предавать.

Фадж отступил на полшага от Дамблдора, но выгля­дел все таким же упрямым.

—Простите, Дамблдор, но я и раньше слышал о том, что шрам от заклятия может действовать в качестве бу­дильника...

—Послушайте, я сам видел, как Волан-де-Морт воз­родился! — крикнул Гарри. Он попытался выбраться из постели, но миссис Уизли не дала ему это сделать. — Я видел Пожирателей смерти! Я могу назвать их имена! Люциус Малфой...

Снейп дернулся было, но когда Гарри перевел на него взгляд, Снейп снова смотрел на Фаджа.

—Малфой был оправдан! — негодующе воскликнул Фадж. — Старинный род... пожертвования на благород­ные цели...

- Гарри говорит правду, я по вашему голову разбила специально – сказала Аманда – а по поводу пожирателей Гарри тоже не врет, помимо Малфоя там еще был, Макнейр!

—Тоже оправдан! Сейчас работает в Министерстве!

—Эйвери... Нотт... – говорил Гарри.

- Крэбб... Гойл... – добавляла Аманда.

— Вы просто повторяете имена тех якобы Пожира­телей смерти, кто был оправдан тринадцать лет назад! — сердито заявил Фадж. — Вы могли прочесть их имена в ста­рых судебных отчетах! Ради бога, Дамблдор... они рассказывали такую же безумную историю в конце про­шлого года... истории становятся все длиннее и не­правдоподобнее, а вы продолжаете глотать их... мальчиш­ка может разговаривать со змеями, Дамблдор, и вы все еще верите ему?

—Вы дурак! — гневно воскликнула профессор МакГо­нагалл. — Седрик Диггори! Мистер Крауч! Эти смерти — не дело рук какого-то безумца!

— Нет никаких свидетельств обратного! — так же гневно крикнул Фадж. Лицо его побагровело. — Похоже, вы готовы сеять панику, которая разрушит все, что нам удалось наладить за последние тринадцать лет!

Аманда не верила своим ушам. Она всегда считала Фаджа немного суетливым, слегка напыщенным, но, в общем-то, добродушным человеком. Сейчас перед ней стоял низенький сердитый волшебник, категорически отка­зывающийся даже думать о том, что могло бы разрушить весь его уютный, упорядоченный мирок — о том, что Волан-де-Морт возродился.

—Волан-де-Морт вернулся, — повторил Дамблдор. — Если вы сейчас осознаете это, Фадж, и примете соответ­ствующие меры, возможно, нам удастся спасти положе­ние. Прежде всего, необходимо удалить всех дементоров из Азкабана...

—Абсурд! — снова закричал Фадж. — Удалить демен­торов! Да меня вышибут из кабинета, заикнись я об этом! Половина волшебников спит спокойно только потому, что знает — дементоры охраняют Азкабан!

—А вторая половина, Корнелиус, спит гораздо беспо­койнее, зная, что самых опасных сторонников лорда Во­лан-де-Морта охраняют существа, которые по первой его просьбе станут на его сторону! — возразил Дамблдор. — Они не останутся верны вам, Фадж! Волан-де-Морт мо­жет предложить им гораздо больше, чем вы! Если к Во­лан-де-Морту вернутся его сторонники и дементоры пе­реметнутся к нему, вам будет очень трудно помешать ему снова добиться той власти, которая была у него тринад­цать лет назад!

Фадж молча открывал и закрывал рот, как будто не мог найти слов, чтобы выразить свое негодование.

—Следующее, что необходимо предпринять — это направить послов к великанам.

—Послов к великанам? — взвизгнул Фадж, снова ов­ладев даром речи. — Что это еще за безумие?

—Протяните им руку дружбы сейчас, прежде чем ста­нет слишком поздно, — продолжал Дамблдор, — не то Во­лан-де-Морт убедит их, как он это сделал раньше, что он единственный из всех волшебников сможет вернуть им их права и свободы!

— Вы... вы это серьезно? — ахнул Фадж, качая голо­вой. Он отступил от Дамблдора еще на шаг. — Если вол­шебное сообщество узнает, что я договариваюсь с вели­канами... люди ненавидят их, Дамблдор... конец моей ка­рьере...

