44
Юля
- Ты прячешься здесь уже несколько дней, Пич, - сказала Валя, ворвавшись в мою комнату и раздвинув плотные шторы, которые повесил перед отъездом Даня.
Даня. Казалось, что каждое мое воспоминания было наполнено им. Каждая услышанная песня, каждая буква в прочитанной книге. Именно поэтому я пряталась в своей комнате. Я не хотела ни слышать его, ни видеть, ни дышать им каждый раз, выползая наружу. Он мне надоел. Я устала ждать встречи с ним. Хуже того, я устала ждать встречи с ним и чувствовать себя идиоткой из-за того, что действительно этого хотела.
- Мы собирались пообедать с папой, помнишь? - добавила Валя.
Я повернулась на другой бок и зарылась лицом в подушку.
- Скажи ему, что я заболела.
- Ну уж нет.
- Меня тошнит.
Сестра тяжело вздохнула, села на край кровати и провела рукой по моим волосам.
- Милая, ты не больна, у тебя разбито сердце.
- Больна. Убита горем. Какая разница?
Она снова вздохнула, и я к ней повернулась. Ее глаза расширились, когда я, наконец, позволила ей увидеть мое лицо: отекшие, покрасневшие глаза и распухшие губы. Я была уверена, что меня «украшали» синяки под глазами из-за проведенной бессонной ночи, потому что меня рвало при одной мысли о нем. О нас. О его обмане.
- Юль, - прошептала она.
- От разбитых сердец умирает больше людей, чем от обычной простуды, - заявила я. -Ты знала об этом?
Она покачала головой, и ее карие глаза наполнились жалостью.
- Я этого не знала.
- Ну, так оно и есть.
- Сегодня звонил Владик, спрашивал тебя, - она поменяла тему. - Он сказал, что приходил несколько раз, но ты не открывала.
Я закрыла лицо рукой.
- Позвоню ему позже.
Я почувствовала, что она встала с кровати, и услышала, как она начала ходить по комнате.
- Я прекрасно понимаю, почему ты злишься на Милохина. Поверь мне, я понимаю. Он солгал. Он знал о папе и о твоих чувствах к Берницких, но скрыл все от тебя. С другой стороны, ты бы никогда не дала ему шанса, если бы он рассказал о себе с самого начала. Ты бы его отфутболила, так и не узнав. Неужели ты действительно можешь винить парня?
- Ага. Вполне могу.
Я открыла лицо, сбросила с себя одеяло, встала и пошла в ванную. Почистив зубы и умывшись, я посмотрела на себя в зеркало и вздрогнула от увиденного. Даже после нашего с Эриком расставания я не выглядела так плохо. Но тогда я не плакала шесть часов из семи полета, а потом еще несколько раз по возвращению домой. И так по кругу, пока меня не начинало тошнить от мыслей. Я жила с Эриком много лет. Делила с ним жизнь. И когда мы, наконец, расстались, мне стало грустно, но еще я ощутила облегчение. Даня, казалось, так крепко влез в мою душу, что я не могла дышать, не чувствуя острой боли всякий раз, когда думала об его отсутствии.
Ну, что было очевидным. Я полностью отдавалась ему, поэтому теперь, когда все закончилось, я чувствовала, что разваливалась на части. Я приняла душ, надеясь хоть немного развеять печаль. В ванной комнате открыла шкафчик в поисках чего-нибудь от быстро растущей головной боли и обнаружила записку от Дани. Записка. Мое сердце сделало кульбит при виде его почерка.
«Я уже скучаю по тебе. Даня♡».
Как я могла не заметить ее перед отъездом? Взяла бумагу в руки и понюхала, но она им не пахла. Скомкав записку, бросила ее в корзину рядом с унитазом. Затем быстро оделась и пошла вместе с сестрой.
Мы обе были притихшими, пока брели по улице. Каждый шаг казался тяжелее предыдущего, особенно когда я оказалась возле своего бывшего дома. Его окружили забором, а огромная вывеска с логотипом «Берницких» гласила о скором сносе.
