Глава 52.Любовь на двоих
Поначалу мы хотели остановиться в каком-нибудь небольшом придорожном отеле, но Келт вспомнил, что неподалеку есть база отдыха – несколько десятков домиков на берегу озера в окружении хвойных деревьев. Стараясь не светить лица, мы сняли один из них – на самом отшибе. И почти сразу заселились, благо, что посреди рабочей недели здесь было свободно.
Домик был одноэтажный. Он состоял из крыльца с деревянным столом и стульями, санузла с душем и комнаты, в которой примостились простенький кухонный гарнитур, холодильник и двуспальная кровать, перед которой висел телевизор. Никаких изысков, но довольно уютно. А из окон видна речка, на противоположном краю которой сияют огни другой базы.
Мы оставили вещи и пакет с продуктами, которыми успели закупить в магазине, и вышли на крыльцо. Я села на перила, Келт встал рядом и обнял меня – от одного его прикосновения перехватывало дыхания. Мне хотелось, чтобы этот человек никогда не отпускал меня. И я сама себе обещала, что ради этого сделаю всё. Он мой. И я никому не собираюсь его отдавать.
Мы долго пробыли на крыльце, не отпуская друг друга. Нас окутывала вечерняя густая прохлада. Пахло дымом костра и хвоей. И слышно было, как вдалеке поют – в отличие от нас люди приехали сюда отдыхать, а не прятаться.
- Нас ведь могут найти здесь, Келт? – спросила я, болтая ногами в воздухе, как маленькая девочка. Удивительно, но рядом с ним исчезали все страхи. Любовь бесстрашна, а влюбленные безрассудны.
- Могут. Нас могут найти везде. Но будем надеяться на лучшее, - ответил Келт и чуть крепче сжал пальцы на моей талии.
Келт вдруг поднял глаза в синее небо, усеянное звездами, и улыбнулся.
- Ты чего? – удивилась я.
- Самолёт, - сказал Келт и поднял руку, указывая направление. – Вон там, справа, видишь?
Я пригляделась – действительно вдалеке летел самолёт. Сначала он казался яркой точкой, которая становилась всё больше и больше. Вскоре послышался гул двигателей, и над нами, перемигиваясь красными огнями, пролетел самолёт, набирающий высоту.
- Однажды ты сказала, что самолёты взлетают против ветра. Чем сильнее встречный ветер, тем большей высоты достигнет самолёт в момент взлёта, - произнёс Келт. – И что ты хочешь быть как самолёт. Подниматься несмотря ни на что. Я запомнил. Часто говорил себе об этом. И на самолёты привык смотреть. Видел самолёт и сразу вспоминал тебя. – С этими словами Келт поцеловал меня в щеку.
- Мы справимся, Келт, - сказала я.
Он улыбнулся.
Мы сидели на веранде, пили колу из одной бутылки, ели мороженое – снова одно на двоих. Разговаривали, смеялись, целовались… И так по кругу до самой глубокой ночи. Оставшись наедине, я и Келт наслаждались друг другом – словами, взглядами, прикосновениями. Присутствием. Пониманием, что он принадлежит мне, а я – ему. Разлука в четыре года сказалась – мы будто заново привыкали друг ко другу. Но происходило это быстро и так естественно, будто мы не виделись всего лишь несколько месяцев.
Мы гуляли в прохладе безветренной ночи. Келт показывал звезды на небе, которые знал, рассказывал что-то о далёких планетах, а я слушала его, затаив дыхание, и время от времени ловила себя на мыслях, какой же он у меня умный. Если бы Келт вырос в другой семье, его жизнь была бы совершенно иной. Возможно, он не стал бы самым опасным парнем на районе, которого все боялись. Поступил бы в хороший университет, нашёл бы престижную работу или бы открыл свой небольшой бизнес. И не прятался бы от бандитов четыре года.
Перед нами вырос безлюдный берег реки, воды которого серебрила луна. Мы в обнимку сели на лавочку, и я положила голову на плечо Келта. А он то и дело дотрагивался до моего лица и волос – словно проверяя, не призрак ли я, не растаю ли во тьме? В каждом его прикосновении чувствовалась та самая нежность, от которой сердце начинало сжиматься. А когда он произносил моё имя… Я замирала. Вздрагивала, прикусывала губу и забывала, как дышать. Будто в его голосе, произносящем «Катя», была заключена особая власть надо мной.
- Я не думал, что ты сделаешь тату, - прошептал Келт, жадно разглядывая меня в полутьме.
