Ненависть
-И не стыдно тебе по корманам шарить а!? - Шой резко вскочил, обернулся, невольно отступился назад и споткнувшись об скелет, рухнул на спину чем вызвал неподдельное веселье у этого старика.
-Ай... - потерая ушибленный бок говорил Шой, пусть ему и не было больно.
-Пхахаха! Столько лет не смеялся! Даже не привычно! - старик сложил руки на груди и уже улыбаясь.
-Ну подниматься то будешь?
-А... Д-да - да сейчас - Шой резко поднялся на ноги и посмотрел на старика. Не смотря на то, что он улыбался Шой видел мрачное лицо, явно не радостное его приходу. Но Шой отпустив взгляд с лица старика, посмотрел на его одежду и замер. На старике была такая же одежда, что и на трупа. Шой стал отходить назад, хорошо, что из-за маски не видно было его явно взволновонное и немного даже испуганно лицо.
-Понял таки... - уже злобно, явно с ненавистью говорил старик, не переставая улыбаться... Только в тот же миг эта, на первый взгляд добродушная улыбка обратилась в оскал... Злобный... Словно вся ненависть мира собралась в этом старике.
Старик стал медленно подходить к Шою. Его не перестовало трясти
(м. Ш.)- какого чёрта... Почему я пошевелиться не могу!? - но наконец... Когда старик был совсем близко, Шой смог вырваться из оцепенения и уйдя в бок стал бежать в сторону выхода, но только он подумал что выбрался, как тут же ледяные руки старика мёртвой хваткой схватили его и потащил обратно в комнату, не смотря на все усилия Шоя вырваться из цепких лап старика у него не вышло...
Шой чувствовал, как холодные когти, словно ледяные иглы, впиваются в его руки. Ему не было видно лица старика, но его голос, пропитанный яростью и гневом, звучал у него в ушах.
-Таких как ты, я больше всего ненавижу! - Старик сжал свою хватку, и Шой ощутил, как его собственные кости хрустят под чудовищным давлением.
Шой изо всех сил пытался вырваться. Он бился, вертелся, но когти старика держали его в железных тисках. И в какой-то момент Шой даже попытался оторвать себе руки, но даже эта попытка оказалась тщетной... Его кожа будто стала резиновой... Его собственное тело казалось ему чужим, неподвластным его воле. С каждой секундой боль растет, отражаясь в его глазах...
Старик, с хриплым смехом, тащил Шоя к стене. Тот сопротивлялся, но его силы были на исходе. Он чувствовал, как кровь стучит у него в ушах, как его тело ломит от боли. Старик бросил его на холодный бетонный пол, и Шою показалось, что все его кости разлетелись в дребезги.
Старик встал над ним, его лицо было искажено злобой.
-Ты будешь умирать долго и мучительно слышишь меня! Ты ответишь за то, что побеспокоил меня! - проревел он и начал бить Шоя головой о пол. С каждым ударом Шой чувствовал, как его голова раскалывается, как кровь льется из его носа и ушей. Он пытался отбиваться, но у него не было сил.
После нескольких таких ударов Шой отключился... На улице стало светать и старик сразу же исчез, оставляя бессознательного Шоя одного в тёмной с заколоченными окнами комнате.
Вечер уже наступал, когда Шой, наконец, пришёл в себя. Голова гудела, словно в ней молотком колотили, но всё же было лучше, чем до этого. Опираясь на стену, он попытался подняться, но даже малейшее движение отдавалось невыносимой болью в черепе. Казалось, вот-вот она расколется. Сжав зубы, он всё же встал, придерживаясь за стену, и попытался сфокусировать взгляд. Спустя минуту картинка перед глазами начала стабилизироваться. Словно пьяный, он, держась за стену, продвигался к выходу из комнаты.
Уже почти у самой двери, его взгляд зацепил странный блеск под лестницей, которую он заметил у выхода. Шою хотелось поскорее уйти, но любопытство победило. Он протиснулся под лестницу, достал из-под неё красивую золотую брошь с ярко-зелёными глазами и с трудом вылез обратно.
- Красивая, - прошептал он, разглядывая находку.
В этот момент из-под лестницы раздался злобный старческий голос:
- Ага, "красивая"! Из-за этой грёбанной брошки я и не могу отсюда уйти!
- Что? - не понял Шой.
- "Что-что"? - передразнил старик. - Глупый что ли?! Понять не можешь?!
- Да закройся ты уже, задолбал орать! - рявкнул Шой, не выдержав. На его лице было написано явное недовольство, а главное - отвращение к этому существу.
В темноте под лестницей вспыхнули жёлтые глаза. Старик, наконец, решился посмотреть на Шоя. По его взгляду было ясно, что он хочет высказать столько всего, что слов просто не хватит. Но стоило старику встретиться с ним глазами, как он замер.
Шой фыркнул, отводя взгляд от этих глаз, когда услышал слова старика:
- Ого... Не думал, что когда-нибудь встречу человека с абсолютно таким же лицом, как у меня в молодости…
В этот момент его взгляд кардинально поменялся.
(м. Ш. ) - Моя маска! - он принялся лихорадочно шарить по полу в поисках маски. Но через мгновение вспомнил, что его лицо для каждого представляется по-разному…
(м. Ш.) - Но ведь...в моей внешности всегда преобладает самый главный страх человека.... - Только если страх невозможно представить на лице, оно становится таким, что сразу вызывает животный страх.)
Шой в замешательстве думал:
(мысли Шоя) - Он чего, сам себя боится? Но почему? Чего он такого мог сделать, что начал бояться самого себя? ...в молодости да?...
-Пхах и куда же делась вся эта ярость?
- И куда же делась вся эта ярость? - спросил старик, его голос звучал хрипло и устало.
- Не знаю... - равнодушно ответил Шой, уже спокойно уходя в ту же комнату, из которой только что вышел.
- И как я мог тебя забыть... - прошептал он, подбирая маску с пола и надевая её на лицо.
Солнце село за горизонтом, но Шой этого не замечал. Он подошёл к скелету, присел на одно колено рядом с ним и стал внимательно его осматривать. Внезапно раздался голос старика, на этот раз не злой, а грубый:
- И что же ты так внимательно хочешь высмотреть на моём бывшем теле?
Шой дёрнулся от резкого голоса, но не оборачивался.
- Как ты умер? - спокойно спросил он.
- А? Тебе то это знать зачем?
- Просто интересно... - тихо проговорил Шой.
- Хм... Ну сейчас сказать сложно... Да и не то чтобы я это знаю... Может из-за болезни, которая преследовала меня последние годы жизни, а может и ведьма эта постаралась! - с такой ненавистью говорил старик, что воздух в комнате будто бы потяжелел.
- Кто она? - спросил Шой.
- Ц! - старик недовольно отвернул голову к окну. Шой же, наоборот, полностью повернулся к нему, вопросительно глядя.
- Она была моей женой! - старик говорил с таким презрением, что у него тряслись руки. Хоть он и был призраком.