Глава 41
Я не был уверен, что поступил правильно. Я, черт возьми, уже ни в чем не был уверен. Все принятые мной решения казались импульсивными и глупыми. Час назад я думал, что это лучшее принятое мною решение за последнее время, которое я должен был осуществить уже очень давно. Но стоило мне сесть на мотоцикл, как от уверенности не осталось и следа. Сомнения, пожирающие меня изнутри, заставляли поднимать стрелку спидометра выше. Я гнал по пустому шоссе за городом в надежде освободить голову и убеждал себя, что поступаю правильно. Она, как никто другой, заслужила быть счастливой. И я сделаю все возможное для этого.
Мне было неизвестно, успела ли она вернуться со школы. Кайл спал, когда я тихо улизнул из дома, не предупредив никого из членов семьи. Мне были не нужны лишние разговоры. Я должен был сделать это "здесь" и "сейчас". Если бы замешкался хоть на мгновение, ни за что бы не вышел из дома.
В сотый раз запустив руку в волосы, я выдохнул и толкнул дверь. Я прокручивал в голове этот момент множество раз и каждый из них казался хуже предыдущего. До этого момента. В реальности передо мной предстала картина гораздо страшнее той, нежели в голове. Я остановился в проходе между прихожей и гостиной, сильно сжимая в кулак руку, которая все это время была в кармане джинс.
— В чем дело?
Я не узнавал собственный голос, когда эти слова сорвались с языка. Я боялся услышать ответ, потому что вид у присутствующих был такой, будто случилось что-то необратимое.
Кэти стояла на коленях пред Кайлом, обнимая и гладя нашего сына по голове. Его плечи тряслись от тихих рыданий, которые будто убивали меня. На лице у родителей и бабушки читались разнообразные эмоции от сожаления до разочарования. У мамы по лицу текли слезы, падая на рубашку отца.
Господи. Что-то со Скай? Или с Джеем? Стив и Соф?
Казалось, что никто меня не услышал. Всё внимание было уделено плачущему ребенку, который искал утешение в объятиях мамы.
Прочистив горло, я сказал громче:
— Что произошло?
В этот раз я смог обратить на себя внимания. Кайл вырвался из объятий Кэти и повернулся ко мне. По детскому личику катились слезы, которые он старательно утирал. Казалось, что из-за них он не может разглядеть, кто же стоит перед ним. Кайл прижал обе ладошки к глазам, шмыгая носом. Я уже собрался подойти к нему, когда он опустил руки и посмотрел мне в глаза. На его лице отразилось узнавание и он, всхлипнув, побежал ко мне. Подхватив мальчишку на руки, я хотел спросить, что же так сильно расстроило его, но он опередил меня. Крепко обернув свои ручки вокруг моей шеи, он уткнулся в нее лицом.
— Папа, — я перестал дышать, услышав такое важное для нас обоих слово. — Я думал ты уехал и оставил меня. Я проснулся и пошел искать тебя, но нигде не нашел.
— Кайл...
— Ты больше не хочешь быть моим папой? — он всхлипнул и посмотрел на меня глазами полными слез. — Я плохой ребенок?
Глядя в его заплаканные глаза и слыша подобные слова, что-то внутри меня перевернулось. Я не смог сдержать эмоций, которые нахлынули на меня. Старался проглотить ком вставший в горле, но ничего не вышло и уже слезы катились по моему лицу. Я прижал сына к себе, боясь, что если отпущу его, он исчезнет.
— Господи, Кайл, конечно же я хочу быть твоим папой. Не говори глупостей. Ты лучший ребенок на свете. Я любил тебя даже когда не знал, что ты мой сын, и буду любить тебя до тех пор, пока мое сердце не перестанет биться. Я никогда тебя не брошу.
Мама заплакала еще сильнее и уткнулась лицом папе в грудь. Бабуля вздрогнула, словно только пришла в себя, и приложив ладонь к сердцу, произнесла молитву.
Я смотрел в глаза Кайла, вытирая с его щечек слёзы. Мне было невыносимо видеть его таким расстроенным. В тот момент я искренне ненавидел себя за то, что по собственной глупости заставил его плакать.
— Обещаешь? — он протянул мне указательный палец.
Я подцепил его своим пальцем и уверенно посмотрел в его глаза, чтобы он навсегда запомнил эти слова.
