Покорение

Прошло несколько дней. Ромка вернулся в университет, Евгений на работу. Жизнь понемногу налаживалась. Оба понимали, что они больше не имеют права терять друг друга.

Страх потерять Ромку выразился у Евгения в желании постоянно контролировать его, держать в поле зрения. А лучше на расстоянии вытянутой руки. Или ещё ближе.

Теперь каждое утро Ромка просыпался «плотно упакованным» в объятия Жени. Новая манера спать появилась у мужчины в первую же ночь после их примирения — он притянул Ромку спиной к себе, обнял обеими руками, а ногами обхватил его ноги. Уткнулся носом в его волосы и моментально заснул. Ромка, не привыкший так спать, попытался осторожно освободиться. Женя сразу отпустил его, но, погружаясь в сон, снова обнял точно так же, а вдобавок попытался обернуться вокруг него, как удав. Спустя несколько минут Ромка ещё раз попробовал выбраться — и снова безрезультатно. А через пару недель он уже и сам не мог заснуть, пока не чувствовал себя крепко стиснутым.

Иногда ночью Женя сидел в кресле и неотрывно смотрел на спящего парня. И думал. Обо всём — о Ромке, о себе, о будущем и иногда о прошлом. Установившееся равновесие было приятным, но привычка просчитывать жизнь на несколько шагов вперёд заставляла Женю думать и... грустить. Сейчас, после недавно пережитого ими обоими стресса, он и думать не хотел о возврате к Теме с Ромкой, но что будет спустя какое-то время? Не сорвётся ли он? Довести до этого нельзя ни в коем случае!

 В памяти всплыл кровавый «Х», высеченный им на спине парня. Его передёрнуло от отвращения к себе. Нет. Нет. Ромку он никогда не ударит. В Клуб идти? Рома, возможно, поймёт. Возможно... Но будет ли это решением проблемы? Сможет ли кто-то заменить ему любимого парня?

Вопросов было много, и они никак не хотели решаться.

Однажды Евгений всё-таки поехал в Клуб с твёрдым намерением оторваться по полной программе. Вокруг всё было привычным, но что-то коренным образом изменилось в нём. Он постоянно ловил себя на том, что сравнивал нанятого нижнего с Ромкой, и все сравнения были не в пользу парня из Клуба. Движения, звук голоса, взгляды — всё раздражало Евгения, не давало полностью погрузиться в процесс и получить ожидаемое удовольствие. В конце концов он бросил мучить себя, отпустил парня, как обычно, щедро заплатив, и вернулся домой. Той ночью он снова долго сидел рядом с кроватью и глядел на спящего Ромку. А парень и не спал. Чуткий от природы, он видел, что мужчину что-то гложет. И когда тот вернулся домой, Ромка, уловив запах ароматизированных свечей, сразу догадался, где был Евгений. И теперь, притворяясь спящим, не двигаясь, сквозь ресницы наблюдал за Женей. И каждый тихий вздох мужчины болезненным эхом отзывался в нём.

Следующим вечером Женя смотрел новости по телевизору и привычно прислушивался к звукам в доме, отслеживая Ромкины перемещения. Вот он прошлёпал из кухни в комнату, пошуршал там, затих, осторожно спустился вниз... Вниз? В игровую? Какого?.. Евгений возмущённо повернул голову и увидел обнажённого Ромку, ползущего к нему на коленях и протягивающего ремень. Тот самый, который они покупали вместе в самом начале их знакомства. Евгений нахмурился, взял ремень, кивком показал Ромке на диван. Ромка начал было устраиваться голой попой кверху, внутренне содрогаясь в предвкушении порки, но, увидев спину удаляющегося из комнаты Жени, разочарованно плюхнулся на подушки. Евгений отнёс ремень обратно в игровую. Вернулся, сел рядом, накрыл Ромку пледом, притянул к себе поближе и продолжил смотреть телевизор.

— Же-ень? — прошептал парень, уткнувшись носом в грудь мужчины.

— Нет, Рома! — отрезал тот.

Через пару дней Ромка принёс ему флоггер, ещё через день — трость и кляп, после — наручники и стек... Евгений молча уносил всё обратно. А Ромка, как кот притаскивает хозяину добытую им мышь, упорно продолжал предлагать Жене разные девайсы, игрушки и приспособления. Через две недели Евгений запер игровую и спрятал ключ.

