Глава 36. Чудеса
Тьма начала отступать. Тяжесть из рук и из ноги медленно пропадала. Только вот сердце всё так же билось часто.
Я чувствовала сильные мужские руки - кто-то легко удерживал меня, прижимая к себе. Я ощущала жар крепкого тела и… до боли знакомый аромат жвачки и кофе. Так пахло от Келта.
Келт, который не погиб.
Воспоминания яростным потоком хлынули в моей пробуждающееся сознание. Я моментально всё вспомнила. И, поняв, что на руках меня держит Келт – живой Келт – распахнула глаза.
Разочарование заполнило каждую клеточку моего тела.
Нет. Это был не он.
Келт бросил меня. Растворился во тьме. Снова оставил.
На руках меня держал Женя. Он разглядывал моё лицо, а, увидев, что я пришла в себя, решил поцеловать. Женя знал, что я не смогу сопротивляться, что нахожусь сейчас в его власти. И мышцы, будто назло, стали ватными и тяжелыми. Я даже руку поднять не могла.
Келт потянулся ко мне и когда попытался коснуться моих губ, я закричала от отчаяния…
…И только тогда по-настоящему пришла в себя.
Это был Келт. Сидя на земле, он действительно держал меня на руках. Смотрел на меня немигающим взглядом, а его лицо было искажено страхом и болью.
- Ты пришла в себя, - тихо сказал он. – Я уже думал звонить в скорую.
- Это… ты? Ты жив?.. – прошептала я, не в силах оторвать от него взгляда. Смотрела будто на чудо, на самое великое чудо мира. И не верила.
Он жив? Или я сошла с ума? А может быть, это очередной сон?
Только не это… Всё отдам, только бы не сон. Или же пусть я останусь в нём навечно.
- Это ведь ты? – повторила я с надеждой. Той самой, которую похоронила вместе с ним четыре года назад.
- Это я, - едва слышно ответил Келт и крепко сжал челюсти, видя, как слёзы сбегают по моим щекам. Так крепко, что выступили желваки и натянулись жилы на шее.
- О боже…
Безмолвный крик раздирал мою грудь. Внутри всё дрожало. Будто натянули лук. Глаза резало от собравшихся слёз, которые были словно жидкое стекло. Пульс зашкаливал.
- Я очень скучал. Прости меня. Прости.
На его лицо падали косые лучи восходящего солнца – оно залило золотом весь восток.
Какой же он красивый… Самый красивый в мире. Мой живой. Моя любовь.
Чуть отстранившись, я лихорадочно стала трогать его лицо, будто невидящая. Осторожно касалась висков, скул, лба. Гладила темные волосы, которые стали длиннее, чем прежде. Проводила дрожащими пальцами по тронутой легким загаром коже.
Это действительно он, мой Келт.
Те же удивительные глаза. Тот же шрам на брови. Маленькая родинка рядом с ухом.И запах – его запах, родной.
- Это действительно ты, - сглотнув, с трудом проговорила я, глотая соленые слёзы. – Ты жив, Келт… А может быть, меня убили, и я попала в рай? Я ведь обещала… обещала самой себе, что встречу тебя там…
Меня застряло сильнее. А Келт поймал мою слабую ладонь и с силой прижал к своей щеке. Я чувствовала слабое покалывание щетины.
- Ты жива, Катя. Всё хорошо. Эти дибилы ничего не сделали тебе. Никто ничего тебе не сделает, пока я жив, поняла?
В порыве отчаяния он поцеловал ладонь и прижал меня к себе – так, что я уткнулась носом в его плечо.
Мой родной, мой хороший, мой любимый…
Я вцепилась в Келта. Обняла так крепко, как могла. И заревела.
Громко, с надрывом, как затравленный зверь, которому открыли клетку и выпустили на свободу. Я кричала до хрипа и до боли стискивая его куртку. Била рукой по каменному плечу. Плакала, плакала, плакала. А рваные шрамы на сердце горели огнём.
Мне до конца не верилось, что Келт жив.
- Всё хорошо..., всё хорошо..., всё хорошо..., - мягко говорил Келт, укачивая меня на своих руках. – Моя девочка, всё хорошо....
- Ты жив… Господи, спасибо… Спасибо… Спасибо, что ты живой, - шептала я в исступлении.
Никаких других разговоров, вопросов, ответов… Лишь голые эмоции.
