24. Холодный ветер
Суд Визенгамот
Июнь 1998 г.
— Кэти Белл пропала перед рождественскими каникулами. Она должна была передать Отряду зелья. Мы планировали это очень долго. Нам было запрещено посещать Хогсмид, а наши вещи обыскивались, поэтому было решено доставить необходимое таким образом. Казалось, мы всё предусмотрели, — Лаванда Браун едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. — Но её поймали. Я видела, как Амикус Кэрроу и Драко Малфой стояли над ней.
— Драко Малфой применял Непростительные заклятия к мисс Белл?
— Я не видела, сэр, — шмыгнула носом Лаванда. — Но слышала, как Кэти кричала.
***
Декабрь 1997 г.
Драко снились неясные тени. Он шёл на приятный переливчатый звук через мглу. Впереди мелькнуло что-то яркое, и Драко устремился туда, чувствуя, как замирает сердце от предвкушения чего-то хорошего.
Густой туман рассеялся, и он обнаружил себя на поляне. Звук оказался смехом. Смеялась девушка с длинными рыжими волосами, убегая. Драко ринулся за ней, но она удалялась. Остановившись на краю обрыва, девушка обернулась. Рыжие волосы взметнул ветер, показалась знакомая россыпь веснушек на лице...
Внезапно горизонт прорезал луч солнца, и на небе заалел рассвет.
Драко поморщился от яркого света и открыл глаза.
Над ним стоял Снейп со свечой.
— Вы проспали двое суток, — негромко сказал он.
Драко рывком сел, всё ещё находясь во власти сна. Чёрт, это же была...
— Как вы себя чувствуете?
— Не знаю, — честно сказал Драко, пытаясь собраться с мыслями. Пустой желудок громко забурлил.
Снейп холодно посмотрел на студента и поджал губы. Отошёл к столу и, не оборачиваясь, сказал:
— На столе зелья. Будете принимать каждые три часа. Еду вам принесёт школьный эльф.
Драко с неудовольствием огляделся. К нему возвращались силы, и появилось желание поскорее убраться из этой тёмной, мрачной гостиной, заставленной книжными полками.
— Может, я вернусь в школу?
Резко развернувшись, Снейп смерил Драко презрительным взглядом.
— Не далее как вечером пятницы вы осознавали, что вам требуется помощь. То, что вы сейчас чувствуете себя лучше, отнюдь не значит, что вы исцелились.
Драко подавил вздох. Снейп прав. И когда тот ушёл, он накинулся на еду, оставленную эльфом, выпил зелья, а после снова заснул.
Так прошла неделя. Вопреки плохим прогнозам Снейпа, Драко успешно боролся с зависимостью. Горячее желание слезть с этой дряни заставляло его глотать целебные снадобья и терпеть, когда в нём просыпалась грызущая нужда принять запрещённые зелья. Он давил в себе потребность, отвлекаясь на что угодно. На старый роман, который он обнаружил на книжных полках. На партию в волшебные шахматы. На изучение энциклопедии по редким ингредиентам для зелий.
У Драко была масса времени, чтобы размышлять обо всех событиях в своей жизни. Он много думал об Астории и о том, как теперь к ней относиться. Не потому ли, что влюблена в Поттера, Гринграсс каждый раз старалась рассказать Драко, что маглы не тупые животные, а грязнокровки ничем не отличались от остальных волшебников? Он припоминал, как Астория вскользь говорила об этом, словно пытаясь посеять зерно сомнения в его убеждениях.
Астория не учла одного: ещё в прошлом году Драко осознал, что ему безразличны грязнокровки. Он почти всю свою жизнь существовал с ними параллельно, и его это вполне устраивало. Можно было задирать Грейнджер, потому что это бесило Поттера и Уизли, но если бы она не была их подругой, Драко даже имени её не потрудился бы запомнить.
Несколько лет назад Драко считал, что когда станет взрослым, то, как отец, будет сидеть с друзьями в изысканном кабинете, пить хорошее эльфийское вино и жёстко шутить о грязнокровках.