— Кир, я не понимаю, что мне сделать, — жаловался Ромка другу. — Он страдает, я вижу, я чувствую. А как мне себя вести дальше, не понимаю...

 — Ты спрашивал его, что он хочет?

— Нет, он не говорит мне... Но я, кажется, догадываюсь, чего ему не хватает. Он как будто исключил из наших отношений эту тему... Знаешь, сейчас у нас всё так зыбко... Как будто мы снова знакомимся друг с другом, снова притираемся характерами... Я боюсь всё испортить. Слушай, а ты не мог бы через Олега как-нибудь выяснить, что с ним происходит?

— Хм... Попробую, конечно. Может, ему и удастся...

Через неделю Олег и Евгений встретились в Клубе. Друзья сидели в привычной вип-ложе, потягивали коньячок, закусывали и вели неспешную беседу. Точнее, говорил в основном Олег, а Евгений слушал его, временами рассеяно поглядывая на сцену, где одно выступление сменялось другим, затем третьим, затем... «А сейчас, дорогие друзья, специальный гость из северной столицы покажет нам...»

— Жек, ты хоть что-то слышишь из того, что я тебе говорю? 

— А? Прости, Олег, прости. Нет. Ни о чём не могу думать.

— Вот и я об этом. Что с тобой? Ты сам не свой. У вас же с Ромкой всё нормально?

— Да-да... 

— Ну так что не так? Почему хандришь?

— Да я сам никак не разберусь. Кризис какой-то. Старею, что ли?

— Э, ну это ты брось! Стареет он...

Голос Олега заглушили аплодисменты публики, и Евгений рассеянно скользнул глазами на сцену.

Свет в зале погас, но через несколько секунд прожектор ярким пятном осветил сцену, отделив стоявших на ней от зрителей границей света и темноты. В луче света стояли двое: бондажист — мужчина средних лет, крепкий, сосредоточенный, спокойный, и перед ним обнаженный стройный парень, покорно склонивший голову. Его кожа казалась абсолютно белой на фоне чёрной одежды мужчины. Над головами ярко блестело, покачиваясь, стальное кольцо. 

 Зазвучала музыка. Мужчина шагнул вперёд и прикоснулся рукой к локтю парня. Тот завёл руки за спину и склонил голову ещё ниже, так что длинные волосы полностью закрыли его лицо. Бондажист размотал первую ярко-красную верёвку и бросил её через плечо парня вперёд, в сторону публики, и тут же потянул за другой конец к себе. Евгению на миг показалось, что кровавая змея, разинув пасть, бросилась на кого-то, но, клацнув в воздухе зубами, послушная воле хозяина, смиренно поползла обратно. Женя тряхнул головой, прогоняя наваждение, и уже не отводя глаз смотрел на выступавших.

Мужчина связал руки парня, обмотал верёвку вокруг груди, плеч, переплёл, добавил следующую верёвку, снова несколько витков, несколько узлов за спиной, протянул её через кольцо над головой, закрепил. Обмотал ноги парня, перекинул конец верёвки через кольцо, потянул, и парень повис в воздухе невысоко над полом лицом вниз. Бондажист несколькими витками закрепил его бёдра к кольцу, встал и обошёл вокруг, любуясь связанным. Поднял руки к кольцу и развязал узлы на верёвке, державшей тело. Держа свободный конец в руке, лёг так, что его лицо оказалось под головой связанного парня. Легко качнул его, дразня. Остановил движение, осторожно ослабил натяжение верёвки, которую держал в руке. Тело парня наклонилось вниз, их лица сблизились, и он впился жадным поцелуем в губы Мастера. Мужчина тут же дёрнул за верёвку и вернул парня в прежнее положение. Покачал его свободной рукой, покрутил, остановил. Снова ослабил натяжение верёвки, постепенно его опуская, всё медленнее и медленнее. Парень нетерпеливо потянулся к нему, но снова поцеловать себя мужчина не позволил, с улыбкой покачал головой и быстро поднял его. Выражения лица юноши публике видно не было, но мужчина, вставая, довольно ухмыльнулся и шлёпнул парня. Перевязал верёвки иначе, меняя положение связанного тела, погладил не спеша пальцами по обнажённой коже — по руке, плечу, груди, животу. Скользнул рукой ниже... Из публики донёсся завистливый вздох.

