Глава 43
Гоняя на мотоцикле, меня все чаще охватывает ощущение будто время замирает, хотя на деле ты движешься с немыслимой скоростью. Это происходило и сейчас — мы мчались по безлюдным, почти что одиноким дорогам, сменяя улицы и покидая черты города. Жизнь вокруг продолжалась, но для меня она сосредоточилась на этом моменте. На том, что происходило сейчас. На руках Кэти, обхвативших мою талию. На ее теле, прижатом к моему. На ее запахе, от которого я никогда не захочу избавиться. На всех этих крошечных деталях, составляющих нас.
Кажется, до меня только сейчас стал доходить смысл происходящего — все это наконец стало реальностью. То, о чем я боялся мечтать... нет, о чем я даже не помышлял, наконец случилось. Не с кем-то. Со мной. Со мной, черт побери.
Выехав на пустую трассу за городом, я даю себе разрешение обернуться на секунду и бросить взгляд на Кэти, что не так удобно в шлеме. Она все еще держится за меня, но чем дальше от города мы отъезжаем, тем её хватка становится слабее. Когда она совсем убирает руки, я чувствую потерю. Словно меня лишили какой-то конечности или внутреннего тепла, но это необъяснимое чувство напоминает мне о том, как я терял её раньше. И это чувство потери губило меня изнутри.
Сейчас все иначе. Даже отпустив меня, она все еще рядом. Теперь она всегда будет рядом, и я не могу ничего с собой поделать – вновь быстро оглядываюсь и продолжаю наблюдать за ней в боковое зеркало. Просто божье чудо, что мы не съехали на обочину, или я не потерял управление, потому что она была невыносимо красива. Не было еще слов способных описать то, какой она была. Кэти подняла визор и отпустила меня, только для того чтобы вытянуть руки. Если бы только в голове можно было делать фотографии... хотя навряд ли я когда-нибудь смогу забыть этот образ. Было темно, но её розовый шлем все равно выделялся, и я не мог не улыбнуться. Он так подходил ей, придавал ей невинности, хотя я как никто знал, что она вовсе не невинна. Она смелая, сильная и воинственная. И в то же время добрая, нежная и ранимая. Она была правильным противоречием. Неидеально идеальной.
Несмотря на хвост, её волосы все равно развевались на ветру. Может быть, это галлюцинации или воображение, но, сделав глубокий вдох, я явно почувствовал запах ее шампуня, окутывающий меня. Но больше всего меня заворожило выражение её лица. Умиротворенное, будто с каждой милей она отпускала все плохое. Все, что ей прошлось пережить. Все, чему я послужил причиной, она отпускала, открывая двери для нашего нового начала. Ее глаза закрыты, а на губах – блаженная улыбка, словно она познала все истины мира.
Черт возьми, как же я ее любил. Люблю. И буду любить. Для меня это единственная, неизменная истина. Мне не нужно многого знать, потому что этого достаточно.
Я чувствовал то же самое спокойствие. Пустая дорога создавала для нас бескрайние возможности, и это было похоже на то, как будто ты дышишь полной грудью, наполняя свои легкие не только воздухом, но и предстоящими изменениями.
Повторив за Кэти, я поднимаю свой визор и улыбаюсь, а в лицо мне бьют потоки ветра, охлаждая кожу, которая покрылась потом из-за удушающей жары. Жара, которая предвещает грозу, не иначе.
И тут же, подтверждая мои мысли, вдалеке раздаются раскатистые звуки. Погода меняется словно по щелчку пальцев, сменив безоблачное ночное небо на тучи.
На меня падает первая капля, затем вторая, и я слышу позади себя смех Кэти. Ей такая погода по душе?
Насколько я помню в прошлом она не любила грозы, потому что они напоминали ей о предательстве матери. Сейчас же, раскинув руки и прижавшись ко мне бедрами, Кэти запрокинула голову навстречу усилившемуся дождю. Как бы я не любил ее счастье в этот момент, я быстро сжимаю ее бедро в молчаливой просьбе держаться за меня. В такую погоду дорога слишком скользкая и я не хочу рисковать.