—Вы ослеплены, — повысил голос Дамблдор, волны мощи, исходящей от него, стали почти осязаемы, глаза его сверкали, — любовью к своему посту, Корнелиус! Вы придаете — и всегда придавали — слишком большое зна­чение так называемой чистоте крови! Вы не понимаете, что важно не то, кем ты родился, а то, каким ты стал! Ваш дементор сейчас уничтожил последнего отпрыска одной из самых чистокровных волшебных семей. Посмотри­те, какую жизнь выбрал себе этот человек! Я говорю вам: сделайте то, что я сейчас предложил — и независимо от того, будете вы занимать эту должность дальше или нет, вас запомнят как величайшего и самого смелого мини­стра магии в нашей истории. Не сделаете — и останетесь в истории как человек, который отошел в сторону и тем самым позволил Волан-де-Морту попытаться во второй раз уничтожить мир, который мы старались восстано­вить!

—Сумасшедший, — прошептал, пятясь, Фадж. — Чок­нутый...

Повисла тишина. Мадам Помфри, прикрыв рот рука­ми, стояла в ногах у Гарри. Миссис Уизли по-прежнему держала руку на плече у Гарри, чтобы не дать ему встать. Билл, близнецы, Рон и Гермиона молча смотрели на Фаджа.

— Если вы решительно намерены закрыть на все гла­за, Фадж, — продолжал Дамблдор, — то сейчас наши пути разойдутся. Действуйте так, как сочтете нужным. А я... я тоже буду действовать так, как сочту нужным.

В голосе Дамблдора послышался намек на угрозу. Это было просто заявление, но Фадж ощетинился так, будто Дамблдор навел на него волшебную палочку.

— А теперь послушайте, Дамблдор, — ткнул пальцем в его сторону Фадж. — Я всегда давал вам определенную свободу. Я очень вас уважал. Я мог не соглашаться с неко­торыми вашими решениями, но я молчал. Немногие по­зволили бы вам взять на работу оборотня и Хагрида или без согласования с Министерством решать, что и как преподавать ученикам. Но если вы собираетесь работать против меня...

— Я собираюсь работать только против лорда Волан-де-Морта. — ответил Дамблдор. — И если вы тоже про­тив него, значит, мы с вами сторонники, Корнелиус.

Фадж, похоже, не нашелся, что ответить на это. Какое-то время он молча раскачивался с носков на пятки и вер­тел в руках свой котелок.

Наконец он произнес почти жалобно:

— Не мог он вернуться, Дамблдор, это же просто не­возможно...

Снейп решительно вышел вперед, закатал рукав ман­тии и ткнул руку прямо в нос Фаджу. Министр отшат­нулся.

— Вот, — хрипло сказал Снейп. — Вот, смотрите. Чер­ная Метка. Уже не такая четкая, как, скажем, часа полтора назад, но различить ее все же можно. Темный Лорд впечатал свой знак в руку каждого Пожирателя смерти. Именно так мы узнавали друг друга. Так Темный Лорд призывал нас к себе. Когда он касался Черной Метки на руке Пожирателя смерти, все остальные должны были не­медленно трансгрессировать к нему. Целый год Метка становилась все более четкой. У Каркарова тоже. Как вы думаете, почему Каркаров бежал сегодня? Мы оба чув­ствовали, как горит Черная Метка. Мы оба знали, что он вернулся. Каркаров боится мести Темного Лорда. Он пре­дал слишком много его верных сторонников, и хозяин вряд ли примет его с радостью.

Фадж, покачивая головой, отступил от Снейпа еще на полшага. Похоже, он не слышал ни слова из сказанного

Снейпом. Он уставился с отвращением на уродливую от­метину на руке Снейпа, затем с усилием оторвал от нее взгляд, посмотрел на Дамблдора и прошептал:

— Я не знаю, чего добиваетесь вы и ваши сотрудники, Дамблдор, но я услышал достаточно. Добавить мне нече­го. Завтра я свяжусь с вами, Дамблдор, чтобы обсудить вопросы руководства школой. Я должен вернуться в Ми­нистерство.

Он замер на полпути к двери, резко развернулся и по­дошел к кровати Гарри.

— Твой выигрыш, — сухо сказал он, вынимая из кар­мана внушительный мешочек с золотом, и кладя его на тумбочку. — Тысяча галлеонов. Церемония должна была бы состояться завтра, но в сложившихся обстоятельствах...

Он решительным ша­гом вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. Как только Фадж исчез, Дамблдор повернулся к группе, сто­ящей возле кровати Гарри.

