***
Месяц спустя
Из салона мы с Келтом выходили счастливые. На наших запястьях появились парные татуировки – два летящих навстречу друг друга маленьких самолетика. Тату были простыми, но мы с Келтом сделали их не ради красоты, а чтобы закрепить наш союз. Они стали символом единения. Нашей маленькой тайной. А ещё я удалила татуировку, сделанную четыре года назад – дату гибели Келта. Для этого я несколько раз ходила в специальную клинику, и теперь на коже остался едва заметный шрам.
Мы всё-таки стали мужем и женой, но обошлись регистрацией и небольшими семейными посиделками в ресторане. Мы и этого не особо хотели, но моя мама и мачеха Келта настояли. Они решили познакомиться прежде. Правда, отец Келта в ресторане не присутствовал – ему не позволило здоровье, зато приехали обе сестры, которые к нему очень привязались.
Я знала, что Франклины собираются покинуть страну. То, что когда-то принадлежало отцу Келта, а затем было «приватизировано» Гинько, возвратилось Владимиру Франклину обратно и теперь активно продавалось. Но часть недвижимости он неожиданно оставил Келту. Это было несколько квартир,
дома и какая-то дорогостоящая земля, которую мечтали купить под строительство нового торгового центра.
Отношения Келта с отцом так и не стали тёплыми – волшебства не произошло. Но сейчас Келт стал по-настоящему больше не нуждался в отцовской поддержке, как раньше,в детстве. Иногда я ловила себя на мысли, что он сам может стать хорошим отцом. И однажды, через несколько лет, мы это точно узнаем. А пока будем жить для себя. Работать, учиться, путешествовать. Просто наслаждаться жизнью и друг другом.
Нам не была нужна торжественная церемония, и моё белое платье было простым, но я была счастлива. По-настоящему. Родные и близкие были живы и здоровы. Что ещё нужно, чтобы вставать каждый день с улыбкой?
Лера и Лёха тоже сыграли свадьбу, через месяц после нас. В отличие от меня подруга мечтала о большой шикарной свадьбе с огромным количеством гостей, выездной церемонией, шатром, украшенным живыми цветами, роскошной аркой и первым свадебным танцем, разумеется, постановочным, чтобы удивить всех гостей. Я была уверена, что у Леры пройдёт свадьба мечты. И точно знала, что попаду на неё.
После салона мы с Келтом поехали прямо в аэропорт, но не на байке и велосипеде, а на такси. Нам вернули наши мотоцик и велосипед, и мы пару раз катались вместе. И я, и Келт любили скорость и адреналин, но поняли, что теперь можем обходиться и без них. Наша жизнь и так наполнена красками. В гонках мы пообещали больше не участвовать – я боялась за Келта, а он – за меня. И нам обоим стало спокойнее после взаимного решения не рисковать здоровьем и жизнью. Кстати, по слухам Бёрнсу удалось избежать серьёзного наказания. Он перебрался куда-то на юг и собирался организовать гонки там.
Мы оказались в аэропорту. Сначала нас с Келтом ждал пляж, а потом – родной город. Это было волнительное приключение – мы оба не летали много лет. И мечтали поскорее оказаться в другой стране, лежать на морском побережье, греясь на солнце и слушая грохот волн.
Я столько лет наблюдала за самолётами в небе, что совершенно забыла, что и сама однажды могу оказаться на его борту. И полететь за счастьем, да не одна, а в компании любимого человека.
Мы сдали багаж, прошли паспортный контроль и прошли в зал ожидания. Я стояла у окна, с восторгом глядя на взлетающие самолёты. Я будто оказалась в святых. В самом сердце аэропорта. В месте, где происходят перемены и рождаются мечты.
Когда мы с Келтом сели в кресла, то услышали диалог двух девочек, подростков, который смотрели видео в популярном приложении для создания коротких роликов.
- Слушай, это реально Данила Зарембо? – спросила одна из них с брезгливостью. – Он что, серьёзно, ради денег выпил кофе, в который кто-то плюнул?!
- Похоже, что да-а-а. Гадость какая, - протянула её подруга, и я едва не подавилась водой, которую в это время пила.