Как только ее руки обернулись вокруг меня, я опустил визор и развернул мотоцикл. В паре километров отсюда был мост, под которым можно переждать непогоду.
Через несколько минут я остановился на сухом участке и опустил подножку. За какое-то мгновение мы промокли до нитки. Одежда неприятно прилипала к телу, сковывая все мои движения. Протянув руку Кэти, я подождал пока она твердо не встанет на обе ноги и последовал за ней. После первого раза на мотоцикле мышцы ног напряжены и оказавшись на земле ты чувствуешь будто они вот-вот подогнутся.
Повесив шлемы на ручки, я повернулся к Кэти. На ее губах играла детская довольная улыбка, будто я исполнил ее самое заветное желание. Я потянулся к ее волосам и стянул с мокрого хвоста резинку. Не удержавшись, обхватил ее затылок рукой и притянул к себе. Мне до боли хотелось поцеловать ее улыбку, почувствовать на своих губах, вырезать в сердце. Казалось, будто все чувства разом нахлынули на меня и намеревались разорвать. Я был счастлив. Так чертовски счастлив.
— Ты такая красивая, — прошептав эти слова, я погладил ее по щеке.
— Да ну тебя, — Кэти засмеялась и не сильно толкнула меня в плечо. — Я похожа на мокрого суслика.
— Красивого мокрого суслика.
Она засмеялась громче, заставляя меня трепетать от этого звука.
Сколько бессонных ночей я провел заставляя себя не забыть ее смех и улыбку, блестящие глаза и вечно краснеющие щеки. Изо дня в день я заставлял себя вспоминать эти мгновения, не позволяя им стереться из моей памяти.
— Не плохо, да?
Задав вопрос, Кэти подошла к мотоциклу и невесомыми движениями пробежала пальцами по сиденью. Мечтательно улыбаясь, она подняла на меня свои глаза.
— Что именно?
— То, что в первое наше свидание ты катал меня на скейте, а теперь на этом, — погладив наклейку, которую Кайл наклеил на бак, она прошептала. — Не верится, что прошло почти семь лет.
Стянув с себя футболку, я выжал ее насколько было возможно и закинул на плечо. Я не знал, что сказать. Точнее, я не хотел говорить то, что крутилось в моей голове. Не хотел делиться с ней своими мыслями, но потом вспомнил, что она, итак, уже знает тайну, которую я хранил эти годы.
— Я рад, что для тебя эти годы пролетели незаметно, — я подошел ближе и оперся о мотоцикл. — Потому что для меня они показались вечностью.
Взяв ее руку в свою ладонь, я смотрел на кольцо, которое украшало ее палец. Мне столько хотелось рассказать ей, но я не хотел портить момент своими удручающими мыслями. Я поцеловал тыльную сторону ее руки и прижал ее к своей груди. Напротив сердца.
— Ты всегда была рядом. Даже там.
— И так будет всегда. Неважно будет у нас дом с белым заборчиком, зеленый двор с качелями или хорошая работа. Я всегда буду с тобой. Правда тебе придется познакомиться кое с кем, если не будешь водить меня на свидания и заставлять улыбаться, слушать мой смех, носить на руках и любить. Потому что, как написал один человек, меня нельзя не любить. — я смотрел на нее не моргая, потому что... Какого черта? Это мои слова. — Он, правда, шизофреник, но я могла бы доверить ему свою жизнь.
— Кэти...
— Он даже однажды позвонил мне, но, к сожалению, не сказал ни слова. Я об это узнала в одном из писем. Узнала о его шраме не внутренней стороне бедра и откуда он взялся. Узнала о его страхе, который медленно, но верно, убивал его личность. Но знаешь, что самое интересное? — я молчал, а она и не ждала слов. — Я узнала о его тьме, которую он так боялся мне показать. И не испугалась.
Встав от меня на расстоянии шага, она расстегнула на себе мою куртку и открыла свою маленькую сумку. Достав аккуратно сложенные листы, Кэти смотрела на них несколько долгих секунд, прежде чем вернуться ко мне. Она протянула мне два письма и сказала:
— Меня не пугает твоя тьма.