— Предстоит очень много работы, — сказал он. — Молли... я не ошибаюсь, полагая, что могу рассчитывать на вас с Артуром?

— Конечно, можете, — ответила миссис Уизли. Она побледнела еще больше, но выглядела весьма решитель­но. — Артур знает Фаджа. Он и в Министерстве-то рабо­тает только потому, что любит маглов. А Фадж считает, что ему не хватает истинной гордости волшебника.

— Тогда мне нужно отправить ему письмо, — сказал Дамблдор. — Нужно известить всех, кого мы сможем убе­дить в своей правоте, а Артур поговорит с теми в Мини­стерстве, кто не так близорук, как Корнелиус.

— Я поеду к отцу, — тут же поднялся Билл. — Прямо сейчас.

— Отлично, — сказал Дамблдор. — Расскажи ему, что случилось. Скажи, что я скоро сам свяжусь с ним. Но пусть он соблюдает осторожность. Если Фадж подумает, что я вмешиваюсь в работу Министерства...

— Предоставьте это мне, — сказал Билл.

Он похлопал Гарри по плечу, поцеловал в щеку мать, улыбнулся в сторону Аманды, натянул плащ и быстро вышел из комнаты.

— Минерва, — повернулся Дамблдор к профессору МакГонагалл, — попросите Хагрида как можно скорее подняться ко мне в кабинет. И еще — если она согласит­ся прийти — мадам Максим.

Профессор МакГонагалл молча кивнула и вышла.

—Поппи, — обратился Дамблдор к мадам Помфри, — будьте так добры, спуститесь в кабинет профессора Грю­ма. Там, я думаю, вы обнаружите домового эльфа Винки в ужасном состоянии. Сделайте для нее все, что сможете, и отведите на кухню. Я думаю, Добби позаботится о ней.

—Очень... очень хорошо, — удивленно ответила ма­дам Помфри и тоже вышла.

Дамблдор молчал до тех пор, пока шаги мадам Пом­фри не затихли вдалеке.

— А сейчас, — сказал он, — я хочу, чтобы двое из нас сняли друг перед другом свои маски. Сириус... будь добр, прими свой обычный вид.

Огромный черный пес посмотрел на Дамблдора, все это время он лежал около кровати Аманды, он встал и в сле­дующее мгновение превратился в человека.

Миссис Уизли взвизгнула, отпрыгнув от кровати:

— Сириус Блэк!

— Мам, молчи! — крикнул Рон. — Все в порядке! Снейп не кричал и не прыгал, но лицо его излучало смесь ужаса и ярости.

—Он! — рыкнул он, глядя на Сириуса, который смот­рел на него с тем же выражением. — Что он здесь делает?

—Его пригласил я, — ответил Дамблдор, переводя взгляд с одного на другого, — так же, как и тебя, Северус. Я доверяю вам обоим. И он все так же остается отцом Аманды. Настало время забыть старые оби­ды и поверить друг другу.

Аманда подумала, что Дамблдор требует невозможного. Сириус и Снейп смотрели друг на друга с ненавистью.

— Пока что я был бы доволен, — нетерпеливо про­должил Дамблдор, — если бы вы не выказывали друг дру­гу открытой враждебности. Пожмите руки. Сейчас вы по одну сторону баррикад. Время не ждет, и если даже те не­многие из нас, кто знает правду, сейчас не объединятся, то у нас просто нет никаких шансов.

Очень медленно Сириус и Снейп подошли друг к дру­гу и протянули руки, а пожав, тут же их отдернули. Вид при этом у них был такой, что было ясно: каждый желает другому если не смерти, то тяжелой болезни точно.

— Для начала достаточно, — заявил Дамблдор, снова становясь между ними. — Для каждого из вас у меня есть работа. Хоть я и ожидал от Фаджа чего-то в этом роде, но подобная реакция полностью меняет дело. Сириус, ты должен сейчас же отправиться в путь. Предупреди Римуса Люпина, Арабеллу Фигг, Наземникуса Флетчера — в общем, всю старую компанию. На время спрячься у Люпи­на, я свяжусь с тобой позднее.

— Но... — начала Аманда.

Она хотела, чтобы отец остался. Она не хотел про­щаться с ним.

— Мы увидимся очень скоро, Ами, — обернулся к ней Сириус. — Обещаю. Но я должен сделать все, что могу, сам понимаешь...