Теперь грязнокровок и им сочувствующих можно было убивать, но, как оказалось, это совсем не то, что может быть приятным. Куда приятнее было слушать, как отец разглагольствует за рюмочкой пунша, что какая-то магловская выскочка пролезла в Визенгамот и смеет продвигать там нелепые законы! «Да, сейчас с чистокровными не считаются, как в былые времена, сын! — вещал Люциус и непременно добавлял: — Ну ничего, когда к власти придёт Тёмный Лорд, всё изменится».
Когда Тёмный Лорд появился в мэноре, оказалось, что ему глубоко наплевать на малфоевские родословную, статус и желания. Отец делал вид, что всё в порядке, Драко охотно перенял его поведение, но в глубине души зародился страх. И страх этот сменился ужасом, когда Люциус оказался в Азкабане, предплечье Драко заклеймила Тёмная метка, а на плечи легло задание убить Дамблдора.
От этих воспоминаний стало паршиво, и Драко поспешил переключиться на что-то другое. Со вздохом он посмотрел на перстень с карбункулом и подумал, что не навещал Уизли уже две недели. Вызвать эльфа и выяснить, как обстоят дела в домике близ Тинворта, Драко опасался: как знать, не наколдованы ли у Снейпа какие-нибудь чары, реагирующие на перемещения? А если он приглядывает за ним через зеркало или пустую раму на стене? Драко никогда не видел изображённого на холсте волшебника, но несколько раз появлялось неприятное ощущение чьего-то буравящего взгляда в затылок.
К концу недели Драко почувствовал, что волны нездорового желания принять зелье накатывают всё реже и он уже может подавить их самостоятельно. К этому времени от скуки Драко готов был лезть на стену. Кроме того, он ничего не знал о родителях, и это тоже заставляло переживать. Впрочем, Снейп непременно принёс бы плохие новости, если бы они появились.
Явившийся с ужином эльф передал новые флакончики зелий. Драко не удержался и принялся выспрашивать у него о школе. Домовик поделился, что в Хогвартсе за последнее время не происходило ничего нового. Из скудных сведений Драко понял, что Отряд затаился после случая с Асторией. Хотя каждый раз за таким затишьем следовало что-то плохое. Расслабляться не стоило.
На следующий вечер Драко не находил себе места и всерьёз подумывал, не вызвать ли Мёртона. И какая жалость, что он не захватил с собой копию дневника Уизли. Несомненно, через тетрадь он бы узнал, как она.
Может, Джинни написала, что волнуется, почему Драко не приходит? А он заперт у Снейпа и не может прочитать этого. Да, разумеется, она написала! Он никогда так надолго не пропадал без видимой причины. А они ведь не поссорились в последнюю их встречу, даже наоборот.
Ночами Драко мысленно возвращался к тому вечеру, когда они с Уизли пили вино и болтали. Это отзывалось в душе неясным волнением. И сны о ней только подогревали что-то в груди.
Если поцеловать Уизли, что она напишет об этом? Драко хотел знать и одновременно не хотел. Лучше вообще не думать об этом.
Со скукой Драко двигал шахматные фигуры. Он уже проиграл чёрным две партии и, кажется, снова сделал неверный ход, задумавшись. Чёрный всадник на коне, размахнувшись, разбил в щепки белую ладью.
В комнате раздался звук, похожий на покашливание. Драко вздрогнул и повернулся.
— Добрый вечер, юноша!
С пустующего до этого портрета на него смотрел Финеас Найджелус.
— Здравствуйте, — настороженно отозвался Драко, двинув белую пешку наугад. Чёрный слон радостно разрубил её пополам.
Финеас оглядел Драко, нахмурив брови.
— На правах вашего дальнего родственника я бы дал вам несколько советов, — приосанился он. — Как вы, молодой человек, потомок древнейшего и благороднейшего семейства, могли так опуститься, принимая всякую дрянь! Если бы об этом узнала ваша бабушка, почтенная мадам Блэк! Она бы выжгла вас с семейного древа, точно вам говорю!
Драко раздражённо отвернулся. Ему хватало язвительных нравоучений от Снейпа, и выслушивать нотации от портрета желания не было. Вот, оказывается, кто приглядывал за ним. Драко подумал, что было очень правильно не вызывать Мёртона.
