50
Юля
В утро смерти Славы Берницких по новостям только об этом и говорили. В газетах было тоже самое: магнат недвижимости умер. Внезапная смерть. Остались жена, два сына и внук. Как обычно, имя Дани не фигурировало. Николай Берницких был повсюду. Интересно, почему? Интересно, расстроило ли это Данила?
Я не знала наверняка, должна ли послать ему сообщение, что сожалею о его утрате, послать цветы или оставить все как есть. Поэтому решила сделать то, чего никогда в жизни от себя не ожидала: позвонить отцу и спросить его.
— Похороны завтра, — сказал он.
Я сглотнула.
— Ты пойдешь?
— Конечно. Он пришел на похороны твоего дедушки, чтобы отдать дань уважения. Я тоже обязан.
Я пробежалась взглядом по своему небольшому офису в «Уинзоре». Дверь была слегка приоткрыта, поэтому я увидела Тима, который шел по коридору с перевязанной рукой.
Я встала с телефоном в руке.
— Я хочу пойти с тобой.
— На похороны? — он не мог показаться ещё более удивленным, даже если бы попытался.
— Угу.
— Сегодня прощание. Похороны завтра.
Я сделала глубокий вдох.
— Ты идёшь сегодня?
— Да.
Мы с папой долго говорили о Даниле, его отце и о фиаско с «Берницких». Он не вдавался в подробности кто что сделал, да это и не имело значения. Я знала, что никогда полностью не пойму, как кто-то может отказаться от свободы и семьи, но знала, что папа сделал это с пониманием того, что Слава позаботится о нас. Что он и сделал, если верить маме. Я знала о деньгах, которые нам присылали ежемесячно, но когда мне исполнилось восемнадцать, отказалась от любой предложенной мамой помощи, потому что понимала, откуда это шло. Решение было полностью моим, и я оставалась ему верна. Если бы я могла повернуть время вспять, то поступила бы также, несмотря на студенческие кредиты, которые ежемесячно наносили брешь в моем бюджете. Никакие деньги не были достаточной платой за потерянное время с отцом.
Интересно, Даня будет на похоронах отца? Мое сердце сжалось от этой мысли. Меня накрыло облако печали. Не потому что мне было грустно из-за смерти Славы. Я никогда не встречала этого человека и даже сейчас презирала его, но это заставило меня вспомнить похороны дедушки и собственную потерю. Я вспомнила охватившее меня оцепенение и боль от утраты, когда гроб опускали в землю.
Я отогнала эти мысли.
— Как думаешь, мне пойти сегодня или завтра?
— Я уверен, Данил это оценит, в какой бы день ты не пришла, милая, — настолько мягко сказал он, что я закрыла глаза.
— Окей. Я дам тебе знать, — прошептала я. — Мне нужно идти.
Я догнала Тима, спросила его о руке и о переезде в жилье от «Уинзор». Он рассказал, что в больнице его навещал представитель колледжа и о своих планах на учебу.
— Я должен отучиться хотя бы год, прежде чем попаду в Лигу, — поделился он, смеясь над тем, как я на него смотрела. Он прекрасно знал мое отношение к людям, которые бросают учебу ради спорта.
— Учись столько, сколько сможешь, — попросила я, ну, потому что давайте смотреть правде в глаза, когда кого-то вроде Тима выбирают в Лигу, он ни за что на свете не откажется от миллионов долларов ради учебы в школе.
По дороге домой я мысленно готовилась к встрече с тем, кто причинил моей душе много хорошего и одновременно плохого. Я вспоминала, каково это – видеть его, пусть даже на секунду, пусть даже с противоположной стороны поля. Словно кто-то вырвал мое сердце и растоптал его... дважды. Не было никаких гарантий, что я смогу смотреть на него вблизи на похоронах, но я должна была это сделать.
Когда я ушла с работы, мне позвонил Герман и пригласил в кино. Я вежливо отказалась. Мы проводили вместе много времени, и хотя я ценила, что он меня отвлекал, из-за него я постоянно думала о мужчине, которого я действительно хотела в своей жизни, и о том, что его там больше нет.