- Это то, что они делают, - сказала я, чувствуя, как слезы обжигали мои глаза. - Они все разрушают.
Валя нашла мою руку и сжала ее. Я была благодарна, что она не стала ничего говорить и обошлась без замечаний.
Мы прошли мимо и направились к бару Влада, где нас ждал мой отец, покуривая сигарету. Увидев его, я улыбнулась, пока все неприятные воспоминания не вернулись и не прорвались сквозь меня. Тогда улыбка вновь исчезла с моего лица. Папина ложь. Ложь Дани. Ложь Славы.
- Вот и моя девочка, - обрадовался мне отец.
Он обнял и поцеловал Валю, прежде чем повернуться ко мне. Он делал это так, будто не пропадал из моей жизни на последние десять лет. Как будто не разрушил нашу семью. Как будто его внезапное возвращение все исправило. Должно быть, он заметил выражение моего лица, потому что тоже перестал улыбаться.
- Что случилось?
- Ничего.
Я поцеловала его в щеку, прошла мимо него в бар и обнаружила там Влада, который сразу подошёл ко мне и крепко обнял. Я вдохнула запах его одеколона и сигарет, изо всех сил стараясь не заплакать.
- Я слышал о Даниле, - прошептал он мне в волосы. - Мне жаль, что тебе больно.
От этого на глаза навернулись слезы. «Боль» казалось слишком простым словом для того, что я чувствовала. Я была обижена, расстроена, рассержена и смущена, потому что, несмотря на все это, тосковала по Милохину.
Высвободившись из объятий Дани, улыбнулась ему.
- До меня дошли слухи - ты получил заказ из ресторана «Livello massimo». Все прошло удачно?
Он рассмеялся.
- Ты же знаешь, мой испанский далёк от совершенства. Но они выучили мой заказ наизусть.
- И никто над тобой не издевался? - спросила я, впервые за несколько дней искренне улыбнувшись.
Девушки в ресторане были одержимы Владом. Пусть он не был самым красивым парнем в квартале, но он был другим, и этого было достаточно, чтобы расцвести рядом с ним.
- Не совсем. Света практически умоляла пригласить ее на свидание.
- А почему бы и нет?
Он пожал плечами.
- Девчонки в этом районе слишком много сплетничают. Слышала бы ты, что слышал я.
- Поверь мне, я много чего знаю, - сказала я, стрельнув в него взглядом.
Валя вошла в бар, папа - следом за ней, затем закрыл дверь и запер ее, как велел Влад.
- Мы не хотим, чтобы кто-нибудь вошёл и помешал нам, - сказал он.
Мы сели за накрытый стол и принялись за еду. Влад принёс нам напитки и включил телевизор, прежде чем присоединиться к нам. Я подняла глаза на отца, который смотрел на меня, жуя рис и мясо.
- Я понимаю, что ты все ещё злишься на меня, - сказал он, делая глоток из своего стакана. - И не виню тебя. Я знаю, что нужно привыкнуть к тому, что я снова рядом, и я счастлив, что ты даёшь мне шанс доказать свою ценность.
Почему, когда мужчины облажаются, то считают, что простое извинение способно все исправить? Мои колени начали подпрыгивать вверх и вниз сами по себе нервным подергиванием, которого я не испытывала со старшей школы.
Моргнув, я посмотрела на Валю, которая сидела рядом с ним. Она пожала плечами и одними губами произнесла: «Просто дай ему шанс». Мои плечи поникли. Передо мной был не Даня. Или Эрик. Или любой другой мужчина в моей жизни, который меня подвел. Это был мой отец.
Я снова встретилась с ним взглядом. Да, он стал первым мужчиной, который облажался в моей жизни. И, несмотря на успехи, которых мы достигли в мамином доме, я все ещё была расстроена, но он был в тюрьме, один, без семьи из-за глупой, эгоистичной ошибки. Хотя, он сам не разрешал нам навещать его...