— Да, — произнесла Аманда, — да... конечно, понимаю, Тогда до встречи, Нюхалз – Аманда улыбнулась, и отец улыбнулся ей в ответ. Сириус поцеловал ее в лоб, кивнул Дамблдору, снова превратился в пса и подбежал к двери. Лапой по­вернул ручку и исчез в коридоре.

После слов Аманды, Фред с широко открытыми глазами посмотрел на Джорджа.

- Нюхалз? - шепнул Фред, Джорджу – Я же не ослышался? –Джордж лишь отрицательно покачал головой.

— Северус, — обратился Дамблдор к Снейпу - ты знаешь, что я должен попросить. Если... если ты готов это сделать...

— Да, — ответил Снейп.

Он выглядел бледнее обычного, а его черные глаза странно блестели.

— Тогда, удачи, — сказал Дамблдор. С мрачным пред­чувствием во взгляде он смотрел, как Снейп молча вышел из комнаты вслед за Сириусом.

Прошло несколько минут, прежде чем он снова заго­ворил.

— Я должен спуститься, — наконец сказал он. — Мне нужно поговорить с родителями Диггори. Гарри, Аманда примите оставшееся зелье. Я еще увижусь со всеми вами позже.

Дамблдор ушел. Аманда откинулась на подушки. Близнецы, Герми­она, Рон и миссис Уизли долго молча смотрели на него.

—Нужно выпить оставшееся зелье, — загово­рила, наконец, миссис Уизли. Она потянулась за кубками и задела мешочек с золотом. — Вам нужно выспаться, как следует. Попробуй подумать о чем-нибудь другом... по­думай, например, что ты купишь на выигранные деньги! –говорила она Гарри

—Мне не нужно это золото, — ответил Гарри без вся­кого выражения. — Возьмите его себе. Или пусть кто-ни­будь другой возьмет. Это не я выиграл. Это золото Сед­рика.

—Ты ни в чем не виноват, Гарри, — прошептала мис­сис Уизли.

—Это я предложил ему взяться за Кубок вдвоем, — от­ветил Гарри.

Миссис Уизли поставила кубок с напитком на тумбоч­ку, обняла Гарри и прижала его к себе.

- Гарри ты не знал что это портал, ты хотел как лучше – говорила Аманда.

- Нет, и тебя я зря позвал, справился бы сам, а ты чуть не умерла, защищая меня, ты не представляешь, что я чувствовал, когда увидел тебя, без сознания, около той могилы. Я думал, что ты мертва – глаза Гарри, намокали, но он пытался это скрыть.

- Гарри если бы я не пришла, ты бы был мертв, - говорила Аманда, она начала вспоминать все что случилось этой ночью, все невыносимо кружилось перед глазами, так что Аманда едва не прокусила себе губу, борясь с горестным воем, который рвался изнутри.

К ней в ту же секунду подошел Фред, он взял ее за руку, и начал успокаивать.

Раздался громкий хлопок, и миссис Уизли отпустила Гарри. Гермиона стояла у окна, сжимая что-то в руке.

— Извините, — прошептала она.

— Вот твое зелье, Гарри, — она протянула ему кубок – А вот твое Аманда- сказала миссис Уизли, бы­стро вытирая глаза тыльной стороной ладони.

Гарри и Аманда выпили все одним глотком, и оно тут же подей­ствовало. Тяжелые волны сна без снов накатили на них. Сопротивляться они не могли и не хотели. Они откинулся на подушку и больше не думали ни о чем. Аманда так и заснула, держа Фреда за руку.

Когда по прошествии месяца Аманда оглядывалась назад, она обнаружила, что не так уж и много воспоминаний оста­лось у него об этих днях. Похоже, память не смогла сохра­нить все пережитое. Оставшиеся воспоминания были одно тяжелее другого. Хуже всех была встреча с родителя­ми Диггори, которые пришли в больничное крыло на сле­дующее утро.

Они не обвиняли ее и Гарри в происшедшем, наоборот, оба благодарили за то, что они вернул им тело Седрика. Мис­тер Диггори то и дело всхлипывал, а миссис Диггори от горя даже плакать не могла.

— Значит, он совсем не страдал, — сказала она, когда Гарри рассказал им, как умер Седрик. — И знаешь, Амос... он умер сразу же после того, как завоевал Кубок. Должно быть, он был счастлив.

Когда они встали, чтобы уйти, она посмотрела на Гар­ри и сказала:

— Ты теперь берегись, Гарри, будь осторожнее. Гарри схватил с тумбочки мешочек с золотом.