— Клянусь жизнью. — Кайл кивнул и я поцеловал его в щечку, а затем сказал, чтобы разрядить обстановку. — Вообще-то, при клятве или обещание скрепляют мизинчики.
Кайл подтер нос и пожал плечами.
— Я же говорил, что мизинцы бесполезные.
Я улыбнулся и спрятал лицо в изгибе его шеи. Для меня до сих пор все, что связано с этим маленьким человечком, казалось чем-то сказочным. Он был невероятным ребенком, умным, смелым и любящим всем сердцем.
Теплая ладонь ласково погладила меня по плечу, заставляя оторваться от сына. Повернув голову я увидела рядом бабулю Кар. Она улыбнулась мне вымученной улыбкой и кивнула в сторону гостиной.
— Кайл не единственный, кто испугался, — бабуля протянула руки к Кайлу. — Пошли, пирожок, умоем твое личико.
Я поставил его на ноги и потрепал по голове. Взяв бабулю за руку, он пошел следом за ней в ванную комнату. Родители ушли прежде, чем я заметил. Остались только я и Кэти. Она до сих пор сидела на полу, спрятав лицо в ладонях. Подойдя, я опустился рядом с ней и коснулся дрожащих плеч. Стоило моим рукам обернуться вокруг нее и притянуть ближе, рыданья вырвались из ее груди. Я гладил ее по волосам, молча давая выплакаться, как до этого она дала мне. Вина за все происходящее полностью лежит на моих плечах, потому что я самолично зародил в ней этот страх. Страх быть покинутой. Снова.
— Пожалуйста, не уходи, — прошептала она. — Не бросай Кайла. Я не могу видеть его таким разбитым. Это убивает меня, Феликс.
— Я не брошу вас...
- Он слишком любит тебя. Каждый раз с нетерпением ждет встречи. Я перестану бороться за нас, только пожалуйста, не оставляй его! — новый поток судорожных всхлипов сотряс ее тело. — Сегодня... когда я увидела его плачущим, я поклялась, что отстану от тебя, если ты вернешься. Я клянусь, Феликс, что отпущу тебя, но не бросай его. Умоляю!
Я отодвинул Кэти от себя, чтобы видеть его. Обхватив обеими руками лицо, я приподнял ее голову. Глаза были крепко закрыты, но это не мешало слезам скатываться по щекам и шее. Ловя каждую слезинку, я обещал себе, что больше она никогда не будет плакать из-за моих глупостей.
Я попросил ее открыть глаза, но Кэти покачала головой и попыталась вырваться из мои рук.
— Посмотри на меня, — почти прорычал я, крепче держа ее. — Детка, открой глаза.
Она снова покачала головой, но все таки посмотрела на меня. Какое-то время я просто смотрел на нее, не опуская глаз. Мне нужно было чтобы она видела меня. Слышала все, что я собираюсь сказать.
— Я люблю тебя, Кэти. Я любил тебя семь лет назад, люблю и сейчас. Я любил тебя каждую минуту проведенную за решеткой. Любил тебя тогда, когда старался забыть. Любил каждый чертов раз, когда причинял боль. С каждым гребаным днем я люблю тебя сильнее, чем прежде. Я совершал множество ошибок, убегал, когда боялся до усрачки, но я никогда не хотел оставлять тебя. Ошибочно, но я считал, что это правильно и тебе без меня будет лучше. В первую очередь я думал о твоем счастье, я вбил себе в голову, что со мной ты никогда не станешь счастлива. И если бы мне пришлось провести всю жизнь в одиночестве, только ради твоего счастья, я бы это сделал не задумываясь.
Кэти схватила меня за запястья, пытаясь вырваться, но я ей этого не позволил. Я прижался к ее лбу своим, удерживая на месте.
— Я хотела быть счастливой с тобой, — сквозь слезы сказала она. — Но ты бросил меня. Снова!
— Не бросал я тебя! Я уехал потому что... — я занервничал и старался успокоить дыхание. — Потому что...
Я прижался к ее губам, в надежде выиграть себе немного время. Кажется, успокоительное требовалось мне больше, чем Кэти. Обхватив ее шею одной рукой, я углубил поцелуй, а второй полез в карман. Я продолжал целовать ее жадно, наслаждаясь ею словно воздухом после долгого прибывания под водой. С каждой последующей секундой, сердце сбивалось с ритма все чаще, заставляя меня задуматься о сердечном приступе.