Евгений, как заворожённый, всё выступление не отрывал взгляда от верёвок. Управляемые умелыми руками, они то резко взлетали в воздух и падали вниз, то неспешно ползли по телу и, связываясь в узор, подчинялись и подчиняли.

 Очнулся он от резких звуков аплодисментов, и тут его озарило: «Вот же оно! Как же я забыл! Полёт!..» Программка, лежавшая на столе, немедленно отправилась в карман Жени.

— Олег, извини. Спасибо за помощь. Спасибо, что вытащил меня сюда сегодня. Я приду в норму, обещаю. А сейчас давай по домам.

— Ну лады. Тогда до выходных? Увидимся на корте!

 Вечером, засыпая, Женя широко улыбался в Ромкин затылок. Он знал, какой подарок сделает Ромке на день рождения.

Со следующего дня Женя всё свободное время проводил за изучением шибари и всего, что касалось верёвок, узлов и анатомии человека. Верёвки были незамедлительно приобретены, и он, приехав пораньше с работы и наскоро перекусив, заперся в спортивном зале, чтобы потренироваться делать простейшие обвязки. Манекен для борьбы отлично справился с новой функцией. Благодаря подробным инструкциям, найденным на специальном сайте, мужчина довольно быстро разобрался в основах. Завязывал, развязывал, экспериментировал с силой натяжения и расположением верёвок на «теле» манекена. И только когда зазвонил телефон, Женя осознал, что три часа пролетели, как десять минут.

— Жень, ты где? — услышал в трубке встревоженный Ромкин голос. — Ужин остывает. Ты скоро будешь?

— Ром, я дома давно, — улыбнулся он в ответ. — Я в спортзале, — Женя окинул взглядом верёвки, разбросанные вокруг, и полусвязанный манекен, — тренируюсь. Увлёкся, иду.

 «Н-да, — подумал Женя, — надо как-то маскироваться, чтобы Ромка раньше времени не догадался... Чем бы его отвлечь?..»

 В выходные друзья играли в теннис. Пока Ромка замешкался в раздевалке, а Олег разминался, отбивая мяч от стенки, Женя быстро переговорил с Кириллом:

— Кир, нужна твоя помощь. Я готовлю Ромке подарок на день рождения, и, чтобы получился сюрприз, надо его из дома как-то выманивать. Но чтоб он не заподозрил ничего.

— А надолго надо?

  — Ну да. Желательно подольше и регулярно, а то не успею подготовиться...

— Так. Дайте подумать. Ну вот, например, у него в универе есть группа музыкальная, так у них гитарист руку сломал несколько дней назад, и им срочно нужна замена, хотя бы на время. Предлагали Ромке, а он сразу отказался, думал, Вы запретите ему.

 — Вот ведь какой! Ничего мне не рассказывал об этом! Хотя да, я бы запретил. После всего, что тогда произошло...

— Да я знаю ребят из этой группы — нормальные, вменяемые. Они тогда за Ромку были. А хотите, я вместе с ним буду на репетиции ездить и привозить его домой потом?

— Да, Кирилл, очень хочу! Так. Решили. И ты смотри не проговорись ему!

— Не маленький, понимаю, — улыбнулся Кирилл.

— Я готов! — выбежал на корт Ромка. — А что это вы тут шушукаетесь?

— Рома, Женя не против. Я рассказал про группу...

— Правда? — у Ромки загорелись глаза. — Серьёзно?

 — Правда. Серьёзно, — заулыбался Женя. — Но с условием: Кирилл за тобой будет присматривать. И, пожалуйста, рассказывай и мне тоже, что происходит в твоей жизни!

Радостный Ромкин вопль было слышно по всему спорткомплексу.

После игры Евгений сделал знак Кириллу, чтобы он отвлёк Ромку. Кирилл чуть кивнул головой: понял, мол, — и потащил друга перекусить. Олег пошёл было за ними, но Женя придержал его за руку.

— Есть разговор.

 — Слушаю.

