Главное счастье
В один солнечный зимний день Рома с Сашей поехали на УЗИ. "Сейчас мы узнаем пол нашего малыша"- прошептал Фикс и поцеловал порядочно округлившийся животик своего возлюбленного, выступающий под плащом. "Саш, не отвлекай меня, я же за рулём!"- прикрикнул Порамонов. Вот они приехали в больницу. Врачи были в шоке, увидев беременного мужчину, но УЗИ всё равно сделать согласились. Рома ощущал на своём животе холодную и мокрую аппаратуру. "Смотри, Ром, это же наш ребёночек! Видишь, вот ножка, вот ручка"- говорил Фиксай. "Всё бы ничего, Саш, но мне придётся его рожать... Какой бы он ни был милый, как, мать его, я рожу? Это неестественно, понимаешь?"- крикнул Рома и заплакал. "Ой, у вас тут не один плод, а целых четыре! Все четыре девочки"- сказала медсестра. "Рома, у нас будет четверня! Разве не чудо?"- воскликнул Фикс. Но Порамонов ничего ему не ответил, а только истерически плакал. Плакал он и когда одевался, и когда они шли до гелика, и всю дорогу домой. Фиксай ничем не мог его успокоить.
Спустя ещё месяц сыщики узнали о беременности их босса. Выпирающий из-под плаща живот уже невозможно было скрыть даже сидя за столом, потому что капитан чисто физиологически не мог весь день без туалета. Он встал, и схватившись за спину, поковылял в туалет. "Капитан, Вы что, беременный?! Как такое вообще возможно? Это же антинаучно!"- вскрикнул Даня. "Круто, капитан, Вам теперь дадут премию Чаплина!"- сказал Андрей, пройдясь походкой Чарли Чаплина. "Какой месяц, капитан?"- поинтересовался Макс. "Шестой"- ответил Рома. "Уже скоро"- сказал Даня. "Это и пугает..."- ответил капитан, с трудом сев на стул. В общем, подчинённые с пониманием отнеслись к тому, что главный сыщик в положении, и даже были не против, чтобы он ушёл в декретный отпуск. Спустя три месяца о беременности Романа Порамонова знал весь маикрафт дом. И все старались его поддержать. Но сыщику было не до этого. Его мучил токсикоз, грудь росла, живот вообще стал выпирать так, что Егору стало очень тяжело ходить. Боли в паховой области вообще не давали покоя. Сев на кровать (ту самую, злополучную), он пожаловался Фиксу: "Я так больше не могу! Мысль, что через неделю мне уже рожать, не даёт покоя... Мне страшно, Фикс". Маинкрафтер сел рядом с возлюбленным, погладил его живот и сказал: "Не волнуйся, всё будет хорошо, я буду рядом". Рома снова увидел глаза, полные доброты и света. Немного успокоившись, он сказал, поглаживая живот: "Ладно. Чему быть, того не миновать. Главное, что тот, кого я люблю, будет со мной". "Вау, они толкаются!"- воскликнул Саша, дотронувшись до живота Ромы - "Ты у меня такой молодец, я так тебя люблю". Улыбнувшись, Порамонов начал нежно целовать Фиксая в губы. Потом снял с него футболку. "Ром, что ты делаешь? Секс ускорит процесс и ты родишь может даже сегодня!"- сказал Сашок. "Ничего, неделей раньше, неделей позже"- сказал Порамонов, стягивая с Фикса штаны. "Ну, сам напросился, беременняш мой"- шепнул Саша и снял с Ромы футболку. Потом он стал целовать его в живот. Ромчик застонал. Затем стащил с себя трусы, и заодно с возлюбленного. "Стой, я выберу позу поудобней, а то мне живот свой девать некуда"- остановил Компот. "Давай"- согласился Сашок. После, как поза была выбрана, Фикс продолжил. Он покрывал поцелуями новоиспечённое влагалище партнёра, гладил его круглый животик и говорил: "Ты точно уверен, что мне стоит это делать?". А Рома сквозь стоны отвечал: "Да, уверен". Не успел он договорить, как почувствовал член Саши у себя во дырочке. Он заорал так громко, что в комнате чуть не вылетели стёкла. Его стоны ускорялись вместе с темпом Фикса. Саша же успокаивал его, гладя по голове, целуя в живот и шепча на ухо: "Сам захотел, милый. Ничего, ничего, я не сильно". У Ромы по телу бегали мурашки, он чувствовал дикий оргазм и резь в паховой области. Ему было и больно, и хорошо одновременно. Это были новые чувства для него. После Фикс вынул свой член и стал целовать партнёра сначала в губы, потом в грудь, потом в беременный животик, оставляя за собой влажную дорожку. Поромонов говорил: "Да, продолжай, хорошо, да", а когда маинкрафтер дошёл с поцелуями до влагалища, начал постанывать, возбудился. После этого Тимати снова стал целовать Рому в область паха и гладить его по животу. После секса Фикс закутал сыщика в одеяло, принёс ему чая с лимоном. Потом сел рядом с ним, и поглаживая его живот, говорил: "Вот-вот родятся наши с тобой малыши. Ты счастлив?". Рома, улыбнувшись, сказал: "Да. То, что я тогда остался у тебя на ночь, было безбашенным, но всё-таки моим лучшим