На прощание я решила не идти. Мне казалось, что это скорее для семьи и друзей, а я все-таки ненавидела этого человека. На следующее утро я надела чёрное платье и отправилась с отцом на похороны. Оказавшись на кладбище, я сразу заметила маму Дани. Затем Николая, который удивился моему присутствию, но ничего не сказал. Неподалеку от них стоял Кайден с красивой женщиной, по моим предположениям, она была его мамой. И, наконец, я увидела Данила. Как только это случилось, мое сердце подскочило к горлу. Он был в темном костюме с черным галстуком, белой сорочкой и в солнечных очках. На его лице застыло жесткое выражение: зубы стиснуты, губы сжаты в тонкую линию.
Папа ходил вокруг, здороваясь с людьми, а я стояла на месте. Казалось, отец знал здесь каждого, поэтому я почувствовала себя не в своей тарелке. И все же осталась. Я снова посмотрела на Даню. Каждый раз, когда я это делала, мое сердце сжималось в груди. Оно болело. Наконец, я собралась с духом, подошла к нему и села на свободный складной стул рядом. Он даже не взглянул на меня. Я сосредоточилась на дыхании: вдох-выдох, вдох-выдох... и после положила руку ему на колено.
— Соболезную, — прошептала я.
Его нога дёрнулась под моей рукой, когда он повернулся ко мне. Сначала он приоткрыл рот, а потом снял очки. И тут я увидела, что белки его глаз налиты кровью, а нижние веки опухли. У него только что умер отец. Разумеется, он плакал. Я просто не ожидала увидеть его таким, и определенно не ожидала, что это будет ощущаться так, как если бы страдали члены моей семьи. Больше всего на свете мне хотелось забрать его боль себе.
Даня моргнул, снова моргнул, потом заморгал еще быстрее, словно прогоняя слезы.
Затем он быстро обнял меня, впечатав мое лицо в свою грудную клетку. Мне ничего не оставалось, кроме как позволить ему это. Он уткнулся лицом в мою шею и глубоко вдохнул. Мы сидели так долго, что мои руки устали сжиматься вокруг него. Когда он, наконец, отпустил меня, то обхватил мое лицо руками и заглянул мне в глаза. Наши лица были так близко, словно он собирался поцеловать меня. Хотела бы я подарить ему этот момент покоя, но этого я бы не выдержала. Должно быть, он заметил мою панику, потому что прижался к моему лбу и выдохнул. Я закрыла глаза.
— Боже, Юля, — хрипло прошептал он, все еще держа мое лицо. — Ты так нужна мне.
Я почувствовала, как комок в горле начал снова подниматься и слезы просились наружу. Я не могла говорить. Да и что мне было сказать?
Кто-то похлопал меня по руке, и, повернувшись, я увидела Кайдена с застенчивой улыбкой на лице.
— Привет, мой любимый супергерой, — поздоровалась я, отодвигаясь от Дани. — Как поживаешь?
— Нормально. Дедушка попал в рай. Он не вернется, — сказал он тихим голосом, его карие глаза потеряли немного света, пока он произносил эти слова.
Похороны были чертовски душераздирающими. Мне даже не нравился Слава, но я чувствовала себя ужасно из-за тех, кто его любил. Я чмокнула Кайа в макушку и улыбнулась.
— Он здесь, — сказала я, положив руку ему на сердце. — Он всегда будет здесь.
— Так сказала и мама.
— К ней стоит прислушаться.
Он медленно кивнул и бросил быстрый взгляд на Даню.
— Дядя Даня считает тебя очень красивой.
— Я сказал «потрясающая», — хриплым голосом поправил Даня. — Я сказал, что она самая потрясающая девушка в мире.
Я не могла заставить себя посмотреть на него прямо сейчас, поэтому продолжала наблюдать за Кайденом.
— Ага, он так сказал, — покраснев, подтвердил Кай. Я была рада, что не меня одну залил румянец.
— А ты придёшь к бабушке?
— Ой, нет. — Я покачала головой. — Прости, милый. Мне нужно на работу.
— Ничего страшного. Может, придешь в другой раз посмотреть мои комиксы?
— С удовольствием.
Он оглянулся и улыбнулся.
— Мне пора.