— Просьба к тебе. Я готовлю Ромке подарок — хочу связать его. Помнишь то выступление в Клубе? Шибари?

— О, класс! Давай! А я-то тут при чём?

— Мне нужно тренироваться на ком-то. Я хочу тебя связать. И подвесить. Как на том шоу.

— Не понял. Ты хочешь меня ЧТО? СВЯЗАТЬ? Слушай, ты мне, конечно, друг, но ты ничего не попутал?

— Тише, пожалуйста. Прости, но мне больше не к кому обратиться. Времени маловато остаётся, а мне надо тренироваться. Кирилл с Ромкой будут допоздна в универе. С инструктором я договорился, заниматься будем у меня. Нужен кто-то, кому я доверяю и кто доверяет мне. Олег, ты ведь мне доверяешь?

— Безусловно, но... Слушай, давай в Клубе возьми кого-то из парней...

— Нельзя. Проговорятся Ромке. Как пить дать, проговорятся. Он же у них там теперь вроде супергероя. Хотя есть ещё вариант — твой Кирилл.

— Вот о нём даже не мечтай.

— Знал, что ты так скажешь. Вот и получается, что кроме тебя некого мне просить. К тому же ты ко мне можешь ездить в любое время, не вызывая у Ромки подозрений. Олег, прошу, выручай!

— Блин, Жека! Но раздеваться я не буду! И не в игровой! А после мы будем драться! И сдерживаться я не буду!

— Спасибо! 

В понедельник Ромка начал репетировать с группой. А Евгений и Олег — с Верой, приглашённым инструктором. 

Вера спросила, что и как хочет сделать Евгений, и показала несколько вариантов исполнения. Женя выбрал обвязку, подходившую к его задумке, и команда приступила к тренировкам.

Некоторое время было посвящено отработке обвязок рук, ног и тела. Олег морщился, недовольно кряхтел, но стойко перенёс все тяготы работы моделью и даже начал проявлять некоторый интерес к новым для него способам фиксации человека. Наконец, Вера сказала, что удовлетворена результатами Евгения, и предложила перейти к отработке подвеса.

Под крюком, закреплённым в потолочной балке, на котором раньше висела боксёрская груша, Женя и Олег положили маты в несколько слоёв. Олег попрыгал на них, повисел, ухватившись руками за верёвку, привязанную к крюку, удовлетворённо хмыкнул и кивнул Жене: начинай, мол. Евгений связал его и, потянув веревку, перекинутую через крюк, закрепил её к обвязке на спине Олега. Вера начала подробно объяснять особенности крепления при подвешивании, силу натяжения и прочие нюансы. 

Олегу не нравилась вынужденная неподвижность, он немного подёргал руками и ногами, понял, что самому не выбраться, и в момент, когда он повернул голову в сторону Жени, намереваясь сказать, что с него на сегодня хватит, раздался негромкий треск. Олег бухнулся на маты, и на его лицо, скользнув по скуле и разбив губу, упал стальной крюк, вырвавшийся из потолочной балки. Женя и Вера мгновенно оказались рядом и быстро освободили его из пут. 

Вера спросила, как он, и, получив в ответ раздражённое шипение, что он-то в норме, а кое-кто скоро будет не в норме, улыбнулась и пошла за аптечкой. Олег проводил её задумчивым взглядом, посмотрел на потолок, на крюк, лежащий у его ног, и медленно поднял глаза на друга.

— Твою ж мать... Жека! — От его взбешённого взгляда Евгений слегка напрягся. Олег потрогал скулу, на которой наливался заметный синяк, вытер кровь, капавшую с разбитой губы, поднялся на ноги и сжал кулаки так, что побелели костяшки. 

 — Так, Олег, стоять! — Евгений протянул в его сторону руку в успокаивающем жесте. — Тихо! Я сейчас провожу Веру и вернусь к тебе!

В два прыжка Женя оказался за дверью зала, как раз успев остановить Веру, несущую из своей машины аптечку. Быстро попрощался с ней, ещё раз уверив, что с другом всё будет в порядке и он лично отвечает за это, запер ворота за отъехавшей машиной и вернулся в зал. Олег стоял на прежнем месте. Мужчины встретились взглядами и, сжав кулаки, бросились друг на друга...

