Аутсайдер. Её 19
Вертя в руках телефон, я думаю, что сошла с ума. Надо же, я, Аутсайдер, зарегистрировалась на сайте знакомств. Не то, чтобы я питала хоть какие-то надежды встретить на просторах Интернета «того единственного», но почему бы и нет? Может, хоть тут, в Сети, я найду себе друзей, если в реальном мире ничего не получается.
Вздыхаю. Я не верю людям. Больше не верю, но так хочу научиться верить. В двенадцать лет мне сломали жизнь. Нагло, жестоко, с особым остервенением. Из открытого и добродушного человечка на свет божий вылез Аутсайдер, как меня прозвали в колледже. На контакт не иду, закрыта, хотя и не скована. Обращаюсь только по делу. Весь колледж в благоговейном ужасе чуть ли не пригибает колени предо мной, а внутри всё сжимается в узел. Я не хочу так, но по-другому не выходит.
Сложно ли ненавидеть себя, будучи достаточно симпатичной, даже красивой? Ничуть. Я ненавижу себя так сильно, что становится почти физически больно. Но я хочу измениться. Надеюсь, этот сайт знакомств хоть немного мне в этом поможет.
***
Если честно, то никогда не понимала, почему все так жестоки ко мне. Я не совершала ничего плохого, так почему? Почему?
Не хочу ехать в летний лагерь, но отказаться не могу. Родители работают на износ, денег хватает отправить отдохнуть только меня. Несправедливо? Да что вы знаете о несправедливости! Сколько себя помню, из-за моей доверчивости, открытости и доброты друзья всегда предпочитали мне кого-то другого. Так было в детском садике, в начальных классах. Сейчас ничего не изменилось — всё стоит на своём месте, я не меняюсь. Я хочу дружить, хочу быть значимой, но я, судя по всему, блёклая и невзрачная. Иначе, почему друзья предпочитали мне кого-то другого?
На улице слышится какой-то грохот. Выглянув в окно, я вижу опрокинутый мусорный бак. Какая прелесть.
В нашем двухэтажном доме я чувствую себя порой лишней, ненужной. Учусь так себе, выгляжу так себе: неуправляемые тёмные волосы, бледно-голубые глаза и мешковатая одежда — я слишком худая; если втянуть живот, то получится «волк» — отчётливо видны рёбра на впалом животе. И сколько бы я не ела, масса не набирается. Мама говорит, что успеется, мне всего двенадцать лет, а отец смеётся — мол, найдутся любители и на такое тело. Ему смешно, а мне грустно. Я какая-то бракованная.
По ясному небу плывут облака. Хорошая погода, но мне не с кем пойти гулять. Кэт в очередной раз предпочла меня Джекки и теперь тусит с её компанией. А я, брошенная и ненужная, сижу дома и смотрю в окно как последняя дура. Самое забавное, что когда Кэт в очередной раз совершит какую-нибудь глупость и Джекки накажет её игнором со своей стороны, эта перебежница приползёт ко мне, будет клясться в вечной дружбе, и я, размазня, приму её; мы будем общаться так, словно ничего и не было.
Дура я.
Ну вот, так и знала. Не стоило ехать. Я как чувствовала.
Высадившись из автобуса и забрав свою сумку с вещами, я мрачно разглядывала кучкующихся подростков. Мне не кажется, они почти все старше меня.
Внутри всё сжимается от жалости к самой себе. Что же я за неудачница такая?
Вожатый подбадривает нас и просит идти за ним. Сжав лямку сумки на плече, я упрямо сжимаю губы.
Меня расположили в небольшом домике с четырьмя девочками. Им всем по двенадцать лет, хоть это радует. Мы знакомимся с ними. Вроде бы они ничего так, но я не питаю особых надежд. Очень сложно найти друзей на новом месте. Знаю. Я это прекрасно знаю.
Почему-то я «не пришлась ко двору» у остальных девчонок в нашей группе. Может быть потому, что все они «взрослые» — им по четырнадцать лет. Не знаю уж как так вышло, но я стала самым настоящим козлом отпущения.
Как, вы не знаете, что значит быть «козлом отпущения»?
Дети так жестоки — забавно называть детьми тех, кто не слишком-то старше тебя самой! — они выбирают «жертву» и начинают всячески третировать её. Когда я ездила в Вирджинию два года назад, то и там оказалась этим самым козлом отпущения, хотя до таких откровенных издевательств там так и не дошло. Повезло летом прошлого года — там я даже весело время провела. Но сейчас...