Страшно представить, что будет, если Снейп узнает о тайном задании и о том, что Драко выполняет поручение Ордена. По коже прошёлся холодок. Снейп тут же доложит всё Тёмному Лорду, и тогда...
— Слышите, что я вам говорю? — требовательно вопрошал Финеас. — Хогвартс заслужил такого умного и выдающегося директора, как Северус Снейп! Вам очень повезло, юноша, что он протянул вам руку помощи! Цените это!
— Да, конечно, — недовольно кивнул Драко. Чёрный ферзь только что одним взмахом скинул с доски его белого короля и поднял меч, салютуя победу.
Найджелус что-то забормотал, неодобрительно качая головой.
— Мне велено передать вам, — заговорил он важно, — что вы можете вернуться в школу.
— Когда? — Драко сразу же вскинулся.
— Хоть сейчас, — ворчливо проговорил Финеас. — Всего хорошего. Мне ещё надо заглянуть кое к кому.
И он исчез с портрета. Драко поднялся, не веря тому, что свободен. Он торопливо накинул мантию на плечи, подхватил волшебную палочку и быстро пересёк маленькую гостиную. Оказавшись в тёмной прихожей, Драко нажал на дверную ручку. Он опасался, что чары его не выпустят, но дверь с пронзительным скрипом отворилась.
Стоило оказаться за порогом, дверь захлопнулась и лязгнули замки. Драко сошёл со ступеней, вдыхая холодный воздух. Декабрь давно вступил в свои права, и с неба сыпались мелкие острые снежинки. Накинув на голову капюшон, Драко свернул в тёмную подворотню. Убедившись, что из пустых окон никто не смотрит, он три раза крутанул перстень на пальце.
И сразу же невидимый крюк рванул Драко, утягивая в воронку. Через пару мгновений он оказался возле дома в Тинворте. Схватившись за ограду крыльца, Драко прижимал руку к животу. Внутренности словно перемешались, и теперь всё медленно вставало на свои места. Драко опасался расщепа, потому что не представлял, как далеко находится дом Снейпа от Тинворта. Именно поэтому он использовал кольцо, а не аппарировал.
Переведя дух, он выровнялся и посмотрел на окна дома. Внутри горел тёплый свет. Сердце приятно заныло от предвкушения встречи.
Драко толкнул дверь и вошёл в дом. Быстрым шагом, не раздумывая, он пересёк прихожую и остановился в дверях гостиной.
По радио пела Селестина Уорлок, тепло от камина приятно согревало обветренное лицо. Уизли сидела в кресле и что-то читала. На ней был огромный вязаный свитер с жёлтой буквой «Д». Джинни была такая уютная и милая, что Драко захотелось, чтобы она не сразу его заметила, а позволила рассматривать себя дольше.
Уизли подняла голову и моргнула, обнаружив его в дверях. Они смотрели друг на друга несколько мгновений. Лёгкая улыбка тронула её губы.
— Малфой?
— Уизли.
Их привычное приветствие отозвалось где-то в подсознании, как давно забытый сон. Драко небрежно опёрся плечом о дверной косяк.
— Гулять пойдёшь?
Уизли на мгновение задержала на нём взгляд. Улыбка расцвела на её лице, когда она поняла, что Драко это серьёзно.
— Я сейчас! — она отшвырнула книгу и вскочила с кресла.
— Одевайся теплее, там холодно, — неловко сказал Драко, когда Уизли проходила мимо.
Она скрылась за дверью спальни. Драко откинул голову назад и прикрыл глаза. Прислушиваясь к себе, он выяснил две вещи: он до неприличия рад видеть Джинни и сердце сладко замирает от того, что она, кажется, ему тоже рада, хотя и не показывает этого.
Долго ждать не пришлось: Уизли вышла, одетая в тёплое пальто, повязывая пушистый шарф вокруг шеи.
— Я готова! — объявила она. Драко задержал на ней взгляд.
— Я выполнил твою просьбу, а ты обещай, что не будешь пытаться сбежать. Одна попытка — и мы вернёмся сюда, и я буду очень зол.
— Как страшно! — рассмеялась Джинни и хлопнула его по плечу. — Я не буду пытаться сбежать, обещаю.