- Тебе не нравится? – нахмурилась я.
- Нет, наоборот. Красивые. Что они значат? – Он дотронулся до летящего вверх самолёта на предплечье.
- Это символ того, что я не упаду. Буду лететь только вверх.
- А эта? – Теперь его губы осторожно коснулись созвездия на моей ключице. И по коже тотчас побежали мурашки.
- Символ жизни… Есть ещё одна. На ребрах.
Я встала, немного задрала футболку – так, чтобы было видно рёбра. И положила его горячую жесткую ладонью на последнюю, третью, татуировку. Самую свежую.
Келт осветил кожу экраном телефона. И сглотнул.
- Я буду любить тебя всю жизнь, - прочитал он дрожащим голосом. – И цифры… Стоп. Это не цифры. Это даты. День, когда я… погиб. А вторая?
- День, когда не стало папы, - глухо ответила я. – Это два самых ужасных дня. Мне было так больно, что я решила набить эти даты, чтобы никогда не забывать. Символ моей вечной боли.
Келт обнял меня и крепко прижал к себе.
- Прости, прости, - повторял он с болью в голосе.
- Всё хорошо. Ты ведь теперь рядом. А прошлое останется в прошлом, - мягко ответила я. И улыбнулась. Мне не нравилось видеть его таким несчастным. И я попыталась заговорить Келта. Мне удалось это, но потом всё пошло не по плану.
Не помню, о чём мы говорили, когда Келт вдруг взял меня за подбородок и приподнял моё лицо вверх. От неожиданности я запнулась. А он, не сводя взгляда с моих губ, склонился и медленно поцеловал. Неспешно, но глубоко и требовательно. Чувственно. Так, что внутри начал разгораться жар.
Сначала я пыталась обуждать этот жар, но перестала справляться с собой – начала отвечать на поцелуй с таким напором, что сама удивилась. А потом и вовсе залезла на коленки Келта, словно пытаясь доказать, что я – главнее. Что это не я принадлежу ему, а он – мне. Что он – мой.
Руки Келта скользили по моему телу, и каждое его прикосновение было бережным. Он гладил меня по спине, касался пальцами лица, дотрагивался волос. И та дыра, что сияла в моём сердце, наполнялась светом.
Касание губ к губам. В голове никаких мыслей – одно желание. Желание быть с любимым.
Скользящие по шее пальцы. Дыхания не хватало. Но остановиться не было сил. Хотелось ещё и ещё.
Коленки, упирающиеся в деревянную лавочку. Мои руки – на его плечах, а его руки – на моей талии.
Кровь всё сильнее приливала к щекам, в висках колотился пульс, а звуки почти исчезли. Мы буквально терзали друг друга этим поцелуем, порою сталкивались зубами, прикусывали губы. И света становилось так много, что мы будто тонули в нём.
Келт отстранился от меня так же внезапно, как и поцеловал. С моих влажных губ сорвался разочарованный полустон, и я глубоко вдохнула ртом ночной воздух, надеясь, что его прохлада сможет потушить жар внутри.
Не помогло.
Я хотела продолжения этого поцелуя. Сейчас. Немедленно. А Келт медлил – будто назло. Смотрел на меня и тонко улыбался. Будто понимал, что я чувствую. Дразнил, пробегая пальцами по моему предплечью.
- Келт… - Растерянно прошептала я.
- Что, солнце? – лукаво улыбнулся Келт, стараясь выровнять обрывистое дыхание.
«Продолжи это дальше!» - хотелось крикнуть мне. Но вместо этого я подалась к нему, буквально требуя возобновления поцелуя. Только Келт играл со мной. Он отстранился и, запустив пальцы в мои волосы, склонил голову на бок.
- Почему ты остановился? – рассердилась я. Губы горели от нетерпения. И я крепче сжала его плечи. До легкой боли.
- Решил узнать, нравится ли тебе, - ответил Келт, наматывая на палец прядь моих волос.
- Издеваешься, Грамадина? – выдохнула я, вдруг вспомнив прозвище, которым называла его в школе.
На его лице появилась улыбка. Счастливая. Сумасшедшая. Широкая.
Келт накрыл ладонью мою щеку, провел кончиком большого пальца по ресницам, а после, опустив руку, - по моим полуоткрытым горячим губам.
- Немного, голубоглазка. Кстати, мне до сих пор нравится, когда ты мне дерзишь, - ответил Келт.
- Хочешь сказать, тебе понравится, если я назову тебя дибилом? – рассмеялась я. Да, мне нравилось это. Дразнить его. И наблюдать за эмоциями.