— Возьмите это, — пробормотал он. — Это ведь Сед­рика, он первым добрался до него, возьмите...

Но она попятилась от него со словами:

— Нет-нет, это твое, дорогой... мы не можем... оставь себе...

На следующий вечер Гарри и Аманда вернулись в башню, но им было плевать, Фред от Аманды не отходил и на секунду, он встречал ее утром в общей гостиной и вечерами вместе с Гермионой отправлял в спальню. Ей это нравилось, так же она проводила много времени с Гарри, Роном и Гермионой, но при этом Фред всегда был неподалеку. Это он объяснял так.

- Когда тебя без присмотра оставляешь ты постоянно, куда-то вляпаешься, после чего днями в больничном крыле лежишь. В том году со сломанными ребрами в этом с прошибленной головой.

Аманде очень нравилось сидеть с друзьями, это отгоняло плохие мысли. Больше всего ей нравилось быть с Гарри, Роном и Гермионой и бол­тать о чем-нибудь постороннем или просто молча си­деть рядом, когда они играют в шахматы. Она чувство­вала, что они вчетвером понимают друг друга настолько, что уже не нуждаются в словах. Они просто ждут какого-то знака, известия о том, что происходит за стенами Хог­вартса. Раздумывать, что может случиться, не имеет ни­какого смысла, пока это не случилось. Они лишь однаж­ды заговорили об этом — когда Рон рассказал Гарри и Аманде о разговоре миссис Уизли с Дамблдором перед отъездом домой.

— Она просила его разрешить тебе поехать прямо к нам этим летом, — сказал он. — Но он хочет, чтобы ты пожил у Дурслей, по крайней мере, поначалу. А ты Аманда этим летом опять живешь у нас, так как и Римус И Сириус Пока что заняты

— Почему? — удивилась Аманда – в смысле, почему мне можно а Гарри нет?

— Она сказала, что у Дамблдора есть на это причи­ны, — мрачно ответил Рон. — Я думаю, мы должны ему верить, правда?

Кроме Близнецов, Рона, Гермионы и Гарри, Аманда могла разговаривать еще с Хагридом. Поскольку учителя по защите от тем­ных искусств теперь не было, во время этих уроков они были свободны. В один из таких часов, в четверг после обеда, друзья решили навестить Хагрида, Аманде пришлось минут тридцать объяснять Фреду что с ней не чего не случится пока она будет в домике лесника, по началу он не хотел ее отпускать или говорил что пойдет с ней но в итоге ей удалось его уговорить что бы она пошла с Гарри, Роном и Гермионой. День был ясный, солнечный; Клык выскочил из распахнутой двери и бросился им навстречу, громко лая и размахивая хво­стом.

— Кто там? — проревел Хагрид, появляясь в дверях. — Ребята!

Он быстро подошел к ним, обнял Гарри гигантской ручищей, взъерошил ему волосы и сказал:

— Рад видеть тебя, дружище. Здорово!

Войдя в хижину, они увидели на столе две чашки раз­мером с ведро.

— Выпил чашечку с Олимпией, — заметил Хагрид. — Ушла только что.

—Кто? — полюбопытствовал Рон.

—Мадам Максим, конечно! — ответил Хагрид.

—Значит, вы помирились, да? — спросил Рон.

— Не знаю, о чем это ты, — отмахнулся Хагрид, дос­тавая еще чашки из буфета. Приготовив чай и водрузив на стол тарелку с плохо пропеченным печеньем, Хагрид откинулся в кресле и пристально оглядел Гарри своими похожими на черных жуков глазами.

—Вы как, в порядке? — грубовато спросил он.

—Да, —хором ответили Гарри и Аманда.

—Нет, — возразил Хагрид. — Конечно, нет. Но все ус­троится.

Гарри и Аманда промолчали.

— Я знал, что он вернется, — заявил Хагрид.— Знал это всегда. Знал, что он там... э-э... прячется... вы­жидает. Это должно было случиться. Ну, так это и случи­лось... И что теперь? Ничего... Будем бороться. Может, сможем остановить его... не дать ему снова... ну, взять власть. Это Дамблдор так считает. Великий человек, Дам­блдор... Пока он с нами, я спокоен.

Хагрид увидел по лицам друзей, что они не верят сво­им ушам, и удивленно поднял свои лохматые брови.