Мы быстро обнялись, и когда он ушел, я не сводила глаз с ямы в земле. Даня обнял меня и снова притянул к себе.
— Тебе действительно нужно идти на работу? — спросил он.
— Я просто хотела зайти... мой отец пришел отдать дань уважения, и я подумала... — я остановилась, чтобы перевести дух, и закрыла глаза. — Я просто...
— Ш-ш-ш, — протянул он, целуя меня в щеки, в подбородок. Каждый раз, когда его губы касались моей кожи, я вздрагивала.
— Данил, — прошептала я.
— Детка, посмотри на меня.
Все внутри меня сжалось.
— Пожалуйста, не надо. Я только начала приходить в себя...
Он приобнял мое лицо и повернул к себе. Я открыла глаза и посмотрела на него.
— Ты пришла ради меня, несмотря на ненависть к моему отцу, несмотря на плохие воспоминания, которые вызывает моя фамилия... Ты здесь, и это ещё одна причина, по которой я люблю тебя.
— Дань, не надо, — взмолилась я.
— Надо. Если я не скажу это сейчас, у меня никогда не будет шанса. С моей стороны было неправильным лгать тебе. Если бы я мог вернуться и сделать это снова, я бы сказал тебе кто я. Прости. Пожалуйста, прости меня. Пожалуйста, вернись ко мне.
Я медленно покачала головой, закрыв глаза, но прижимаясь к нему, наслаждаясь его теплым прикосновением. Когда я снова разомкнула веки, по его щеке катилась слеза. От этого мне снова стало больно.
— Мне жаль твоего отца. Правда, но мне нужно время, — прошептала я.
— Как мне все исправить, Юль? Как я могу заставить снова полюбить меня?
Я улыбнулась, хотя улыбка была грустной, и подняла ладонь к его лицу, чтобы смахнуть слезу.
— Я никогда не переставала любить тебя, Дань. Как я могла? Пламя любви легко разжечь, но потеряв доверие... трудно вернуться к тому, что было раньше.
Он сглотнул и кивнул.
— Понимаю.
— Мне нужно идти.
Мы встали одновременно. Я направилась к отцу, но замерла, увидев, что он разговаривал с Николаем и его мамой. Даня остановился рядом со мной. Какое-то мгновение я просто стояла, желая, чтобы мои ноги сами двигались вперёд. Надо было засвидетельствовать свое почтение. Но потом я вспомнила явное неодобрение на лице Николая тогда, на вечеринке.
Даня взял меня за руку.
— Я хочу познакомить тебя с моей мамой.
Мои глаза расширились.
— Я не думаю, что это...
Он потянул меня, и не успела я опомниться, как мы оказались перед ними.
— Сочувствую вашей утрате, — промямлила я, прежде чем Даня успел открыть рот.
Его мама слегка улыбнулась.
— Спасибо вам.
Николай сказал то же самое.
— Это Юля, — представил меня маме Даня. — Женщина, на которой я собираюсь жениться.
Я ахнула, мои глаза расширились. Жар растекся по моему лицу, когда я посмотрела на него. Он слегка улыбнулся мне, и мои глаза расширились ещё больше.
— Приятно познакомиться, Юлия, — сказала его мама.
— Хотела бы я, чтобы наше знакомство произошло при других обстоятельствах, — ответила я, все ещё желая, чтобы земля разверзлась и поглотила меня.
— Кайден очень хорошо о тебе отзывается, — добавил Николай.
— Он отличный парень, — искренне улыбнулась я, и он улыбнулся в ответ.
— Спасибо тебе.
— Юленька – моя младшая дочь, — вставил с удивлением папа.
Никто из них не удивился этой информации. Интересно, знали ли они об этом с самого начала? Интересно, знал ли Николаг, кто я, осуждая меня? Возможно, именно поэтому он так поступил. Как бы то ни было, сейчас не время и не место задавать вопросы. Я попрощалась и покинула похороны на хорошей ноте.
••••••••••••••••
Похороны закончились на хорошей ноте 😂😂😂😂😂
Блять что за кринж я написал?
Ладно.
Если до 14:10 тут будет 10⭐ то я выпущу следующую главу, а там что что вы так ждёте 😉
••••••••••••••••