Манхэттенхендж/Сюаньжи

На протяжении недели, проведенной вместе с Нин Исяо, Су Хуэй заметил, как его неконтролируемые эмоции постепенно приходят в норму.

Он больше не был таким апатичным и подавленным, как раньше, и даже начал воспринимать некоторые эмоции из внешнего мира. Встречаясь с Нин Исяо, он иногда начинал улыбаться, что раньше в его депрессивном состоянии казалось невозможным.

Су Хуэй ощущал себя неуклюжим вором, который постоянно крадет у Нин Исяо тепло и уют. Но он был не жаден, ему хватало совсем немного, чтобы пережить ночь.

Однако приближались дни, которые он больше всего не хотел встречать каждый год. Восстановление сменялось неопределенной паникой, словно каждый шаг вперед мог привести к падению в бездонную яму

В эти дни Су Хуэй всегда неосознанно сопротивлялся приему лекарств и лечению.

Он каждый день ставил себе будильник, чтобы напоминать о приеме таблеток, но в эти дни будильник не помогал.

Однажды утром в Нью-Йорке непрерывно шел дождь, и несмотря на то, что было уже одиннадцать часов, небо оставалось свинцово-серым, тяжелые облака висели низко.

Нин Исяо рано вышел из дома, отправив перед этим сообщение:

«Нин Исяо: На столе есть сэндвич. Мне нужно встретиться с несколькими инвесторами, на обед не обязательно вернусь, ты покушай хорошо».

Су Хуэй увидел сообщение, но не ответил. В тот день его состояние резко ухудшилось, он словно сорвался с горы в пропасть. Казалось, что долгий и мучительный марафон вот-вот закончится, но внезапно все рухнуло, и финиш вновь стал недостижимым.

Он наблюдал, как будильник напоминал ему о приеме лекарств, но оставался проигнорированным, повторяя сигнал через несколько минут, словно застряв в ужасном временном цикле.

Без лекарств эмоциональное состояние Су Хуэя резко ухудшилось, он провел бессонную ночь и не мог покинуть комнату днем, просто лежал на полу, неспособный встать.

Его мысли были словно погружены в ледяную воду, онемевшие от холода. Время тянулось бесконечно долго, иногда он вспоминал Нин Исяо, но в основном это были воспоминания о том, как Нин Исяо держал его, нежно касался его лица и тела. В моменты ложных надежд Су Хуэй хотел выздороветь, но большую часть времени молил в душе, чтобы Нин Исяо держался подальше от него.

Он был психически больным человеком. Когда-то он сильно ранил Нин Исяо, хотя знал, как тот ненавидит, когда его бросают. И всё же он сделал этот ужасный выбор и мог снова ранить его в будущем.

В полдень Су Хуэй всё ещё лежал на полу, тихо прислушиваясь к своему сердцебиению.

Телефон лежал рядом с кроватью, казалось, он звонил много раз, но Су Хуэй не мог ответить. Сюэгао снова и снова звал его из-за двери, пытался войти, Су Хуэй слышал это, но ничего не мог сделать.

Тогда он услышал, как Сюэгао начал биться о дверь, и только тогда его эмоции оживились. Он с трудом поднялся, опираясь на пол, и, потратив много усилий, подошел к двери и открыл её.

Сюэгао тут же бросился к нему, сбив с ног своей энергией. Он почувствовал боль, но не мог определить её точное место, поэтому просто уткнулся лицом в шею собаки и тихо заплакал.

“Ты пришел за мной”. Прошептал он спустя долгое время: “Правда?”

Сюэгао тихонько заскулил и, подняв передние лапы, как будто пытался обнять его.

Су Хуэй погрузился в поток неприятных воспоминаний, от которых, как ему казалось, он давно избавился.

Ему стало трудно дышать, но Сюэгао оставался рядом, помогая пережить это мгновение.

“Если я исчезну, я напишу тебе письмо”. Су Хуэй начал говорить Сюэгао какие-то нелогичные слова, как настоящий психически больной: “Ты будешь их читать?”

Сюэгао снова тихо заскулил, словно отвечая на его вопрос.

Мысли Су Хуэя разделились: одна половина его сознания считала это абсурдом, другая была абсолютно беспомощной, будто он снова стал тем человеком, которым был шесть лет назад.

“Ты не сможешь понять... ты просто выбросишь его”. Прошептал он.

Сюэгао грустно заскулил, больше не издавая звуков, просто тихо нюхая его, прижимаясь влажным носом к шее.

Телефон зазвонил снова, громко звуча рядом с кроватью. Сюэгао поднял хвост, услышав звонок, выскользнул из объятий Су Хуэя, подобрал телефон и принес его ему.

Только тогда ему пришлось столкнуться с внешним миром.

На экране высветилось имя Лян Вэня. Су Хуэй немного помедлил, но всё же ответил. Он не хотел подносить телефон к уху, поэтому включил громкую связь и положил телефон на пол.

С тех пор как Су Хуэй отверг его, Лян Вэнь отошел на безопасное расстояние, понимая, что Су Хуэй нуждается в свободе. Но в этот раз он позвонил с конкретной целью.