Спустя полчаса вернулись Кирилл и Ромка. Весело обсуждая удачную репетицию, парни вошли в дом и замерли, ошарашенно глядя на дорожку размазанных капель крови, ведущую в гостиную. Оба одновременно ломанулись туда и... Женя и Олег сидели, устало развалившись на диване, и мирно беседовали. Футболки обоих украшали алые брызги, на столике и на диване валялось несколько окровавленных салфеток. Увидев вошедших, мужчины отсалютовали им бутылками с холодной минеральной водой, которые затем немедленно вернули — Женя к рассечённой брови, а Олег к синяку на скуле.

— Фигасе... — только и смог произнести Рома.

Кирилл помрачнел, быстро осмотрел обоих мужчин и, убедившись, что серьёзных повреждений ни у кого нет, облегчённо выдохнул и ушёл за антисептиками и примочками.

— Что это было, можно узнать? Вас что, нельзя наедине оставлять? — негромко ругался Кирилл, промывая раны Олегу.

— Отставить истерики! — слегка улыбаясь, произнёс Евгений. — Просто жёсткий спарринг.

— Вот вроде взрослые люди, — бурчал Рома, осматривая синяки на кистях рук Жени, — а защиту надеть? Или хотя бы перчатки?..

— Да мы разогреться только хотели, ну увлеклись, подумаешь! — попытался оправдаться Олег, но замолчал, наткнувшись на серьёзный взгляд Кирилла.

— Олег, у тебя послезавтра переговоры, ты не забыл? Как ты в таком виде пойдёшь?

— Вот чёрт! — Олег сощурил глаза на Евгения. Тот развёл руками:
— Прости. — Затем озорно глянул на него ещё раз и произнёс: — Ну и рожа у тебя, Шарапов, ну и рожа... Смотреть страшно! Пусть Кирилл тебе голову забинтует, а им скажешь, что в «Астории» пообедал. Я подтвержу, что бандита брали...

Олег, пытавшийся быть серьёзным, тихонько захрюкал под холодным компрессом, затем не выдержал и заржал в голос. Заулыбались и остальные.

- Ром, свари-ка нам всем кофейку, — попросил Женя.

— С коньячком, — добавил Олег.

 — Мне — без, — вздохнул Кирилл. — Мне ещё домой везти раненого бойца.

После происшествия Жене и Олегу пришлось сделать перерыв в тренировках на некоторое время. Наученный горьким опытом, Евгений лично проследил за креплением к потолку нового, усиленного, кронштейна и рядом ещё одного — для страховки. Тяжёлый крюк был заменён стальным кольцом и карабинами. Раны зажили, тренировки продолжились, так же заканчиваясь боем между Евгением и Олегом, однако надевать защиту мужчины не забывали.

Наконец, наступил вечер накануне дня рождения Ромы, намеченный Женей для «вручения» подарка. После ужина Женя включил кондиционер в спортзале на обогрев, маты под кольцами накрыл пушистым ковром, перенесённым из гостиной, десятый раз проверил прочность креплений, аккуратно разложил мотки верёвок с краю. Отошёл к двери, окинул взглядом приготовления, удовлетворённо кивнул и вернулся в дом.

Рома в своей комнате перечитывал конспекты лекций, но, услышав шаги у двери, быстро поднял голову.

— Рома, идём со мной.

Услышав в голосе ту, особую, интонацию, парень вздрогнул, затем поёжился. Но тут же радостно бросился к нему, на ходу начиная стягивать с себя футболку.

— Погоди. Мы идём в спортзал.

— Тренировка?

— Нет. Идём. — Женя взял его за руку.

Озадаченный Ромка шёл следом за Женей. У дверей спортзала мужчина остановился.

— Я завяжу тебе глаза. — Рома кивнул. Женя достал из кармана кожаную маску, застегнул пряжку у него на затылке, взял его руки в свои. — Ничего не бойся. Я буду рядом.

— Я никогда не боялся.

— Знаю. Просто... многое изменилось между нами. 

— Женя, я не боюсь с тобой ничего, я верю тебе, я готов.

Евгений сжал его руки и осторожно ввёл в зал.

— Раздевайся до белья.