Я взял листы из ее рук и развернул. В одном я поздравлял ее с днем рождения, расписывая ее идеальную жизнь. В другом рассказал о единственном случае, который оставил мне шрам на всю жизнь. Читая строчку за строчкой, я видел себя склонившегося над этим листами. Чувствовал отчаяние, которое окутывало меня в те моменты.
— Откуда они у тебя? — прохрипел я. — Я сжег все.
— Не все. Твоя подружка успела сохранить три письма.
— Селен? Так это она дала тебе их? — я нервно взъерошил волосы. — Я не хотел, чтобы ты это читала.
Обхватив мое лицо руками, Кэти заставила меня посмотреть на нее. Её взгляд был тверд и одновременно нежен, если такое вообще возможно.
— Ты бы не писал их, если бы действительно желал этого. Тебе было нужно, чтобы тебя услышали, поняли. И я услышала, Феликс. Поняла. Пусть я и не была на твоем месте, не сидела в тюрьме, но я прекрасно могу понять, что ты чувствовал. Ни что из этого не заставило меня любить тебя меньше.
Прижавшись своими губами к моим, она будто скрепляла свои слова клятвой. И я поверил ей. Не будь я таким идиотом, нам не пришлось бы страдать каждый раз при виде друг друга. Если бы только я отправил те письма, заговорил с ней по телефону и позволил друзьям рассказать ей правду, мы могли избежать не нужной боли.
— Ты сказала письма было три. Где последнее?
— У меня. Я его еще не прочла.
— Могу я взглянуть?
— Ни за что! — она сморщилась и в голове сразу всплыло лицо Кайла. — Вот прочитаю и покажу.
Кэти отошла от меня, прижимая сумочку к груди. Смеясь я шагнул ей на встречу, но она снова сделала шаг назад. На её губах играла озорная улыбка и перед тем, как я сделал еще один шаг, она рванула с места, хихикая как маленькая. Последовав за ней, я подумал, как всего за пару месяцев моя жизнь снова обрела смысл. Я готов был бегать за ней и Кайлом целые сутки, лишь бы это чувство полного счастья никогда не заканчивалось.
Кэти успела добежать до подпорной стены у моста, но не дальше. Прижав к стене, я поднял ее руки над головой и самодовольно улыбнулся.
— Тебе нравится, когда за тобой бегают?
— Да, но только когда бегаешь ты, — она стала извиваться, но моя хватка не слабела. — Пусти.
— Я хочу увидеть это письмо. Обещаю вернуть.
Кэти попробовала еще одну попытку выкрутиться, но все напрасно. Её действия привели лишь к тому, что вырез на майке стал глубже открывая ложбинку между грудей. Сдавшись, она кивнула и я отпустил ее только для того, чтобы она достала лист из сумки. Протянув мне последнее письмо, она сложила руки на груди.
Быстро пробежавшись по написанным строкам, я так же аккуратно сложил лист. Я не торопился возвращать его Кэти. И, видимо, она увидела сомнения на моем лице, так как выпрямилась и твердо сказала, что я дал обещание вернуть его.
Кивнув, я еще раз глянул на бумагу, которая, как и предыдущие, скрывала меня настоящего.
— Прочти его, когда будешь сомневаться, — протянув письмо, сказал я.
— В чем?
— В нас. Во мне.
— Ты шутишь? То есть никогда?
— Никогда не говори никогда, Кэти, — я заправил прядь волос ей за ухо. — С моим везением я не удивлюсь ни чему.
— Этого. Никогда. Не будет, — уверенно сказала она. — Я никогда не буду сомневаться в тебе или в нас. И пошло к черту твое везение. Мое справится за нас двоих.
Ее уверенность в нас, в нашем будущем подпитывала меня. Призывала бороться за завтрашний день, быть эгоистом, коим я был всегда. Брать то, что хочу. А я хотел ее. С самого первого момента нашей встречи.
Мой взгляд снова упал на грудь Кэти, где из-под майки проглядывал черный кружевной лифчик. Почувствовав мое напряжение, с ее рта сорвался томный вздох, который привел меня к действию.