Оторвавшись от губ Кэти, я убедился, что ее истерика прекратилась, но, кажется, начиналась моя. Решив покончить со всем, пока это всё не покончило со мной, я поднял Кэти на ноги.
Черт побери, да что с моим сердцем?
— Я уехал, потому тоже хочу быть счастливым с тобой. Наверное около тысячи раз я прокручивал этот момент в своей голове. Были, конечно, варианты и со слезами, но в них ты плакала от счастья, а я не трясся от страха. Поэтому все немного пошло не по плану, но... — медленно, так чтобы не упасть в грязь лицом, я встал на одно колено. — Несмотря на всю боль, что я причинил, ты никогда не сдавалась. Ты любила и верила в меня, когда я этого не заслуживал. Ты боролась за нас двоих, когда я опустил руки. В одиночку заботилась о нашем сыне. Позволь теперь мне позаботиться о нашей семье.
Трясущимися руками, я открыл черную бархатную коробочку, которая все это время прожигала мне карман. Глубоко вдохнув, я посмотрел Кэти в глаза.
— Катерина Амелия Эванс, ты выйдешь за меня?
Слушая ее учащенное дыхание и глядя на то, как поднимается и опадает ее грудь, я сам забыл, что значит дышать. Зеленные глаза изумленно смотрели на меня, даже не моргая. Кэти приложила руку к груди и покачала головой, но это было не отрицание, а сомнение.
— Я не хочу больше расставаться с тобой.
В этот момент ничего не имело значение, кроме нее. Кэти была центром моего мира. Моим сердцем, которое либо разобьется вдребезги, либо забьется с новой силой. Перед глазами пронеслась вся наша жизнь, как вместе, так и порознь. И я ума не приложу, как у меня хватило сил так долго отталкивать ту, к которой тянулась моя душа.
Когда молчание затянулось, я потерял всякую надежду. Обреченно улыбнувшись ей, я опустил голову, прячась.
— Да, — короткое, хриплое слово из двух букв врезалось в меня словно товарный поезд. Я вскинул голову, как раз в тот момент, когда Кэти бросилась ко мне. — Господи, да!
Она опрокинула меня на спину и, оседлав, поцеловала. Это был не глубокий поцелуй. Сначала она поцеловала в губы, потом щеки, глаза, лоб и по новой. Кэти продолжала целовать меня твердя одно слово. Да.
Да. Да. Да.
Я мог бы записать это одно единственное слово и бесконечно слушать, чтобы навсегда запомнить этот момент. Меня распирало от невообразимых чувств, которых, я боялся, никогда не испытаю. Надежда на счастливое будущее прорастала во мне, овладевая каждой частичкой моей души. Мне хотелось закричать, упасть на колени, остановить это мгновение на секунду, чтобы окончательно поверить.
Я широко улыбнулся, когда Кэти оторвалась от меня, а затем аккуратно коснулся ее лица. Моя душа пела, если такое возможно. Она не металась, не бушевала. Нет, в душе был покой.
Все вело к этому моменту. Какими бы дорогами мы ни шли, что бы ни делали и как быстро ни убегали, все в итоге сводилось к этому. Ко мне и Кэти. К Кайлу. К нашим семьям и друзьям. На осознание ушло время, но я рад... я счастлив, что люди, окружающие меня, всегда были терпеливы.
Выпрямившись, я взял ее за руку и достал кольцо из коробочки. Оно было выполнено из белого золота с круглым небольшим камнем в середине.
— Я боялся облажаться с размером, — надев кольцо на ее безымянный пальчик, я усмехнулся. — Почти уверен, что бабушка не одобрит мой выбор.
— Почему? — Кэти улыбалась, глядя на кольцо. — Оно красивое.
— Потому что Эсмеральда Картер не признает минимализм и все делает с размахом. Если бы она знала о моих планах, на твоем кольце был бы камень размером с мою голову. Готов спорить она скажет, что я купил его на распродаже.
Я обхватил Кэти за бедра и притянул ее ближе. Обвив руками шею, она погрузила пальчики в мои волосы и прижалась своим лбом к моему. Мир словно перестал существовать для нас. Мы понимали, что с этого момента все будет по-другому.
Все изменится.
Наклонившись, я провел языком по ее губам, в молчаливой просьбе приоткрыть их. Ее губы, теплые и такие мягкие, приоткрылись и наши языки соприкоснулись, посылая по телу электрический импульс. Поцелуй был медленным, неспешным.
Я оторвался от Кэти, с трудом переведя дыхание.