— Нет смысла сидеть и беспокоиться, — сказал он. — Чему быть, того не миновать. Надо просто быть к этому готовым. Дамблдор рассказал мне, что вы сделали. – Он смотрел на Аманду и Гарри

Хагрид посмотрел на Гарри с Амандой, и его грудь раздулась от гордости.

—Вы поступили, как поступили бы ваши родители. А лучшей похвалы просто нет.

Гарри и Аманда улыбнулся в ответ.

—А что Дамблдор попросил тебя сделать, Хагрид? — спросил Рон. — Он послал профессора МакГонагалл за то­бой и за мадам Максим... тогда ночью.

—Есть небольшая работенка на лето, — ответил Хаг­рид. — Но это секрет. Нельзя говорить об этом, даже вам нельзя. Олимпия — для вас мадам Максим, — может, тоже поедет со мной. Я так думаю. Надеюсь, смогу ее уго­ворить.

— Это связано с Волан-де-Мортом? - Хагрид сжался при звуках этого имени.

— Может быть, — уклончиво ответил лесничий. — А сейчас... сейчас... кто хочет пойти со мной, посмотреть на последнего соплохвоста? Шутка... Шутка! — тут же воскликнул он, увидев их лица.

С тяжелым сердцем Аманда собирала чемодан накану­не отъезда из Хогвартса. Он боялся Прощального пира, который всегда был таким празднич­ным, таким радостным — ведь на нем объявляли факуль­тет-победитель. После возвращения из больничной па­латы Гарри Аманда не ходили в Большой зал, когда там было осо­бенно много народу, и старались, есть попозже, чтобы из­бежать любопытных взглядов.

Когда они с Близнецами, Гарри, Роном и Гермионой вошли в зал, они сра­зу заметили, что зал не украшен, как обычно, цветами по­бедившего факультета. Сегодня стена за учительским сто­лом была задрапирована черным. Аманда тут же поняла, что это — дань уважения Седрику.

За столом преподавателей сидел настоящий Грозный Глаз Грюм. Деревянная нога и волшебный глаз верну­лись к нему, но несмотря на это он был весь какой-то дер­ганый и вскакивал каждый раз, когда кто-то заговаривал с ним.

Когда ребята подходили к своим местам, то Аманду окликнули, развернувшись, она увидела Драко, он был не таким, каким был всегда, на нем не было его самодовольной ухмылки, его состояние было таким, как будто он не спал несколько ночей. Он начал медленно подходить к Аманде. Но между ним и Амандой встал Фред.

- Иди куда шел Малфой, если вновь пришел поиздеваться, то у тебя не получится – сказал он.

- Я просто хочу поговорить с Амандой – серьезным тоном сказал Драко, Аманда обошла впереди стоящего Фреда.

- Все хорошо, мы просто поговорим – сказала она Фреду.

- Аманда, Малфой был среди Пожирателей, ты же сама слышала – говорил Гарри.

- Драко там не было – сказала Аманда и они с Драко отошли в угол зала.

- Аманда.... Прости.... Прости моего отца. Я не знал – начал говорить Малфой.

- Драко я тебя и не виню – услышав это, Драко обнял Аманду.

- Прости, что не подошел раньше, я думал, что ты не захочешь со мной разговаривать, - Аманда лишь улыбнулась – Но пойми, я не могу идти против семьи, я не знаю, что будет дальше, но я буду стараться тебя отгораживать от этого. Тебя, за Поттера я не ручаюсь, он его главный враг, а ты можешь просто оказаться рядом в ненужный момент.

- Я поняла тебя Драко, - Аманда еле заметно улыбнулась, приобняла брата и пошла на свое место за Гриффиндорским столом.

Сев туда ее начали расспрашивать, о чем же она разговаривала с Драко, она не стала вдаваться в подробности, и сидела, задумываясь о том, что сказал Драко. Мы не знаем, что будет дальше, что будет завтра, через месяц, через год, но одно она знала точно, как прежде уже не будет, Волан-де-Морт вернулся, вновь. В прошлый раз хоть Аманде и был всего лишь год, он забрал у нее самое дорогое, отца посалили из-за Петтигрю, который оказался на стороне Волан-де-Морта, также она узнала, что он так же причастен к смерти мамы, но как ей еще предстоит разобраться. Также Волан-де-Морт убил ее дядю с его женой, родителей Гарри. Она и представить боялась, что он может забрать еще, кого то кого она любит. Она оглядела своих друзей, Гарри, Гермиону, Рона, Фреда, Джорджа. Она не может их потерять, поэтому она будет делать все, что бы защитить их. Ведь они стали ей настоящей семьей.