- Мне понравится всё, что ты скажешь, когда будешь рядом. Называй, как хочешь. Только будь со мной. Поняла?
- Ты мой Келт. Мой мальчик. Мой.
Я прижала ладонь к его груди, чувствуя, как отчаянно гудит его механизм. Понимание того, что так оно бьётся из-за меня, сводило с ума. Не только этот человек имеет надо мной власть. Но и я над ним. Он сходил по мне с ума, но сдерживался.
Странно, но эта простая мысль взбудоражила меня едва ли не так же, как и поцелуй. Я игриво откинула назад волосы, и Келт, на мгновение перестав себя контролировать, прильнул губами к моей шее. Горячее дыхание опалило кожу, а жар начал подниматься выше. Я постоянно обрывала поцелуй, хватая ртом воздух - нужно было отдышаться, но надолго позволить себе оставаться без губ Келта я не могла. И снова тянулась к нему.
Находила ладонями его плечи, забиралась пальцами под футболку и проводила по его телу ногтями, забывая, что Келту может быть больно,хоть он и робот.
- Катя, хватит, - вдруг шепнул он.
- Я сама решу, хватит или нет, - дерзко ответила ему я и, лизнув в щеку, продолжила.
Поцелуй разгорался, словно пламя. Становился всё более требовательным и жадным, и касаний через одежду уже было мало. Жар наполнял меня всё сильнее – как и чувство любви, хотя мне казалось, что больше любить невозможно. Я не вынесу столько любви одна!
Мы оба понимали, что вот-вот можем перейти ту самую тонкую полосу, которую раньше не пересекали. Не знаю, что случилось бы дальше, но неожиданно начался ливень. Короткой ночной ливень с громом и отсветами молний где-то на западе.
Дождь не испугал нас. Мы продолжили целоваться под упругими струями, и, кажется, промокли насквозь. Одежда липла к телу, с волос стекали капли воды, попадали на губы… Только когда подул ветер, Келт словно очнулся и сказал, что нам нужно в домик.
- Иначе замёрзнешь. Руки уже холодные, - прошептал он и попытался согреть мои ладони дыханием.
- А ты?
- Мне всё равно. Волнуюсь за тебя.
Взявшись за руки, мы добежали до домика, и только Келт закрыл дверь, не забыв предусмотрительно её подпереть, как раздался такой оглушающий раскат грома, что я вздрогнула.
Келт повернулся ко мне, оглядел с ног до головы и сказал:
- Переодевайся. Я отвернусь.
Достав пистолет, он действительно отвернулся. Видимо, хотел проверить оружие, но не успел, ведь у меня были другие планы. Я включила на телефоне музыку и вырубила электричество – теперь комнату освещал лишь фонарь снаружи. Его свет падал на стену, к которой повернулся Келт. И на эту же стену падала моя тень.
Увидев её, Келт замер с пистолетом в руках. Он наблюдал за ней. За тем, как тень одновременно со мной медленно снимает с себя мокрую футболку и отбрасывает в сторону. Распускает влажные волосы, которые тотчас падают на грудь, закрывая её. Поднимает над головой руки в изящном движении. Неспешно танцует под ласкающую неспешную мелодию. Манит его к себе.
Не знаю, откуда во мне взялась вся эта женственность – будто бы я всегда такой была. И будто бы я всегда ждала его.
Келт не выдержал. Всё-таки повернулся, опустив пистолет. Он не видел меня всю – этому мешала полутьма. Но то, что удалось рассмотреть, ему явно нравилось. Я кожей чувствовала его желание подойти ко мне и дотронуться.
И я мысленно молила его об этом. Ну же, иди ко мне. Просто подойти ко мне и обними. Просто будь рядом.
Атмосфера в комнате накалилась, и, хотя за окном шёл прохладный ливень, стало нестерпимо жарко.
- Ты уверена? Не пожалеешь? – спросил Келт чуть изменившимся сдавленным голосом.
Он знал, что я ни с кем не встречалась после того, как решила, что он погиб. Не могла… Чужие прикосновения были для меня пыткой.
Вместо ответа я рассмеялась и грациозно опустилась на кровать. Скрестила ноги. Поправила волосы.
- Я пожалею, если просто лягу спать, Келт, - мягко сказала я.
- Тогда не жалуйся, - усмехнулся он, не сводя с меня глаз.
- Звучит угрожающе. Но я не боюсь.
- Тебе не стоит меня бояться. Тебя я никогда не обижу. – Теперь в его голосе появилась мягкость.