На улице ещё не стемнело, но небо плотно заволокли снеговые облака. Холодные порывы ветра пронизывали насквозь, но Уизли словно не замечала этого. Она смотрела по сторонам, радуясь тому, что после нескольких месяцев заточения выбралась на улицу. Её словно опьяняли простор и свобода, и Джинни без умолку болтала о чём-то.
— Куда мы идём? — Уизли повернулась к Драко, и ветер отбросил её волосы вперёд. Она попыталась пригладить их руками, но непослушные волоски летали в воздухе.
Драко кивком указал на видневшуюся за холмом полоску тёмного моря. Он шёл, засунув руки в карманы мантии, и душу терзал раздрай. Чувства, которые, вопреки разуму, охватывали его при взгляде на Уизли, пугали.
С моря тянуло холодом. Волны исступлённо бросались на берег, откатывались назад и снова выбрасывали пену на жёлтый песок. Пейзаж казался серым и унылым. Тёмный горизонт почти слился с морем, и Драко остановился, глядя вдаль.
Уизли встала рядом. Они смотрели на воду и молчали, слушая шум волн.
— Я думала, ты больше не придёшь, — проговорила вдруг Уизли. С её розовых губ срывался пар от дыхания.
— Почему? — задал глупый вопрос Драко, чтобы хоть что-то сказать на это.
Уизли повернулась и посмотрела на него. Её лицо было бледным, и на нём проступали мелкие веснушки.
Совсем как во сне.
— С тобой могло что-то случиться.
Драко пожал плечами и перевёл взгляд на волны. Конечно, могло. Он же грёбаный Пожиратель. Но сердце как будто окунули во что-то тёплое: Уизли боялась за него.
— Время такое, — уронил он.
— Ты обиделся? — спросила Уизли. — Поэтому не приходил?
— У меня были проблемы.
Уизли вздохнула и обхватила себя руками.
— Что будет со мной, если с тобой что-то произойдёт?
Разочарование отравило сладкий момент. Уизли волновала собственная судьба, а не Драко. Он холодно посмотрел на неё.
— Продолжишь жить с Мёртоном. Когда Орден потребует, мать переправит тебя им.
— А если с ней что-то случится?
— Никогда не говори так! — злость опалила Драко жаром. Он смотрел на Уизли, тяжело дыша. Даже предположение о том, что с матерью может произойти что-то плохое, мучительно скручивало живот страхом.
— Я не сказала ничего обидного. С моими родными тоже каждый день может что-то случиться.
— Уизли, — подавив раздражение, негромко проговорил Драко. — Если мы продолжим этот разговор, он непременно кончится ссорой. Я так устал от этого, понимаешь?
Девчонка отвернулась и медленно пошла по пляжу. Драко двинулся за ней.
Вместе они дошли до чёрных валунов, которые преграждали путь дальше. Уизли обернулась.
— Я знаю это место, — сказала она, забрасывая кончик шарфа за спину. — Там, за холмом, живёт мой брат с женой.
Драко вспомнил, как в начале осени встретил Флёр в лавочке Тинворта. Как много произошло с тех пор. Он поёжился от резкого порыва ветра.
— Мы не пойдём туда.
— Я знаю, — печально сказала Уизли, и её глаза влажно блеснули. Она всматривалась в далёкую линию берега, как будто ждала, что из-за поворота появится кто-то знакомый.
Пляж оставался пустынным. Мёрзлая земля захрустела под подошвами обуви, когда они брели назад.
— Смотри! — закричала вдруг Уизли, указывая куда-то в море. — Гиппокампы!
Вздрогнув от вскрика, Драко не сразу понял, что она имеет в виду. Но, проследив за её взглядом, тоже увидел морских коней. Они высовывали морды из воды, затем ныряли. Мелькали гладкие спины, и хвосты с силой ударяли по воде, разбрасывая брызги.
— Целое стадо! — прокомментировала Джинни, не сводя глаз с животных. — Ты слышал, что считается хорошим знаком увидеть гиппокампов?
Драко пожал плечами. Может, и слышал. Может, это и было хорошим знаком когда-то. Сейчас хорошие знаки явно перестали работать.