— Ты слишком долго не лечился, — сказал Лян Вэнь. — Я поговорил с доктором Дорси. С тех пор как ты вернулся из Сиэтла, ты не записывался на консультации. Закончил ли ты принимать лекарства, которые он тебе прописал?

Су Хуэй молчал долго, прежде чем ответить:

— Нет.

— Ты принимал их вовремя?

Су Хуэй ответил молчанием.

В этот момент Нин Исяо отказался от обеда с инвесторами и вернулся домой раньше. Открыв дверь, он услышал голос Су Хуэя и звук Лян Вэня, доносящийся из динамиков.

Сюэгао остро уловил его присутствие и выскочил из комнаты Су Хуэя.

Нин Исяо стоял в прихожей, жестом призывая Сюэгао к тишине, затем тихо закрыл дверь, снял пальто, взял купленное мороженое и медленно направился внутрь.

— Эдди, я знаю, что в это время года тебе особенно тяжело, и ты инстинктивно сопротивляешься лечению. Но, знаешь, этот период скоро пройдет, и ты сможешь справиться, как в прошлом году или позапрошлом.

Голос Су Хуэя звучал совершенно иначе, чем вчера, словно он снова оказался на грани эмоционального срыва.

— Я... я просто не хочу больше об этом думать.

— Нет, сейчас тебе надо поговорить с кем-нибудь. Дай мне свой адрес, и я приеду за тобой.

Су Хуэй погрузился в молчание.

Нин Исяо стоял на месте, тихо слушая их разговор. Он знал, что по правилам приличия должен уйти, но не мог этого сделать.

Разговор Су Хуэя и Лян Вэня казался ему барьером, как будто это было общение на другом уровне, недоступное ему. Он взглянул на дату — 28 января. Нин Исяо не знал, что этот день значил для Су Хуэя и почему он приносил ему такую боль.

Нин Исяо осознал, что в жизни Су Хуэя он присутствовал всего несколько месяцев, слишком короткий срок, чтобы пройти даже один 28 января. О многих важных событиях из жизни Су Хуэя Нин Исяо не знал и не участвовал в них. Много людей знали Су Хуэя лучше и имели больше его внимания и заботы, чем он.

Он понимал, что не может стать для Су Хуэя самым важным человеком и не может помочь ему как врач. Он мог сделать немного и не слишком хорошо.

— Не надо, я не хочу, — спустя почти полминуты, наконец, отказался Су Хуэй.

— Так нельзя, продолжать в том же духе опасно.

Су Хуэй только повторил:

— Я не хочу.

Он жестоко прервал разговор и равнодушно выключил телефон. Видя Лян Вэня, он также думал о врачах и больницах, что вызывало у него тяжелые воспоминания.

Каждую зиму Су Хуэй переживал, но не боялся. Он часто думал, что не обязательно справляться — это не всегда лучший исход.

Но теперь всё было иначе: он снова увидел Нин Исяо, получил еще одну возможность побыть с ним, и Су Хуэй не хотел терять её.

Когда он думал об этом, Нин Исяо внезапно появился в дверях, словно из странного дневного сна. Он был одет в строгий костюм, который дышал холодом, и держал в руках пакет с мороженым, совершенно не подходивший к его виду. Нин Исяо тихо позвал его по имени.

— Хочешь мороженое?

Глаза и нос Су Хуэя были красными, лицо бледным. Он оперся руками о пол, пытаясь встать, но не смог.

— Я…

Нин Исяо не стал ждать и, подойдя ближе, протянул руку, чтобы помочь Су Хуэю подняться.

Их руки соприкоснулись всего на несколько секунд, но Су Хуэй почувствовал боль. Он знал, что сейчас выглядит ужасно, но не смог отказать Нин Исяо и последовал за ним в гостиную. Нин Исяо сел на диван, а Су Хуэй устроился на ковре.

Нин Исяо повысил температуру кондиционера, достал шоколадное мороженое, передал его Су Хуэю вместе с ложкой, а сам, развязав галстук, откинулся на диван и стал наблюдать за тем, как Су Хуэй ест.

Су Хуэй попробовал немного, его онемевший язык с трудом различал сладость и горечь. Поздно он заметил, что Нин Исяо не ел, и посмотрел на вторую коробку в пакете.

— Она тоже твоя, — быстро сказал Нин Исяо.

Су Хуэй опустил глаза и медленно покачал головой:

— Не смогу съесть...

— Тогда заморозь, — с лёгкой улыбкой сказал Нин Исяо, давая Су Хуэю ощущение принятия и утешения. — Завтра эта лавка будет закрыта, так что лишняя коробка не помешает.

Нос Су Хуэя заложило от грусти. Он нахмурился, стараясь не заплакать перед Нин Исяо, и тихо ел мороженое.

— Ты не съел сэндвич, который я сделал, — уверенно сказал Нин Исяо.

Су Хуэй медленно повернул голову к обеденному столу, а затем снова посмотрел на Нин Исяо с виноватым взглядом.

Нин Исяо не придал этому значения и улыбнулся:

— Отлично, съедим вместе. Я тоже не обедал.