- Правда? – облизнула я губы.
- Ты знаешь, что да, Катя.
Келт прикрыл окно шторой. Убрал оружие под кровать, чтобы в случае чего иметь возможность быстро вытащить его. И, наконец, подошёл ко мне. Положил руки на мои обнаженные плечи – их тепло и тяжесть заставили меня вздрогнуть. И откинул спиной на кровать. Сам навис сверху, опираясь на локти, и сказал:
- Ты очень красивая, голубоглазка. Но знаешь, что я люблю в тебе ещё больше? Твою смелость.
- Я трусиха, - прошептала я, гладя Келт по волосам.
- Ты смелая. Добрая. Какая-то неземная. И моя.
- Скажи ещё раз?.. Что я твоя, - попросила я, закрыв глаза.
- Моя. Но зачем говорить это, если можно доказать? – улыбнулся Келт. Я чувствовала, что он на пределе – так же, как и я.
Под томную музыку, доносящуюся из динамиков телефона, и стук дождя по окнам, он оставил дорожку из поцелуев. Спускался от моего лица к шее и игнорировал горящие от напряжения губы, которые я покусывала от нетерпения. Был сосредоточенно ласковым. И когда опалял дыханием ключицы, казалось, что он проводит по ним перышком.
- Я много раз представлял это, - признался вдруг Келт, и мои пальцы, вычерчивающие узоры на его спине, остановились.
- Что?
- Тебя. Со мной.
Я хотела что-то сказать, но Келт закрыл мне рот поцелуем. Поцелуем со вкусом дождя, от которого приятно закружилась голова, а жар достиг своего предела. Я просто перестала контролировать себя, и вся та любовь, которая жила в моём сердце, обрушилась на Келта, как цунами.
Мы оба промокли, влажная одежда липла к телу, по лицам стекали капли воды. Но нам было всё равно на это. Мы просто хотели быть вместе. Я прижималась к нему, боясь, что он может раствориться как сон. И говорила какие-то милые глупости, за которые потом, утром, мне могло стать стыдно.
Когда-то Келт давал мне привыкнуть к скорости, а теперь – к самому себе. Поначалу всё делал осторожно и медленно, и в самый последний момент остановился. И шепнул, прижимаясь своим влажным лбом к моему:
- Если хочешь, прекратим.
- Нет.
- Я на пределе.
- Сказала же… Нет…
- Тогда смотри на меня. Не закрывай глаза, пока я не скажу. Закроешь – остановлюсь, - вдруг сказал он, и я тотчас распахнула глаза. Уставилась в лицо Келта. В отблесках фонаря я видела, какими большими стали его зрачки. А мышцы под моими руками были напряжены – так, что казались стальными.
- А моргать можно? – не без труда вымолвила я, обнимая Келта за шею. Мне безумно хотелось закрыть глаза и с головой погрузиться в ощущения, но я не могла. Смотрела в его лицо, боясь потерять зрительный контакт.
- Можно…
Я так и не поняла, когда всё-таки закрыла глаза – просто перестала себя контролировать. Напряжение и страх пропадали. Зато оставались нежность с отголосками отчаяния, любовь с привкусом слез и бесконечный свет, окутывающий нас двоих… Эта ночь стала особенной. И, наверное, тогда я поняла, что такое – любить до изнеможения.
Я засыпала на руках Келта перед самым рассветом – счастливая и зацелованная. И точно знала – пока мы вместе, ничего не случиться.
- Ты так и не сказал мне, - вспомнила я в самый последний момент.
Пальцы Келт, гладящие меня по всё ещё влажным волосам, замерли.
- Что не сказал?
- Что можно закрыть глаза…
- Глупенькая, - рассмеялся он. – Я пошутил.
- В следующий раз будет моя очередь так шутить, - сонно пригрозила я.
- С нетерпением жду его.
Я не успела ответить ему – провалилась в сон.
Катя заснула сразу. Прижалась к Келту, как маленький ребёнок, положила голову на вытянутую руку, и закрыла глаза. А вот Келт почти не спал. Стараясь не разбудить девушку, несколько раз проверял оружие. Однажды ему почудился какой-то подозрительный шорох, как он тотчас ловко достал пистолет, готовый защищать себя и любимую до последнего. Однако ничего страшного не произошло. И он устало опустил руку и прикрыл глаза. Эта ночь стала для него лучшей за последние четыре года. Или десять лет. А может быть, и за всю жизнь.