— Нам нужно рассказать твоей семье, — взглянув на меня, сказала Кэти. — Я уверена, они будут в шоке.
— Во-первых, мы расскажем нашей семье, — я чмокнул ее в нос и улыбнулся. — Во-вторых, думаю, они выдохнут с облегчением, потому что время до и после расставания подводило нас к этому моменту, даже если нам так не казалось. Может прозвучить чертовски глупо, но я верю, что мы должны были пройти через все это дерьмо, чтобы в итоге оказаться здесь. Вместе.
— С каких пор ты стал излагаться так сладко? — она пихнула меня в плечо и шмыгнула носом. — Из-за тебя я сейчас опять разревусь.
Я разразился раскатистым смехом, притягивая ее к себе. Не хочу отпускать ее не на секунду. Моим рукам будто жизненно необходимо все время касаться ее кожи. Мне нравилось, что когда я касаюсь Кэти, по ее телу пробегает дрожь и мурашки покрывают кожу. Я люблю реакцию своего тела, когда она прикасается ко мне. В такие моменты кажется, что мои легкие наполняются кислородом после долгого прибывание под водой. Будто что-то поднимает меня со дна, на котором я находился долгое время и я могу видеть свет, поднимаясь выше. К свободе.
Поднявшись на ноги, я помог Кэти. Глядя ей в глаза я опустил все стены, которые раньше лично выстроил между нами. Я позволил ей видеть себя человеком, которым стал за эти годы. Я знал, что сейчас в моих глазах можно увидеть страх, боль, пустоту и одиночество последних лет. Я чувствовал, как все эти чувства проходили по всему моему телу, напоминая, сколько всего пришлось пережить. Эти ощущения так давно переплелись во мне, что я забыл, как это — жить без вечного страха. Жить в постоянной неуверенности. Полностью одиноким. И потерянным. Я бы не удивился, если бы Кэти не захотела оставаться с таким человеком. Но она хотела.
Большую часть жизни я имел склонность делать неправильные выводы, руководствуясь своим покалеченным и наполненным болью сердцем и портя все, что надо было ценить. Но Кэти показала мне путь к исцелению. Это был долгий, извилистый и тяжёлый путь для нас. Наверное, во многом тяжёлый он был именно из-за меня. Но глубоко в душе... в той части, где надежда не умерла, я верил, что Кэти не оставит меня. Но страхи мои были сильнее этой надежды. И только благодаря моей девушке... черт возьми, нет, моей невесте и Кайлу, я смог побороть эти душащие меня эмоции. И сейчас они медленно вытекали из меня, даря освобождение и свободу любить так, как я всегда должен был любить.
Коснувшись моей щеки, Кэти привстала на носочки и мягкие губы коснулись моих в легчайшем поцелуй.
— Я всегда буду бороться и вытерплю всё, если это означает быть с тобой. Меня не пугает твое прошлое. Я в предвкушении нашего будущего.
Спрятав лицо в изгибе ее шеи, я стиснул ее в объятиях так крепко, что заставил Кэти пискнуть. Я засмеялся, скрывая огромнейший ком в горле.
— Детка, твои речи не менее сладки. И кажется, заплачу сейчас я.
Мы стояли посреди гостинной, обнимаясь. Я не хотел двигаться, но вскинул голову, когда из коридора послышались приглушенные голоса. Посмотрев на Кэти, я закатил глаза и прижал палец к губам, прося не издавать не звука. Она в свою очередь вопросительно вскинула брови и я указал ей на проход гостинной. Нахмурившись, она прислушалась, а затем захихикала.
— Устроим потрясающий девичник в спа, — послышался голос мамы. — Массаж, маникюр, косметические...
— Спа? — возмутилась бабуля и фыркнула. — Мы что отмечаем выпускной?
— А мне кажется неплохо, — шепнул папа.
— Ну вот значит вы с мальчиками и пойдете в спа, — съязвила бабуля и, судя по папиному "эй", дала ему подзатыльник. — А мы закажем стриптизеров.
— Каких еще стриптизеров?
Последний вопрос был задан папой громче положенного. Кэти спрятала лицо, прижавшись к моей груди. Ее плечи тряслись от усилий сдерживать смех. И я ее прекрасно понимал.
— В смысле каких? Господи, Джон, ты порно то хоть раз в жизни смотрел? — сомнение и возмущение так и сквозили в бабулиных словах. — Узнаем, кто Кэти нравится. Выбор огромен. Пожарные, полицейские, разносчики пиццы, садовники...