Я на мгновение закрыла глаза, прежде чем снова встретиться с ним взглядом. Отец нахмурил брови, а морщины на лбу казались четче, чем пару недель назад. Он выглядел совершенно измученным и уязвимым. Интересно, сколько сна он потерял из-за всего этого, из-за нас?
- Хотел бы я повернуть время вспять и сделать лучший выбор, но я могу довольствоваться лишь здесь и сейчас.
Я вздохнула и потянулась через стол, чтобы положить свою руку поверх его.
- Я понимаю. Обещаю, я буду стараться. Я рада, что ты снова с нами, но иногда... Я злюсь, что тебя не было.
В дверь громко постучали. Затем чуть тише.
- Чёрт. Это Дима, - сказала Валя, вставая со стула и быстро подходя к порогу.
- Ты пригласила Диму? - спросила я, широко раскрыв глаза, и, обернувшись, увидела, как она пожала плечами, отпирая дверь.
Войдя в бар, брат снял кепку и принялся обмахиваться ею.
- Там жарче, чем в аду.
Мама вошла следом и сердито посмотрела на него.
- Дима!
Мне хотелось сохранить невозмутимость, но я не могла не посмеяться над гневным выражением на ее лице. Влад встал, чтобы поприветствовать моего брата медвежьими объятиями.
- Влад, ты всё больше и больше стал похож на троля, пока мы не виделись , - выдал Дима.
Влад рассмеялся.
- И совсем я на него не похож.
Мы с Валей переглянулись и захихикали, как дети. В прошлом мы это уже обсуждали. Наш Влад совершенно не походил на троля, если перед сравнением не выпить пять бутылок пива, прищуриться и повернуться в нужном направлении в тускло освещенной комнате.
Дима и мама присоединилась к нам с тарелками еды. Брат переключал каналы пультом, пока мы ели и обсуждали нашу новую одержимость - «Трудные подростки» . Папа смотрел на нас с благоговением, когда мы объясняли, что такое More.tv.
- Это тот чудной сериал, который ты смотрел вчера вечером? - спросила мама.
Брат кивнул.
- Мама думает, что мы немного ку-ку, если смотрим такое.
- Я просто думаю, что это неправильно, - сказала она.
- То, что там снимаются дети, делает его ещё ужаснее, - я рассмеялась.
- Обожаю его, - согласилась Валя.
- Я помню, как вы брали в прокате диски, - сказал отец.
- Было дело, - ответила я. - Времена поменялись.
Дима взял разговор в свои руки и начал болтать о том, как ему удалось добиться высот, а мы слушали его с благоговением. Мой брат был чертовски умен, поэтому разработал несколько действительно хороших идей для компаний и мобильных приложений.
- Мы, пап, могли бы основать собственную компанию, - предложил Дима.
Папа усмехнулся, в его глазах вспыхнуло веселье.
- Все не так просто.
- Знаю, но я хочу работать, и если ты хочешь... - Он пожал плечами. - Нам будет море по колено.
Папа посмотрел на меня.
- Как в фонде «Уинзор»? Егор и его родители очень высокого мнения о тебе.
- Мне там нравится, - улыбнулась я.
- Но ты больше не консультируешь детей. Мне казалось, это твое.
- Так оно и было. То есть, я люблю детей, но думаю, то чем я занимаюсь сейчас, помогает им не меньше. По-другому, конечно.
- Ты даешь им возможность учиться и расти, - поддержал Дима, глядя на меня с улыбкой. - Это довольно-таки важно.
- Спасибо.
- Ты должен пойти на одно из ее мероприятий, Мишь. Тебя это впечатлит, - сказала мама.
- Она у нас большая шишка, - подмигнув, добавила Валя.
- А вы знаете, какое в тюрьме самое важное занятие? - внезапно спросил папа.
Мы все посмотрели на него. Влад извинился и вышел на задний двор.
- Подделки из хлебного мякиша? - ответил Дима.
- Думать! - хохотнули мы с сестрой в один голос.
Папа кивнул, закатывая глаза.