решением в жизни". На следующий день пара решила прогуляться по парку. Они шли под руку. Сели на скамейку, так как Роме было тяжело идти. Фикс поцеловал сыщика в беременный животик и прошептал: "Я до сих пор не могу поверить, что это случится". "Я тоже"- прошептал Рома - "Думал ли я девять месяцев назад, что плачась тебе на судьбу за бокалом коньяка, вскоре я получу такой подарок. Правда, я не могу представить, как я буду рожать". С этими словами он посмотрел на свой огромный, как бочка, живот и заплакал. Вскоре, когда они уже пошли назад, Рома почувствовал тяжесть внизу живота. Его паховая область разболелась так, что ему хотелось лезть на потолок. Сделать шаг, лечь или сесть было невозможно. Он схватился за живот и сказал: "Саш, началось!". Фикс решил: "Так, рожать будешь на дому. Я нанял акушеров". За ними приехала машина. Дома Порамонов был переодет в халат и чепчик и погружён на специальный стол, который акушеры приготовили заранее. У него уже начались схватки. Он покраснел и начал материться. "Дышите!"- сказала акушерка- "У него уже отошли воды!". Роды шли уже более шести часов. Рома никак не мог разродиться. "Он не родит сам. Нужно кесарево"- сказал Фикм. "Рожу!"- сквозь зубы процедил сыщик- "Дай мне руку". "Тужьтесь-тужьтесь!"- говорили акушеры- "Дышите! Уже показалась первая головка!". Компоту было адски больно. После того, как Рома родил первого ребёнка, схватки отпустили его. Он очень измучился, был весь в поту. Ему очень хотелось побыстрей избавиться от этого бремени. Но в животе оставалось ещё три плода. Живот был по-прежнему огромен. Спустя пять минут роды возобновились. Сыщик орал матом и тужился одновременно. На свет появилось уже два малыша. Перед третьим перерыв был 15 минут. Рома даже успел попить водички. И вот снова... Третья волна началась очень резко. Схватки возобновились с новой силой. Когда показалась головка, она застряла, и акушерам пришлось помочь ребёнку вылезти. Рома держался за руку Фикса и орал так громко, что его было слышно во всём домике. После третьей волны родов живот не уменьшился. "Давай, Ром, остался последний плод. Ещё совсем чуть-чуть"- подбадривал Фикс и гладил возлюбленного по голове. Но схваток не было. Прошёл уже час, но ребёнок по-прежнему оставался в утробе. Рома встал со стола и, держась за живот, пошёл в сторону кровати. "Ты куда? Роды ещё не закончились!"- с волнением сказал Фикс, взяв его под руку и ведя назад. "Я хочу полежать на кровати, попить чая. Я очень измучился. Воспользуюсь моментом. Схваток-то пока нет"- сказал Рома хриплым голосом. Акушеры решили сделать перерыв и ушли по делам. Рома, кряхтя, лёг на кровать. Рядом лежали три его уже родившихся ребёнка. "А может, УЗИ ошиблось, и у нас тройня?"- сказал Фикс. "Наверное. Но как же живот? Он по-прежнему круглый"- сказал Рома, поглаживая его. "Ну знаешь, он же не сразу становится плоским"- успокоил Фикс. "Ну да, ты прав. Отзывай акушеров"- сказал Порамонов. Фикс отозвал акушеров и принёс возлюбленному лёд, который тот приложил к паху, и чай с лимоном. Потом лёг рядом с ним, обнял, поцеловал в живот и так они уснули. Проснувшись ночью от тянущей боли внизу живота, Рома разбудил Фикса. "Что за хрень? Опять?"- растерявшись, сказал маинкрафтер Они явно были не готовы к такому раскладу событий. Акушеров вызывать было поздно, так как на улице было два часа ночи. "Ром, тебе придётся рожать прямо на кровати. А роды приму я"- сказал Фикс, раздвигая сыщику ноги. "Я не хочу снова! Нееет!"- плакал Порамонов. А Фикс гладил его по голове и говорил: "Давай, у тебя всё получится". На это Рома ничего не ответил, а только схватился за беременный живот. "Надо же, я закончу эту историю там, где она начиналась... Ай, б**ть!"- с отдышкой сказал он и почувствовал боль, которая превзошла предыдущие. Четвёртая волна была самой мучительной. Схватки вернулись. Воды отошли. Терпеть было невозможно. Компот цеплялся за всё, что попадалось ему под руку, у него онемели пальцы. Голос охрип. Сердце билось с бешеной скоростью. Сыщик дышал ему в такт, тужился. "Давай! Дыши!"- говорил Фикс. Силы уже оставляли сыщика, как вдруг он услышал: "Головка показалась! Давай! Последний рывок!". И Рома, сквозь слёзы, стоны, крик, спустя 20 часов, всё же разродился. Было потеряно много крови, но зато он родил всех четверых сам. Теперь у него и Саши было целых четыре дочки. Измученный Рома, смотря на своих новорождённых детей, улыбался. Он никогда не был так счастлив. Кто бы мог подумать, что тот, кто расстался с девушкой из-за того, что не хочет детей, сам станет мамой