Кажется, девчонки говорили о том самом Даниле Зарембо, который был нашим с Келтом одноклассником и вместе с Коноваловой начал травлю, а потом бросил Илону, узнав, что она беременная. Пока было время, мы с Келтом поискали информацию и выяснили, что в сеть, действительно, просочилось и завирусилось какое-то старое видео, где Зарембо пьёт из кружки, в которую кто-то плюнул.
На этот момент Данила был уже довольно известным блогером с большой аудиторией, поэтому об этом видео достаточно много говорили. Он, правда, умело переобулся в воздухе. Заявил с печальными глазами, что на видео действительно он. И что в школе он был жертвой буллинга, поэтому над ним издевались и записывали такие вот видосы.
Однако, как оказалось, он травил не только меня, но и других школьников в своё время. И один из таких ребят решил опровергнуть его слова. Он выложил новое видео, на котором было видно, как тот в школе издевается над каким-то парнем. В общем, карьере Зарембо, кажется, пришёл конец. Он также поплатился за то, что натворил.
Когда объявили наш рейс, от радости у меня сердце чуть не рухнуло в пятки. И я улыбалась до тех пор, пока мы с Келтом не заняли свои места. Я – около иллюминатора, а он – рядом со мной.
- Келт, я ведь не сплю? – прошептала я, держа его за руку. – Ты ведь не сон?
Мне вдруг подумалось, а вдруг всё происходящее – моё больного воображения? Но Келт склонился ко мне и мягко поцеловал, доказывая, что он существует. Его губы были нежными, но решительными, а поцелуй неожиданно стал почти неприличным.
- Стоп, - распахнула я глаза, когда поняла, что моя рука скользнула под футболку Келта, а какая-то бабушка с противоположного ряда неодобрительно на нас смотрит.
- Веришь, что я реальный? – прошептал Келт, гладя меня по волосам. – Или мне нужно доказывать иначе? Полёт долгий. Можем закрыться в туалете и…
- Верю.
Я легонько шлепнула его по руке, хотя мысль показалась мне заманчивой. Полёт действительно очень долгий… А Келт так непозволительно близко – тепло его тела будоражит меня, а от прикосновений сбивается дыхание. Я слишком сильно люблю его.
- Пристегнись, Ниндзя, - словно читая мои мысли, улыбнулся Келт.
В последнее время он часто называл меня именно так. А я в ответ называла его Келтёнышом. Он в шутку обижался и говорил, что это нерелевантно. Ниндзя – это прозвище для любимой девушки, поскольку она и есть Ниндзя, а Келтик – кличка кота. «Ну что поделать, значит, ты мой кот», - шутливо отвечала я.
Мы пристегнулись, и вскоре самолёт пришёл в движение. Он покатился по полосе, и когда я инстинктивно схватила Келта за руку, взлетел.
- Испугалась? – спросил Келт.
- Нет, всё хорошо, - улыбнулась я, и он поцеловал мою руку.
Слегка заложило уши, но я не обращала на это внимание – широко распахнула глаза и наблюдала за проплывающим под нами городом, который становился всё меньше и меньше.
Должно быть, сейчас за нашим самолётом наблюдает хотя бы один человек. Провожает его глазами и вздыхает, думая, что неплохо было бы оказаться в кабине и улететь куда-нибудь далеко – туда, где тепло и радостно. Так раньше думала я, глядя в небо. А теперь лечу сама, держась за руки с самым чудесным тоботом на свете.
- Келт? – позвала я.
- Что? – склонился он ко мне.
- Я говорила, что люблю тебя? – тихонько спросила я.
- Говорила, но я послушаю ещё раз, - отозвался Келт.
- Я тебя люблю, Келтик.
- И я тебя тоже, Ниндзя.
Простые слова – а радости столько, что хочется кричать и смеяться.
Мы поднимались всё выше и выше, пронзая облака. А я не отпускала ладонь Келта и улыбалась уголками губ.
Самолёты взлетают против ветра и всегда летят туда где действительно хорошо.
И мы – вместе с ними.
Конец