Я словно завороженный снимал с нее куртку и сумку. Медленно, не торопясь и наслаждаясь ее кожей, которая в мгновение покрылась мурашками. Бросив их на землю, я коснулся костяшками пальцев ее щеки и медленно повел вниз по шее, ключицам и груди. На ней я задержался дольше, чем рассчитывал, невесомо водя пальцами по верхним полушариям и наслаждаясь реакцией Кэти. Дойдя до талии, я сжал ткань в кулак и притянул ее ближе, так, что наши губы оказались в сантиметре друг от друга и у нее не оставалось выхода, кроме как дышать со мной одним воздухом.
Я даже не заметил, как снова пошел дождь. Единственное на чем я был сосредоточен, были губы Кэти, по которым крупными каплями стекала вода. Я и забыл, что вовремя нашей легкой пробежки мы вышли из-под моста, но черт с два я сдвинусь с места, пока не поцелую ее.
— Люблю тебя.
Выдохнув эти слова, которые я уверен, она не могла расслышать из-за шума дождя, я прижался к ее губам. Я долго целовал ее, спускаясь к шее, когда нам обоим был необходим глоток воздуха. Зацепив подол ее майки, я потянул вещицу вверх по телу, открывая вид на живот и тяжело вздымающуюся грудь. Остановившись на предплечьях, я прижал ее руки обернутые мокрой тканью к стене. Я покусывал нежную кожу ее шеи, а Кэти в свою очередь откидывала голову и прижималась бедрами к твердости в моих штанах.
— Нам нужно домой, — заставив себя оторваться от нее, сказал я. — И чем скорее, тем лучше.
— Нет. Сейчас.
Кэти снова приникла к моим губам и переплела наши руки, крепко сжимая мою ладонь. Я навис над ней, не сказав ни слова, потому что все мысли и чувства были написаны у нее на лице. Глядя в ее затуманенные страстью глаза, темные от желания и любви, я неторопливыми и дразнящими движениями руки проложил себе путь от ее груди до пуговицы на джинсах. Расправившись с молнией, я просунул руку в ее трусики и как только я коснулся ее, мы застонали в унисон.
— Такая мокрая...
— Могу заверить тебя, что это не из-за дождя.
— Повернись и упрись руками в стену.
Дотронувшись до ее груди, я неспешно потер сосок через тонкий материал лифчика. Кэти застонала и выгнула спину, прижимаясь попкой к моему члену. Второй рукой я продолжал гладить ее киску, входя в нее одним пальцем. Она так сильно сжимала его, что я готов был взорваться только благодаря этому. Кэти откинула голову мне на плечо, продолжая тереться об меня задницей. Втянув воздух сквозь зубы, я развернул ее голову к себе и накинулся на ее рот.
Господи, если мы продолжим в том же духе, я кончу в штаны.
— Хватит, — выдохнула Кэти мне в губы. — Мне нужен ты. Во мне. Сейчас же.
Не медля ни секунды, я зацепил руками пояс ее джинс и стянул их до колен вместе с бельем. Из моего рта вырвалось что-то не членораздельное. Думаю, это была самая быстра молитва в мире. Положив руки на бедра, я погладил ее ягодицы, по которым крупными каплями стекала дождевая вода, и крепко сжал.
— Феликс, пожалуйста, — умоляюще прошептала Кэти.
— У меня нет презерватива, — сказал я, расстегивая штаны. - Я проверялся после освобождения.
— Мне плевать. Я доверяю тебе.
Протянув руку назад, Кэти обхватила мою длину и погладила, напрочь снося мне крышу. Зарычав, словно зверь, я схватил ее руку и прижал к стене. Я и секунды не продержусь, если она продолжит гладить меня. Я не уверен, что не облажаюсь войдя в нее. После стольких лет воздержания, не считая руки, я боялся, что могу умереть оказавшись внутри нее. Опустив руку к комочку нервов между ее ног, другой я взял себя в руку и направил к ее входу. То, с каким нетерпением она двигалась мне на встречу могло бы позабавить, если бы не сводящее нас двоих с ума желание.