Я проснулась от того, что меня коснулось что-то склизкое и мерзкое. Две тени тут же метнулись прочь из домика, в котором жила я и ещё четыре соседки, но они мирно спали на своих кроватях. Нахмурившись, я принюхалась. Так и есть: пахнет оливковым маслом. Моя летняя пижама пропитана оливковым маслом.
Внутри всё клокочет.
Спустив ноги с кровати, я ставлю стопы на пол. Глаза привыкают к темноте, и я вижу стоящие рядом шлёпанцы. В них насыпано что-то белое, в мысках умостились банановые корки.
Губы дрожат, я почти плачу.
Встав на ноги, я невольно дотрагиваюсь до щеки, и пальцы касаются чего-то мягкого. Подношу руку к лицу, принюхиваюсь. Зубная паста.
Я уже не могу сдержаться и заливаюсь плачем.
После моего телефонного звонка посреди ночи родители забирают меня во второй половине дня. Больше в лагеря я не езжу.
***
Стыдно признаться, но у меня ещё никогда не было того, что можно назвать «отношениями». Первый поцелуй, поглаживания друг друга через одежду — не больше. В свои девятнадцать я всё ещё невинная пташка. Всплеск гормонов переношу очень тяжело, но не настолько, чтобы кинуться на первого попавшегося парня. Я гордая, как бы это глупо не звучало. И осторожная.
Вокруг меня толпа, студенты снуют между столиками с подносами, яблоку негде упасть. А я одиноко умостилась у стены под портретом Джона Вашингтона, нашего отца-основателя. Глупость какая.
С хмыком опускаю глаза на чашку с ароматным кофе. Аутсайдер. Я одиночка. Но почему так больно в груди? Непроизвольно сжимаю рубашку. Так больно, так одиноко. Не хочу.
В кармане джинсов вибрирует телефон. Наверняка опять спам. Без особого энтузиазма включаю телефон и парой прикосновений пальцем по сенсорному экрану открываю почту. В глаза бросается уведомление. Кто-то написал мне на том злополучном сайте знакомств.
Я удивлена.
Перехожу по ссылке на сайт, в личный кабинет, и... Телефон выпадает из рук и шлёпается на стол. Я вся дрожу, я не могу поверить прочитанному. Но, взяв себя в руки, вновь беру телефон и перечитываю сообщение.
«Привет, я Марк! Мне 23.
У тебя хоть и нет фотки, но очень интересное описание себя. Я заинтригован. У меня давно не было отношений, но, может, ты хочешь пообщаться?»
О-го-го. Нет, не так. О-ГО-ГО! Невероятно! Понимая, что мои щёки сейчас пунцово-красные, я поспешно вскакиваю со своего места и несусь прочь из кафетерия. Останавливаюсь лишь когда оказываюсь на заднем дворе у хозяйственных пристроек.
Неужели я всего-то за один день нашла себе друга по переписке? Просто невероятно! Аутсайдер, ты можешь собой гордиться!
Трясущимися руками набираю текст:
«И тебе привет.
Ты удивил меня, если честно. Не думала, что мне напишут в тот же день!»
Отправляю и с замиранием сердца жду ответа. Почему-то чувствую, что этот Кайл ответит быстро. И не ошиблась. Телефон завибрировал.
«Ну, хоть у тебя и нет фоток на странице, это не страшно. У тебя своеобразная анкета о себе.
Не хочешь встретиться сегодня или на днях?»
Конечно же, я не заливала свои фотографии. Я знаю о своей внешности и как на неё реагируют окружающие. Было глупо выкладывать их. Я хочу найти друзей и любимого по интересам, а не по внешности.
Марк спрашивает, хочу ли я встретиться? Хочу, но мне боязно. Я не верю людям, но пытаюсь. Может быть, мне стоит дать шанс этому Марку и встретиться на нейтральной территории?
«Я не против. Можно и сегодня. Где встретимся?» — пишу я и отправляю.
Марк приглашает меня в семь в кафе. Почему бы и нет?
Прямо с занятий я ускользаю домой и привожу себя в порядок, переодеваюсь. Почему-то хочется выглядеть сегодня на все сто. Марк всколыхнул что-то во мне. Нечто дремлющее, затаённое, но очень тёплое и приятное. Я улыбаюсь.
Чмокнув папу в щёку, когда прохожу мимо него, я пулей вылетаю из дома. Я так счастлива. У меня словно выросли крылья за спиной. Пожалуйста, пусть Марк окажется хорошим человеком, прошу!
Я прихожу за пятнадцать минут до назначенного времени. Парни косятся на меня, как бы не заработали себе косоглазие. Я же высматриваю человека в красной майке с букетом в руках. Марк сказал, что я его сразу узнаю. Надеюсь на это.