Он встал, принес авокадо-куриный сэндвич и овощной сок, поставил их на журнальный столик и, присев на ковер рядом с Су Хуэем, небрежно спросил:

— Хочешь посмотреть фильм?

Су Хуэй посмотрел на него с некоторой растерянностью в глазах.

— Сегодня я немного устал, — сказал Нин Исяо, откинувшись на подушки. — Разговоры с этими людьми были утомительными, дождь, пробки, всё шло не так, как хотелось. Поэтому я хочу посмотреть фильм.

Он взглянул на Су Хуэя, в его голосе прозвучала непринужденная просьба:

— Давай вместе.

Нин Исяо совсем не упоминал о только что произошедших событиях и вёл себя так, будто ничего не произошло. Он обращался с Су Хуэем так же, как и вчера, и позавчера, а не как с человеком, которого депрессия снова и снова выбивает из колеи.

Казалось, он действительно считает его своим другом.

Глаза Су Хуэя постепенно наполнились слезами.

Он презирал свою собственную слабость. Хотел спрятаться и не мешать Нин Исяо, но в конечном итоге поддался своей привязанности к нему. Не в силах ответить словами, Су Хуэй лишь тихо кивнул.

На самом деле, Нин Исяо не слишком интересовался фильмами и считал их пустой тратой времени. В одиночестве он никогда не смотрел кино. Но Су Хуэй всегда хотел смотреть фильмы вместе с ним. Это казалось, делало его более счастливым, радовало его больше, чем любые другие совместные занятия.

Во время просмотра фильмов Су Хуэй мог быть одновременно и внимательным, и рассеянным. Иногда он заводил разговоры, полные литературных и философских размышлений, а иногда просто подкрадывался, чтобы поцеловать и обнять Нин Исяо.

Поэтому Нин Исяо редко помнил концовки фильмов, которые они смотрели вместе.

Нин Исяо хотел выбрать для них один из тех фильмов, которые они уже видели, чтобы повеселить Су Хуэя. Но, вспомнив разговор Су Хуэя с Лян Вэнем, он передумал. Он боялся, что это вызовет у Су Хуэя слишком много воспоминаний и снова ранит его.

— Это вроде новый фильм, он получил награду. Не знаю, какой он, — сказал Нин Исяо, запуская воспроизведение и протягивая сэндвич Су Хуэю.

Су Хуэй медленно откусил несколько раз, не замечая, как еда касается его губ. Он смотрел на экран, на его лице играли причудливые отблески света. Это было так красиво, что неосознанно напомнило Нин Исяо их первую встречу.

Вдруг Су Хуэй повернул голову и медленно спросил:

— Можешь включить все лампы?

Нин Исяо осмотрел комнату. В ней действительно было темно, хотя для просмотра фильма это подходило.

— Конечно, — он включил свет через телефон. — Так достаточно?

Су Хуэй был словно ребёнок, изо всех сил пытавшийся говорить, но упрямый:

— Включи все... можно?

Нин Исяо послушался, не задавая вопросов, и просто наблюдал за Су Хуэем.

Чувствуя на себе взгляд, Су Хуэй повернулся и моргнул покрасневшими глазами.

— У тебя на губах авокадо, — Нин Исяо нашел предлог, чтобы заговорить, и небрежно указал пальцем.

Су Хуэй смутился, высунул язык и неуверенно лизнул губы, его взгляд искал подсказку на лице Нин Исяо. Тот едва не протянул руку, но вовремя одумался и просто подал ему салфетку.

Су Хуэй взял салфетку, вытер рот и снова сосредоточился на фильме.

Бессонная ночь истощила его силы, и он снова начал клевать носом. Длинные и монотонные кадры фильма, расслабляющая пианино и сонный летний день на юге Франции действовали на него убаюкивающе. Постепенно он закрыл глаза.

Нин Исяо заметил, что Су Хуэй заснул, повернул голову и увидел, что тот привалился к подушке, сжав в руке комок салфетки.

Он убавил громкость, дождался, пока Су Хуэй крепко уснёт, и переставил столик, стоявший между ними, в сторону. Затем достал толстое одеяло и накрыл Су Хуэя.

Очень осторожно он разжал пальцы Су Хуэя и убрал использованную салфетку. В этот момент Су Хуэй положил руку на его кисть, слегка сжав его пальцы. Нин Исяо очень хотелось сжать его руку в ответ, но он понимал, что еще не время. Когда плечи Су Хуэя иногда слегка подрагивали, он успокаивающе похлопывал его по спине.

Фильм подходил к концу, а они опять пропустили сюжет. Хотя на этот раз он не целовался с Су Хуэем и не делал ничего из ряда вон выходящего, просто находился рядом и смотрел на его спящее лицо, Нин Исяо чувствовал беспрецедентное спокойствие и безопасность, чем когда-либо прежде.

Пропущенный финал не имел значения. Если Су Хуэй захочет узнать, чем все закончилось, он сможет пересмотреть фильм сам. Но если Су Хуэй останется рядом, Нин Исяо думал, что предпочел бы снова и снова тратить время, не зная концовок.