Раньше у Келта было много девчонок. Его забавляло, как легко они на него западали чисто из-за внешности и статуса «самого крутого парня на районе». И он не прочь был развлечься. А с Катей было иначе. С самого начала. Те, кто оказываются особенными, нравятся не с первого взгляда. Их душа раскрывается постепенно. А когда раскроется полностью, остальные становятся не нужны.
Думал ли Келт, что новенькая в школе заберёт половину его? А теперь она для него особенная. На других он и не смотрит. Все мысли о ней. Она – родная. Близкая. Любимая. Пошла спасать его, несмотря на опасность. Как всегда, не думала о себе. Думала о нём.
Когда-то слово «любовь» казалось ему дикостью. Тупостью. Символом помешательства. А теперь он в полной мере осознал, что такое любовь. Это когда ради особенного человека готов отдать всё.
Любовь – это химия.
Наверное, сейчас Келт с уверенностью мог сказать, что любит. По-настоящему.
То, о чём он мечтал четыре года, в последнюю минуту стало страшить. До него у голубоглазой никого не было. Не сделает ли он что-нибудь не так? Не обидит? Не доставит ещё больше боли? Он ведь и так урод. Оставил её одну. Но Катя не дала ему остановиться. А он хотел. Реально хотел. Понял, что ещё немного, и больше не сможет сдерживать себя. И честно предупредил. Когда Катя не разрешила остановиться, у него сорвало крышу. Он дорвался до того, о чём мечтал и ни раз представлял в голове. Только всё вышло совсем не так. Оказалось ещё круче. Он и не знал, что голубоглазка может быть такой разной и непредсказуемой – то стыдливо закусывать нижнюю губу, едва слышно шепча его имя, то быть раскрепощенной и царапать спину, словно кошка. А ещё она смотрела ему в глаза – когда могла. Келту нравилось это – видеть в лицах девушек восторг.
В глазах Кати кроме него Келт видел и любовь. И был благодарен ей за это.
Он заснул с мыслями о Кате. И первым проснулся – всё так же с мыслями о ней. Ему нужно было встать, но он не мог нарушить покой спящей девушки. Она всё так же лежала на его руке, которая дико затекла. И улыбалась во сне. А Келт разглядывал её и понимал, что влюбляется с новой силой – такой красивой была его девочка.
Катя проснулась минут через двадцать. Открыла глаза и тут же улыбнулась.
- Ты встала, - сказал Келт. – Как спалось?
- Хорошо.
Катя сладко потянулась, одеяло тотчас соскользнуло вниз, и девушка, испугавшись, тотчас прижала его к груди. Келт весело рассмеялся.
- Ну чего ты?
- Стесняюсь, - нахмурилась Катя. Кажется, она чувствовала неловкость даже после того, что между ними произошло. Но у девчонок так часто бывают. Келт находил это милым.
- Вы, девчонки, такие забавные, - усмехнулся он. - Всегда стесняетесь после того, как…
Катя прижала к его губам указательный палец.
- Тихо. Лучше сделай мне кофе с…
- С сахаром и сливками. Я помню, какой кофе ты любишь, - ответил Келт – ему было весело.
Он встал, натянул джинсы и направился делать кофе, а Катя, завернувшись в одеяло, пошла в душ, вымылась, выстирала одежду, надела халат, который нашла в номере. Когда вернулась, благоухая персиковым гелем для душа, Келт уже приготовил легкий завтрак, как умел. И даже накрыл столик на крыльце.
- Слушай, а что у тебя на спине? – вдруг спросила Катя, стоя на веранде с кружкой.
Келт рассмеялся.
- Твои ногти.
- Что-о-о? – Катя от неожиданности подавилась, и кофе едва не пошло у неё носом. – Ты с ума сошел?!
- Я? – ещё больше развеселился Келт, протягивая ей полотенце. – Это ты настоящая Ниндзя. Расцарапала мне всю спину. Но это было кайфово, - он подмигнул мне, а я смутилась ещё больше и глянула на собственные пальцы – ногти у меня были свои, довольно короткие и аккуратные. Как вообще так вышло-то?!
- Я не хотела, - растерялась девушка. – Прости… Больно было?
Келт прищурился. Его взгляд ласкал её, словно солнце.
- Сказал же – мне понравилось.
А потом ещё и подмигнул, заставив покраснеть. Он не лгал. Ему нравилось всё, что делала Катя.
- А ты? В порядке?..
- Готова сворачивать горы и шеи, - хмыкнула девушка.
- Ты такая милая, - сказал Келт и поцеловал её в щеку. Ему явно нравилось см