Немного о сессии. Их 22
Для каждого студента сессия — тот период, когда хочется кинуть гранатой в любимый универ, взорвав его к чертям собачьим. Я вот один из таких студентов. Душу готов продать чистым и не очень силам, лишь бы не сдавать несколько предметов. Но, как говорится в кругу моих друзей: «А вот фиг Вам, сударь. Обязательно скинемся и подарим губозакатывающую машинку на ближайший значимый праздник», так что приходится мириться с этим.
Примерно с такими мыслями я направился в учебную часть, чтобы узнать, когда у нас хвостовая сессия и когда я смогу пересдать несколько предметов. И каково же было мое удивление, когда я увидел там некую личность.
На диванчике сидел Ярослав — мой друг и сожитель в снимаемой нами квартире. Причем не просто сидел, а писал заявление на допуск. Отличник сидел и писал заявление на допуск!
Я подошел к другу и шугнул его. Охнув, Ярик уронил на пол ручку и лист бумаги, на котором писал заявление, картинно схватился за сердце и с выражением на лице в стиле «какого, блин, хрена?» уставился на меня.
— Ты чего пугаешь, смерд? — спросил Яр, поднимая с пола упавшее.
Ну да, конечно. Испугался он. Сказочник 21-го века, Ганс Христиан Андерсен нового поколения, чтоб его.
— Да тебя испугаешь, — хмыкнул я. Затем вполне себе серьезно спросил: — Так что ты тут делаешь?
Яр картинно вздохнул.
— Заявление пишу на допуск к экзаменационной сессии, у меня один хвост с зачетной недели.
Я удивленно уставился на него. Сам видел, что все предметы у него были сданы.
— И что же ты не сдал, о, Великий?
Яр хмыкнул.
— Физкультуру теоретическую.
Нет, я точно ничего не понимаю. Неделю назад все четвертые курсы согнали в актовый зал, рассказали всем нам быстро лекцию о физкультуре и какая она бывает, и по ее итогам мы писали элементарный зачет, состоящий из двух дурацких вопросов, на которые не смог бы ответить только дурак, которым мой друг не являлся.
— Ты что, не ответил тогда на те вопросы? — спросил я, зная, что это могло быть в его стиле.
Яр ухмыльнулся, закинул ногу на ногу и посмотрел на меня.
— Я на них и не отвечал! — довольно ответил он. — Вернее не дали.
Я совсем ничего не понимал.
— Как так?
— Ну... — начал он, хитро смотря на меня. — Ты же помнишь, что нас тогда всех загнали в актовый зал? — я согласно кивнул, а друг продолжил: — Ну, так вот. Ты опоздал и не знаешь. В общем, когда все 4-е курсы загоняли туда, я возмутился. Ты же знаешь, что я не люблю что-то делать по указке? — я опять кивнул, чувствуя себя деревянным болванчиком. — Я обозвал лектора Гитлером, сказал ему, что он загоняет нас как тот бедных евреев в газовые камеры.
Я уже начал понимать, к чему он клонит. Улыбнувшись, я спросил:
— И что же было дальше?
Ярик лишь усмехнулся.
— Он показал мне на дверь. На что я сказал, что именно так себя Гитлер и вел. И вот я здесь пишу заявление на пересдачу.
Я стоял и тупо смотрел на этого идиота. Нет, придурка!
Хмыкнув над моей реакцией, он отвернулся и продолжил писать заявление на имя декана. Я лишь покачал головой и пошел в учебную часть спрашивать о хвостовой сессии.