Я обнимала Келта, захлебывалась слезами, говорила что-то бессвязное, прижималась лицом к его груди. Плакала, плакала, плакала, как ненормальная… А он обнимал меня, гладил по спине, сжимал волосы, зацеловывал моё мокрое от слёз лицо. Тоже плакал – беззвучно, всё так же яростно сжимая зубы.
Его что-то терзало. Что-то ужасное, опасное, дикое. Я чувствовала это. И хотела его защитить. От всего мира. От каждого, кто хочет сделать ему плохо.
Я подалась вперёд, взяла его лицо в свои ладони, и кончики наших носов соприкоснулись.
- Келт, Келтёныш… Я никогда не забывала о тебе. Каждый день вспоминала.
Его кадык дернулся.
- Я тоже, девочка моя, - с трудом проговорил он. – Только поэтому ещё жив.
Наши мокрые от слёз полусомкнутые губы нашли друг друга. Несколько робких прикосновений вызвали волну дрожи вдоль позвоночника.
- Я не могу без тебя, - прошептал Келт в мои губы – я почувствовала его жаркое дыхание. И облизала их от нетерпения.
Келт поцеловал меня в щеку, проложил дорожку к самой шее – там, где была ямочка между ключицами. Вернулся к лицу, подул на ресницы, улыбаясь, словно безумный. И, поняв по моим глазам, что я хочу большего, положил ладонь мне на затылок, и накрыл мой рот уже другим поцелуем.
Настоящим, глубоким, взрослым. Ненормальным. Когда нет дело до того, как вы смотритесь со стороны. Когда хочется, чтобы весь мир сузился лишь до одного человека.
Я целовалась так, будто с ума сошла. Будто дорвалась до запретного. Будто это было в последний раз.
Я сидела на коленях Келта, упираясь ногами в землю, которая не остыла за ночь. Цеплялась за шею и целовала. А он то обнимал меня за талию, то гладил по спине, то зарывался пальцами в распущенные волосы.
Это был поцелуй со вкусом слёз.
Соленый, но в то же время сладкий. Наполненным горечью, болью и жаждой друг друга. Глубокий, пронзительный
Поцелуй-бездна, в которую мы оба падали, держась за руки.
Больше не отпущу Келта. Никогда. Он мой. Мой, только мой…
Я стянула с него куртку, пробежалась пальцами по знакомым татуировкам, которыми была забита его рука. Снова потянулась за поцелуем, понимая, что он нужен мне словно воздух.
Я чувствовала, как напрягаются мышцы Келта на плечах и на животе с рельефными кубиками, когда проводила по ним ладонью. Слышала, как он пытается восстановить дыхание в те короткие мгновения, когда мы отстранялись друг от друга. Ощущала его нежность в каждом прикосновении сильных рук.
Мы целовались, сидя на его куртке, а солнце поднималось всё сильнее.
В какой-то момент Келт опустил меня на спину – так, что я касалась теплой земли лопатками. И я запустила пальцы под его футболку на спине, непроизвольно всё крепче прижимаясь к его телу своим.
Но Келт вдруг отпустил меня. Снова сел и заключил меня в объятия, целуя в лоб и виски. Ему тяжело далось это, но продолжить дальше он не смог. И мне стало страшно.
- Мне нужно идти, - сказал он ту фразу, которую я боялась больше всего на свете.
Страх заполнил моё сердце до самых краев.
- Нет, - испуганно вцепилась я в Келта. – Нет. Нет. Не уходи, пожалуйста! Я прошу тебя, Келт! Не оставляй меня!
Мы ведь даже не поговорили! Ничего друг другу не сказали! Я понятия не имею, что происходит… И я не смогу остаться без него во второй раз.
- Мне действительно нужно уйти. Это опасно. Ты сама не понимаешь, насколько, - выдохнул Келт.
- Что опасно? Что?! – выкрикнула я.
В его усталых глазах появилась отстраненность. Он отпустил меня и встал.
- Я. Никто не должен видеть тебя со мной. Никто. Иначе они придут за тобой. Те, кто ищут нас. Меня и создателя. Я должен, прямо сейчас должен.
- Нет, - твердо сказала я. – Не отпущу тебя. Лучше умереть.
Не понимая, что делаю, я схватила пистолет, что лежал рядом со сброшенной на землю курткой. И направила на себя.
Глаза Келта расширились от ужаса.
- Нет! – закричал он. – Опусти! Убери его от себя! Не смей!