- Думать о бытие. Ты так много думаешь, что, кажется, что ты либо сойдешь с ума, либо выйдешь оттуда с более высоким пониманием жизни, чем у остальных в мире.
- Уверена, что трудно не дать загноиться ненавистным чувствам, - сказала я.
- Чрезвычайно трудно, но как только отпускаешь гнев, то начинаешь понимать, что по-настоящему важно. Я ошибся, полагая, что телефонного звонка раз в неделю будет достаточно для вас, ребята, но я не хотел, чтобы вы видели меня таким. Я не хотел, чтобы ты видела там других парней. Это не очень приятное место.
- Нам было все равно, - прошептала я. - Я устала от людей, которые что-то от нас скрывают, лишь бы защитить от боли. Мы могли бы с этим справиться. Мы могли бы ходить туда и поддерживать тебя, несмотря на окружающее уродство. Мы бы с радостью это сделали.
Папа грустно улыбнулся, вытирая слезы.
- Я понимаю. Простите меня. Не стоило мне исключать твою способность адаптироваться.
Я глубоко вздохнула и кивнула. Дима приобнял меня за плечи и, наконец, включил на полную громкость один из каналов. Я закрыла глаза, когда услышала ясные голоса футбольных дикторов. Только на футбольных матчах так много кричали. Я не хотела поднимать голову, но потом услышала скандирование «Unicorn!Unicorn!» и ничего не смогла с собой поделать. Конечно, он был там.
На его лице было выражение полной сосредоточенности, когда он увел мяч за пределы досягаемости команды противника. Затем ударил и забил гол. Его команда торжествовала, комментаторы пришли в неистовство. Дима вскочил на ноги, радостно вскинув руки, но, заметив, что по моим щекам катились слезы, быстро сел на место.
Я наблюдала, как Даня бежал по полю, чтобы обнять своих товарищей по команде: Феликса и Стивена. Надпись на его футболке гласила «Гонись за моментом». Я моргнула, сглотнула, снова моргнула, чтобы прогнать слезы, но не смогла сдержать их, и вскоре они покатились по моему лицу.
Милохин встал перед камерой и одними губами произнес:
- Прости.
Я закрыла лицо руками и продолжила плакать. Дима выключил телевизор. Я почувствовала, как он сел рядом со мной и обнял меня. Валя сделала то же самое. И я разрыдалась еще сильнее. Когда я услышала скрежет стула по деревянному полу и почувствовала, как отец подошел ко мне сзади и обнял нас, я стала реветь навзрыд.
- Все будет хорошо, - прошептала Валя в мои волосы.
Слезы покатились с удвоенной силой.
Все ослабили объятия, чтобы я взяла себя в руки.
- Прости, сестренка, - сказал Дима, когда я вытерла лицо.
-У вас все наладится, - добавила мама.
Я улыбнулась и пожала плечами.
- Как будет, так и будет.
- Уверен, что сейчас он сам ненавидит себя. - Брат замолчал, когда я взглянула на него. - Я знаю, что немного на него наезжал, но, так или иначе, он вроде как на самом деле влюблен в тебя.
Я оторвала от него взгляд и посмотрела на недоеденный банан на своей тарелке.
- Я всего лишь бедная русская девочка, забыл?
- Ах, я же засранец.
- Так и есть, - улыбнулась я. - Но ты все равно мой лучший брат.
- А ты все еще моя Пич.
- Но ты все ещё не Марио, - добавила Валя, глядя на него.
Мы все рассмеялись и сменили тему. Несмотря на боль и слезы, в тот жаркий день я нашла исцеление в своей семье.
••••••••••••••••
НИХЕРА СЕБЕ!
ЭТО ЧТО ГЛАВА?!?
Сейчас очень много тренеруюсь, всё время отдаю футболу. Из-за этого главы ват так редко выходят. Раньше хотя бы в машине писал, пока еду с одного конца Москвы в другой, но сейчас в машине я сплю или ем.
Домой приезжаю поздно и не хватает сил даже на уроки, просто ложусь спать.
••••••••••••••••