Размышления Аманды прервал профессор Дамблдор, который поднялся со своего места. В Большом зале и до того было совсем не так шумно, как бывало раньше, а те­перь и подавно повисла тишина.

— Закончился, — произнес Дамблдор, оглядев присут­ствующих, — еще один учебный год.

Он замолчал и посмотрел на стол пуффендуйцев. За этим столом было тише всего, а лица студентов были са­мыми грустными и бледными во всем Большом зале.

— Многое я хотел бы сказать вам сегодня вече­ром, — продолжил Дамблдор, — но прежде всего я дол­жен признаться, что мы потеряли очень хорошего че­ловека, который должен был сидеть здесь, — Дамблдор махнул рукой в сторону стола пуффендуйцев, — и вме­сте с нами радоваться Прощальному пиру. Я хотел бы, чтобы все сейчас встали и подняли стаканы в честь Седрика Диггори.

И они это сделали. Заскрипели отодвигаемые ска­мьи, и все присутствующие встали, подняли кубки и по залу прокатилось: «За Седрика Диггори».

Аманда все еще не могла свыкнуться что он мертв, они не были очень близки, но она не могла осознать то что он мертв, казалось бы недавно он звал ее на Святочный бал, и она ему отказала, а сегодня мы отдаем ему дань уважения.

— Седрик обладал многими достоинствами, которы­ми отличаются студенты Пуффендуя, — снова заговорил Дамблдор. — Он был хорошим верным другом, любил труд, высоко ценил справедливость. Смерть его подей­ствовала на всех вас, независимо от того, знали вы его или нет. Поэтому я думаю, вы имеете право узнать, как это случилось.

Гарри поднял голову и посмотрел на Дамблдора.

— Седрика Диггори убил лорд Волан-де-Морт.

По телу Аманды побежали мурашки, перед ее глазами возник образ Седрика, который упал недалеко от нее с Гарри, она вспомнила как она и Гарри тащили его холодное тело к кубку, что бы отнести его родителям. Она посмотрела на Гарри, судя по его реакции, он тоже это вспомнил. Аманде очень повезло, что рядом с ней был Фред, который только своим присутствием может отогнать все плохие мысли из ее головы. По залу пронесся взволнованный шепот. Одни смот­рели на Дамблдора с ужасом, другие — с недоверием. Ди­ректор спокойно дождался, пока шум стихнет.

— В Министерстве магии не хотят, чтобы я сообщал вам это, — продолжил он. — Возможно, некоторые из ваших родителей будут в ужасе от того, что я сделал. Либо потому, что они не верят в возвращение Волан-де-Морта, либо потому что считают вас слишком малень­кими, чтобы говорить об этом. Но я уверен: правда в любом случае предпочтительнее лжи, а пытаться пред­ставить смерть Седрика несчастным случаем или зая­вить, что он сам в этом виноват, было бы оскорблением его памяти.

Ошеломленные и испуганные лица одно за другим поворачивались к Дамблдору... но поворачивались дале­ко не все.

— Есть еще два человека, которых необходимо упо­мянуть в связи со смертью Седрика, — говорил Дамбл­дор. — Я говорю, конечно, о Гарри Поттере, и Аманде Блэк.

По залу будто пробежала волна, когда многие голо­вы повернулись сначала к ним, а потом снова к дирек­тору.

— Они сумели ускользнуть от лорда Волан-де-Морта, — продолжал Дамблдор. — Они рискнули жиз­нью, чтобы вернуть тело Седрика в Хогвартс. Они проявили храбрость, которую перед лицом лорда Волан-де-Морта проявлял не каждый взрослый волшебник и теперь я пью в их честь.

Дамблдор тяжело повернулся к Гарри с Амандой и снова поднял кубок. Почти все в Большом зале повторили его движе­ние. Они назвали их имена, также, как назвали имя Седри­ка Диггори, и выпили в их честь.

Когда все снова заняли свои места, Дамблдор продол­жил свою речь.

— Цель Турнира Трех Волшебников — укреплять вза­имопонимание среди волшебников всего мира. В свете случившегося — то есть возвращения лорда Волан-де-Морта — такое взаимопонимание становится, как никог­да, важным.