— Мама!
— Не мамкай! Девочка выходит замуж, а не уходит в монастырь.
Этот спор мог продолжаться часами, но не наше терпение. Я уже не смог сдерживаться, когда громко засмеялся, утирая глаза. Наша семья бесподобна. В коридоре стало тихо, потому что партизаны поняли, что спалились.
Через несколько секунд появилась бабуля, возмущенно сложив руки на груди. Она притоптывала ногой, глядя в коридор.
— Твои родители невоспитанные люди, Феликс, — она посмотрела на меня невинными глазами. — Я пыталась вразумить их не подслушивать, но ты ведь знаешь, что в этом доме меня никто никогда не слушает.
— Конечно, бабуль, — я улыбнулся и прижал Кэти спиной к своей груди. — Ну, думаю, пока ты их уговаривала не подслушивать, пропустила момент, когда я сделал Кэти предложение.
— Правда? — бабуля искренне старалась казаться удивленной, но провалилась в этом.
Она с теплой улыбкой подошла к нам и протянула к Кэти руки. Обняв ее, бабуля отстранилась и взяла ее лицо в ладони. Искренними глазами и улыбкой, она смотрела на Кэти, показывая свое счастье.
— Я всегда знала, что этот дурень одумается и не профукает свое счастье. Добро пожаловать в нашу семью, милая.
Кэти всхлипнула и бросилась в объятия бабули Кар. Я мог лишь представить, какие чувства она испытывала в этот момент. Зная, что она росла лишь с отцом, я был рад, что теперь семья Кэти стала гораздо больше.
Мама с папой тоже решили появиться, обнимая и поздравляя Кэти. Я знал, что еще до предложения они считали ее членом нашей семьи, но сейчас все было официально.
Когда разговор перетек в спор о том, кто и как будет организовывать свадьбу, рядом со мной появился Кайл. Мальчишка успокоился и больше не плакал, лишь глаза оставались покрасневшими от слез. Он потянулся ко мне и я без промедления поднял его на руки. Обняв меня за шею, Кайл опустил голову на мое плечо и зевнул.
— Ты женишься на маме? — поинтересовался он. — По-настоящему?
— По-настоящему, — усмехнувшись, я спросил. — Будешь раскидывать цветы по проходу?
— Фу, это занятие для девчонок, — он сморщил носик. — Я не девчонка.
Я засмеялся и потрепал его по голове. Конечно же, он ответил именно так. Не удивлюсь, если он отобьет у Джея место главного шафера. Это будет интересная битва, и я почти уверен, что Джей проиграет.
Я снова обратил внимание на Кэти. Мама с бабулей взяли её за руку, рассматривая кольцо, а затем обе недовольно посмотрели на меня.
— Оно игрушечно что-ли? — возмутилось бабуля. — Только не говори, что купил его на распродаже.
Я закатил глаза и посмотрел на Кэти взглядом "Я же говорил". Она улыбнулась мне ослепительной улыбкой и стала убеждать бабулю, что оно идеальное. Бабуля, конечно же, не поверила ни единому слову и сказала, что ей стыдно за меня и воспитывала она меня не так. Я улыбнулся и покачал головой.
Кэти смеялась, слушая бабушку, которая бурно о чем-то рассуждала, размахивая руками. Рядом копошились мои родители, на лицах которых тоже отражалось радостное волнение. Они окружили Кэти и продолжили перебивать друг друга, но кажется, Кэти была только в восторге от этого. Она выглядела по-настоящему счастливой. Она сияла. Думаю, я никогда не видел ее такой. И от этого я тоже был счастлив. Так, как никогда не был. Не знаю, чего я хотел больше в данную минуту — присоединиться к их сумасшествию или же запечатлеть этот момент на камеру, чтобы навсегда сохранить его не только в своей памяти.
Бабуля выдернула меня из мыслей, задав, как она думала, невинный вопрос:
— Кстати, Кэти, кто тебе больше нравится? Полицейские, пожарные...
Кэти повернула голову, глядя на меня блестящими глазами. На губах у неё была озорная улыбка, а я стоял, как влюблённый школьник, не смея оторвать взгляда от ее лица. Бабуля продолжала перечислять всевозможные роли, а мое внимание переключилось на губы Кэти, которые произнесли:
— Я люблю футболистов.