Ромка быстро исполнил указание. Женя завёл парня на ковёр.

— О, — удивлённо выдохнул Рома, когда вместо дощатого пола его ноги почувствовали мягкий ворс. 

Женя медленно провёл рукой по его спине. Рома вздохнул. От такого прикосновения по телу прокатилась волна успокоения и уверенности. С завязанными глазами у Ромы постепенно обострялись все остальные чувства. Каждое мгновение появлялись новые ощущения. Сквозь тепло, окружавшее его, то с одной, то с другой стороны доносилось лёгкое движение воздуха, сопровождавшее движения Евгения. Звук шагов заглушал ковёр, и Рома, слыша только дыхание Жени, не заметил, как и сам стал дышать с ним в одном ритме. 

 Женя размотал первую верёвку. Зашёл со спины, обернул её несколько раз вокруг Ромкиной груди, закрепил на спине первый узел. Ромка довольно улыбнулся, поняв, что его ожидает нечто интересное. Женя прижал к его губам палец, подавая сигнал: «Молчи. Ничего не говори». Рома согласно кивнул, но продолжил улыбаться. Сквозь маску на глазах он не видел, что делает Женя, но чувствовал его передвижения вокруг, дышал вместе с ним, ощущал спокойные и уверенные прикосновения его рук к своему телу, движения шершавой верёвки по коже, чувствовал запах джута — незнакомый, но приятный.

Евгений проводил по коже пальцами, затем прокладывал там веревку, и у Ромы появилось ощущение, что прикосновения не растворяются, а остаются на теле вместе с верёвкой. К моменту, когда всё его тело оказалось легко стянутым верёвочной сетью, Роме стало казаться, что это не верёвки, а знакомые руки продолжают обнимать его одновременно со всех сторон. Женя закрепил обвязку тела к кольцу над головой. Небольшой рывок, скрип верёвки и...

...и Ромка задохнулся от удивления и восторга. Он парил в воздухе, но держали его над землёй не веревки, а, казалось, руки Евгения...

...Услышав сбившееся дыхание подопечного, Евгений быстро проверил всю обвязку ещё раз, пробежавшись по ней пальцами, проверяя узлы, натяжение, расположение витков. Всё правильно. Он смотрел на блаженную улыбку на лице парня, на верёвки, узлы, крепко державшие Ромку, и глубоко-глубоко внутри него таяло напряжение, заменяясь абсолютной уверенностью в том, что Рома здесь. Он никуда не исчезнет. Женя остановился перед лицом Ромы и легко погладил его по щеке...

...Рома уже не только чувствовал, ему казалось, что он видит перемещения Жени вокруг себя, — вот он подошёл, встал перед ним, протянул руку к его лицу — Рома повернул голову, подставляясь ласке...

...Рука со щеки скользнула вдоль шеи и легла на плечо. Женя легонько толкнул его и...

...и время остановилось. Рома почувствовал, что он летит. Восторг и счастье затопили его сознание. В животе сжимался сладкий комок. Рома улыбался и плакал одновременно, а чуткие руки прикасались к его плечам, к лицу, гладили по груди, по спине, легко раскачивая... 

И вдруг всё прекратилось. Он понял, что лежит на ковре и верёвки осторожно сползают с его тела. Как только ему освободили руки, он снял повязку с глаз. Женя сидел рядом, сматывал верёвку, счастливо улыбался и делал вид, что не обращает внимания на катившуюся по щеке слезу. Рома привстал, быстро отёр ему щёку, крепко обнял, прижавшись к груди, и потянул вниз, на ковёр.

 Они долго лежали в тишине, крепко обнявшись, боясь, что если отпустить, то исчезнет это новое чувство особого понимания другого, глубокое доверие и спокойствие.

— Я снова был птицей... Но теперь я могу летать, только если меня крепко держишь ты... — прошептал Ромка. — Не отпускай меня...

— Не отпущу, — уверенно произнёс Евгений и ещё крепче прижал парня к себе. 

Ромка счастливо вздохнул, поёрзал, устраиваясь поудобнее в надёжных объятиях.

— Люблю тебя.

— И я тебя люблю, — немедленно услышал он в ответ. Взгляд мужчины скользнул на часы: — С днём рождения, питомец!

Конец!!!