Дамблдор перевел взгляд с Хагрида и мадам Максим на Флер Делакур и студентов из Шармбатона, а затем на Виктора Крама и дурмстрангцев за слизеринским сто­лом. Гарри увидел, что Крам насторожен и почти испу­ган, как будто ожидает, что Дамблдор скажет что-нибудь резкое.

— Каждый гость этого зала, — сказал Дамблдор, и его взгляд задержался на учениках из Дурмстранга, — будет с радостью встречен здесь всегда, в любое вре­мя. Хочу повторить еще раз: в свете возрождения лор­да Волан-де-Морта мы сильны настолько, насколько мы едины, и слабы настолько, насколько разъединены. Лорд Волан-де-Морт славится способностью сеять раз­дор и вражду. Мы можем бороться с этим, создавая прочные связи, основанные на дружбе и доверии. Раз­личия в наших традициях и в наших языках несуще­ственны, если у нас общие цели, а наши сердца откры­ты навстречу друг другу. Я уверен — и никогда еще я не хотел бы так сильно ошибиться, — что впереди нас ждут мрачные и тяжелые дни. Некоторые из присут­ствующих в этом зале уже пострадали от рук лорда Волан-де-Морта. Многие семьи были разрушены. Не­делю назад погиб ваш товарищ. Помните Седрика. Если настанет время делать выбор между легким и правильным, вспомните, что случилось с честным, добрым, смелым мальчиком только потому, что он случайно встал на пути лорда Волан-де-Морта. По­мните Седрика Диггори.

Чемодан Аманды был упакован, сверху стояла клетка с Фимой. Они с Гарри, Роном и Гермионой толкались вместе с остальными четверокурсниками в переполненном хол­ле в ожидании карет до станции Хогсмид. Стоял прекрас­ный летний день.

— Гарри!

Он оглянулся. По ступенькам крыльца быстро подни­малась Флер Делакур. За ней в распахнутую дверь Гарри увидел, как Хагрид помогает мадам Максим запрягать ги­гантских лошадей. Карета из Шармбатона скоро тронет­ся в путь.

— Мы встретимся, я надеюсь, — сказала Флер, протя­гивая ему руку. — Я надеюсь получить здесь 'габоту хочу улучшить свой английский.

— Он и так очень хорош, — с трудом выдавил Рон. Флер улыбнулась ему. Гермиона нахмурилась.

— До свидания, Гарри, — попрощалась Флер. — Было очень п'гиятно познакомиться!

Настроение у Гарри невольно поднялось, когда он смотрел, как Флер бежит к мадам Максим и ее серебря­ные волосы сверкают в лучах утреннего солнца.

—Интересно, как доберутся обратно дурмстранг­цы? — спросила Аманда. — Как вы думаете, смогут они управ­лять кораблем без Каркарова?

—Каркаров не управлял, — раздался рядом мрачный голос. — Он сидел в своей каюте, а всю работу делали мы.

Крам подошел попрощаться с Гермионой.

—Можно тебя на пару слов? — спросил он ее.

—А... да... конечно, — ответила Гермиона, слегка сму­тившись, и отошла в сторонку вместе с Крамом.

— Поторопись! — громко крикнул ей вслед Рон. — Ка­реты подъедут через пару минут!

Однако он предоставил Аманде и Гарри следить за прибыти­ем карет, а сам все время вставал на цыпочки и вытя­гивал шею, пытаясь разглядеть, что там делают Герми­она с Крамом. Они вернулись очень быстро. Рон при­стально смотрел на Гермиону, но лицо ее было бесстра­стно.

— Мне нравился Диггори, — коротко заявил Крам Гар­ри. — Он всегда был со мной вежлив. Всегда. Несмотря на то, что я был из Дурмстарнга... вместе с Каркаровым, — до­бавил он, нахмурившись.

— У вас уже есть новый директор? — спросил Гарри. Крам пожал плечами. Затем, как и Флер, протянул руку сначала Гарри, Аманде, потом Рону.

По лицу Рона было видно, что он ведет какую-то тя­желую внутреннюю борьбу. Крам уже отвернулся и хо­тел уйти, как Рон вдруг выпалил:

— А можно мне твой автограф?

Гермиона отвела взгляд и улыбнулась безлошаднымкаретам, которые катились к ним по подъездной дороге. Крам удивился, но судовольствием подписал Рону кусо­чек пергамента.