— Это ты Энджи? — произносят моё имя совсем рядом. Я невольно вздрагиваю.
Передо мной стоит достаточно красивый парень с короткими, но вьющимися каштановыми волосами. Красная майка и букет красных роз. Сердце пропускает удар, затем ещё один, после чего начинает биться как сумасшедшее.
— А ты Марк? — вопросом на вопрос отвечаю я.
— Именно, — улыбается он, а я заливаюсь румянцем. Да что со мной?
Мы идём в кафе, заказываем еду и напитки, и...
Ох, я так необычно себя чувствую. Тело такое лёгкое, точно пушинка.
— Ну вот, готово...
Марк? Я открываю глаза, промаргиваюсь. Передо мною сидит полуобнажённый Марк. Что? .. Ничего не понимаю... Мы же были в кафе только что? А...
И я всё понимаю.
И тут я вижу двух операторов с камерами. Мы с Марком находимся на огромной кровати полукруглой формы, я голая. Мысли пролетают в одурманенной чем-то голове со скоростью света.
— Надо же, от таблетки клофелина тебя тут же скосило, — улыбается Марк, нависая надо мной. — Будь хорошей девочкой. Ребята снимут то, как мы занимаемся сексом, и всё. Бизнес, детка. На таком необработанном домашнем видео и делаются настоящие деньги.
Мне так противно. Похоже, что я, как последняя дура, вновь доверилась не тому человеку. С детства ничего не изменилось. Совершенно ничего. Думаю, так же, как и меня, оприходовали множество девушек, имевших глупость попасться в сети к дружелюбному Марку. Кретинка ты, Энджи.
Рывком вскакиваю с кровати и отбегаю к стене. Нет, так просто я им не отдамся.
— Может, свяжем её? — вздыхает один из операторов. — Не ожидал, что такая смазливый девчонка окажется такой бойкой.
— Не стоит, я её уговорю, — и эта сволочь Марк медленно подходит ко мне. — Ну же, будь хорошей девочкой, а то наше видео превратится в фильм с изнасилованием.
Всё внутри клокочет от страха и омерзения. Не хочу, чтобы мой первый раз был таким. Какая же я дура... Никому кроме родителей верить нельзя. Никому. Доверишься — тебя тут же обманут. Вот она — правда.
Опускаю голову и позволяю Марку обнять меня со спины. Руки касаются моего бедра, я невольно охаю и прикусываю нижнюю губу. Чёрт, это приятно, хоть и мерзко.
Палец очерчивает пупок. Я дергаюсь. Не хочу... Пожалуйста, помогите мне... Хоть кто-нибудь... Меня так легко обвести вокруг пальца, но я не заслужила подобного... Помогите... Прошу...
Когда я уже совсем отчаялась, дверь с шумом раскрылась, и в помещение ввалились люди. Я видела полицейскую форму, мелькавшую тут и там. Мне на плечи легло что-то мягкое и тёплое, наверное, плед — последнее, что я успела сообразить, прежде чем провалиться в пустоту.
Я сижу на ступеньках полицейского участка и пью обжигающе-горячий чёрный кофе. Рядом со мной расположился парень со светло-пшеничными волосами и проницательными зелёными глазами.
— Значит, твоя сестра покончила с собой после того, как видео с ней стало достоянием извращенцев? — отхлебнув, спрашиваю я.
Он кивает.
— Да, Мики всегда была чувствительной. Такой нежной и трепетной...
«И глупой», — добавляю про себя я, но вслух ничего не говорю. Жалко этого парня. Его сестра Мики покончила с собой, когда попалась прямо как я сегодня. Не смогла выдержать. А этот парень, Оливер Бут, решил во что бы то ни стало отстоять её честь. Завидую я этой глупышке Мики. Оливер её любил и ценил, потому и выследил мерзавца, сотворившего с ней такое.
Я закидываю голову к потемневшему небу. Уже поздний вечер, почти ночь, но мне так спокойно.
— Спасибо, — бурчу я, вновь присасываясь к чашке с кофе.
— Не за что... Энджи...
Я усмехаюсь.
— Зови меня Аутсайдер, — хмыкаю я.
Какой же вкусный кофе и прекрасный вечер. Может быть, и есть ещё люди, которые стоят доверия. Такие, как Оливер. Определённо стоят.
— Э-э?.. Ладно...
Я не могу сдержать улыбки. Пожалуй, я изменю своё мнение насчёт веры в людей.
— Спасибо, Оливер. Просто спасибо.