— А что, — в голосе Уизли зазвучала надежда, — если это значит, что скоро всё кончится?
Её слова повисли между ними. Волны бились о камни с мерным шумом. Последний гиппокамп хлопнул хвостом по поверхности воды, и море поглотило его.
— Ничего не кончится, Уизли, — устало заговорил Драко. — Тёмный Лорд бессмертен. Министерство уже давно находится под его управлением, и Орден в конце концов смирится. Если не захочет, чтобы всех их перебили.
— Нельзя терять надежду. Орден не позволит ему победить.
— Он уже победил.
— Нет! — Джинни, волнуясь, отбросила волосы назад. — Я верю, что Гарри знает, что делать.
— И где он, твой Поттер? — огрызнулся Драко, уже не заботясь о замаячившей ссоре. Имя Поттера всегда действовало на него, как красная тряпка на грифона. — Может, он уже давно мёртв.
— Я не верю в это.
Упрямство и глупая надежда Уизли даже восхищали. Как можно верить бреду, который распространяет радиопередача «Поттеровский дозор»? Наивная.
Спорить расхотелось. Они постояли возле моря ещё немного, пока не стемнело окончательно. Драко продрог и мечтал о чашке горячего чая.
— Аппарируем, — сказал он Уизли, и та не стала спорить. Она протянула руку, и Драко сжал её неожиданно тёплую ладонь. Рывок аппарации — и они оказались возле дома.
Уизли повернулась. Она не отняла руку, а Драко машинально сжимал её пальцы, как единственный источник тепла.
— Ты останешься? — спросила она.
При скудном свете из окна глаза Уизли блестели. Маленькие снежинки путались в её волосах, ложились на ресницы. Драко смотрел в карие глаза, ощущая трепет внутри. Желание притянуть её к себе, впиться поцелуем в тёплые розовые губы обжигало. Манило поддаться собственной слабости.
— Нет, — он отпустил её руку и отступил назад. Кажется, это было сказано не столько Уизли, сколько себе. Ветер бросил в лицо колючие снежинки, и Драко отвернулся.
— Когда ещё придёшь?
— Через неделю, — не оборачиваясь, сказал Драко и аппарировал.
***
В школе его никто ни о чём не спросил. Отсутствие Драко было объяснено таинственным поручением директора. Если кто-то и сомневался, то предпочитал помалкивать об этом.
На столе Драко нашёл письмо от матери и поспешил написать ответ. Мать передала, что Долохов грозится отказаться тренировать его, если Драко снова не явится на занятие. Пришлось заверить, что в этот выходной он непременно прибудет на тренировку к Антонину.
Декабрь в Хогвартсе прежде означал Святочный бал и скорые рождественские каникулы. Драко не испытывал по этому поводу радости. Он не хотел вспоминать, каким было прошлое Рождество: те дни слились для него во что-то мрачное с примесью отчаяния.
Каникулы в этом году страшили не меньше. Вероятно, тётка отправится запугивать мирных волшебников и обязательно прихватит с собой Драко. Или Лорд затеет рождественские казни маглов.
Драко сидел на низком подоконнике в пустом коридоре школы. Он смотрел на заснеженный двор и размышлял.
Вот бы остаться в школе на время каникул. Жаль, что это вызовет подозрения.
А если... Провести каникулы в доме неподалёку от Тинворта?
Драко прикрыл глаза и представил уютную гостиную с наряженной маленькой елью, носок на камине, развешенную омелу и запах новогоднего печенья. И Уизли с радио, которое играет рождественские мелодии.
Но спокойно созерцать эту заманчивую картину в своих фантазиях Драко не мог.
Вернувшись в Хогвартс, он первым делом перечитал всё, что писала Джинни в своём дневнике. Драко ждало разочарование: она так и не упомянула о нём. Как будто он не занимал её мысли. Как будто его не существовало в том мире, который она так старательно конспектировала на страницах тетради.
Снег за окном усилился, грозя перерасти в первую в этом году вьюгу. Драко отрешённо пялился в окно.
Он чувствовал себя так, словно, избавившись от одной зависимости, увязает в другой. Разум мучительно отторгал то, что уже знало сердце, и оно сладко ныло, заставляя страдать.