Мой член дернулся от первого контакта с ее мокрой киской, словно электричество пустили по всему телу. Я чувствовал ее, горячую и влажную, и не отваживался дышать, пока не спеша входил. Но, если я хотел сделать это медленно, Кэти была слишком нетерпелива. Она двинулась мне навстречу, полностью вбирая мой член в себя. В глазах заплясали искры, настолько невероятно я чувствовал себя внутри нее. Кэти захныкала, а я застонал, поднимая лицо навстречу дождю. Мне нужно было несколько секунд, чтобы взять себя в руки, но Кэти была беспощадна, вращая своими бедрами и доводя меня до исступления.
Не осталось ни капли контроля, когда, схватив ее за горло, я развернул голову и впился в ее рот. Сладкий, одурманивающий вкус ее губ вынудил меня двигаться. За первым толчком, последовал второй и я уже не мог остановиться. Кэти закинул руку мне за голову и вцепилась в волосы, беря меня в плен. Я чувствовал каждый ее вздох и стон. Я хотел запомнить этот момент навсегда. Хотел запомнить, как у нее перехватывает дыхание каждый раз, когда я толкаюсь в нее.
То, как мы подходили друг другу, ощущалось лучше, чем я помнил. Я очень старался быть нежными, но хватка на ее бедрах становилась жестче, как и мои толчки, которые становились все менее сдержанными. Так же и хватка Кэти в моих волосах усиливалась с каждой секундой. Она сжимала мой член все сильнее и сильнее, приближаясь к оргазму.
Я едва мог дышать из-за нарастающего давления, которое оказывала на меня киска Кэти. Чувствуя, что мы приблизились к максимально возможно грани, я разорвал наш поцелуй, чтобы видеть выражение ее лица, когда она кончит. Оно принадлежало лишь мне.
— Феликс...
То, как она произнесла мое имя вместе с оргазмом обрушившемся на нее, уничтожило меня окончательно. Входил в нее, опустошая себя до последней капли. Я шептал ее имя снова и снова, пока мы оба не перестали дрожать от удовольствия. Мы стояли не шевелясь. Уткнувшись в шею Кэти, я глубоко дышал, запоминая каждую секунду произошедшего.
Подняв голову, я увидел довольную улыбку. Кэти приподнялась на носках и оставила на моих губах нежнейший поцелуй, который мог снова привести меня в боеготовность. Я шлепнул ее по попке и вышел. Натянув на себя боксеры и джинсы, я присел перед Кэти на корточки и посмотрел на бедра, по внутренней стороне которых стекала моя сперма. Вот вам и минус секса на улице.
Я схватился за кружево ее трусиков и порвал ткань, скомкав в руке. Вытирая последствия нашего приключения, я поднял голову и сказал:
— Я куплю тебе новые.
— Уж будь добр. Это были одни из любимых, — самодовольно сказала она, глядя на меня снизу вверх и серьезно продолжила. — Я не на таблетках.
Я замер, обдумывая эту информацию. Важно ли это для меня? Нет. Вероятность того, что Кэти забеременеет не приводила меня в ужас. Я хотел этого.
Подняв вещи с земли, я выпрямился и с трудом натянул на ее задницу мокрые джинсы. Кэти продолжала смотреть на меня слегка нервным взглядом испуганного котенка. Обхватив за талию, я чмокнул ее в нос и, пожав плечами, сказал:
— Тогда пусть это будет девочка.
Ее взгляд на мгновение потупился, но затем Кэти взвизгнула и запрыгнула на меня, обхватив ногами. Улыбаясь до ушей, я обнял ее так сильно, что она пискнула. Перебирая волосы, пока я нес ее к мотоциклу, Кэти покрывала быстрыми и отрывистыми поцелуями мое лицо. Ее счастье такое заразительное.
Поставив Кэти на ноги у мотоцикла, я натянул на себя промокшую футболку и внезапно понял — это первый раз за много лет, когда я чувствую, что у меня есть шанс на нормальную жизнь. С Кэти. С Кайлом. С семьей.
— Поехали домой.