Цель сокола: мозг и сердце

— И че это значит? — Соколова сунула в рот уже вторую сигарету и, продолжая уверенно вести братскую Тойоту по городским ухабам, поднесла к ней зажигалку.

— То и значит, — брякнула журналистка, спешно открывая окно.

Вот-вот за ней придет сама смерть.

— Нихрена неясно, — пыхнула Аня дымом, правда не понимая, что имела ввиду девушка.

Разговаривать метафорами из них двоих могла только Пчелкина. Соколова информацию воспринимала исключительно в сжатой форме, без прикрас, но с допустимыми жаргонизмами. Многолетнее общение с представителями низшей страты общества не прошло бесследно. А вот тонкая начитанная натура журналистки напротив билась в истерике от капитанской манеры общения. Но что поделать?.. Зная, что ничего, Юля истошно замычала, зажимая пальцами переносицу.

— Я тебя спрашиваю: есть ли желание над людьми поиздеваться? Над плохими, — находчиво уточнила Пчелкина, с намеком поиграв аккуратными бровями.

— Издеваться можно по-разному, — деловито заметила Соколова, стряхивая пепел за окно. — А теперь подробнее о том, что под этим подразумеваешь ты.

Юля медленно втянула свежий воздух, усердно подбирая нужные извороты. Главное завлечь.

— Хочу выудить информацию об одной грязной компанейке, — изворотливо начала она, внимательно следя за малейшими изменениями в лице капитана. — Нужен какой-то весомый компромат, чтобы я могла громко скомпрометировать ее владельца, но мне туда путь заказан. А вот таких, как ты, начальник этой шарашкиной конторы о-очень любит, — последние слова девушка произнесла с особым удовольствием. И явным подвохом.

— Это каких же? — нахмурилась Аня и журналистка тут же нагло усмехнулась.

— Темненьких, — уклончиво договорила она, не меняя взгляда хитрых карих глаз.

Если бы в двух этих девушках нужно было сыскать что-то бесспорно общее, то это были бы глаза. Цепкие, выразительные, играющие под стать эмоциям. Но что же до способов воздействия, то в этом Пчелкина походила скорее на умную расчетливую лису, нежели меткого резкого сокола. И такой тон своей амбициозной лисицы Соколова знала просто на отлично, именно поэтому она недоверчиво сощурились в тот же момент.

— Прямо-таки темненьких, — протянула Аня не менее лукаво, обгоняя ползущего перед ними розового Витца.

— Ага.

Капитан качнула головой, но мешать дальнейшей речи подруги не стала. Правда, когда спустя полминуты продолжения так и не последовало, подозрительно зыркнула в сторону журналистки.

— И это все? — удивленно спросила девушка, всплеснув ладонью. — Если да, то мне по-прежнему до фонаря.

— Хорошо, — натянуто выдавила Юля, а затем пустила в ход тяжелую артиллерию: — В том месяце там из окна вылетел один из сотрудников финансового отдела. Молодой паренек.

— И? Не успел отчет сдать, вот и вылетел, — пожала плечами Соколова, все еще не находя танцы Пчелкиной любопытными.

— Не смешно, — возмутилась журналистка, так и не привыкшая к полицейской твердолобости. — Ты же опер!

— В том-то и дело, — обрывисто засмеялась Аня. — Ты меня смертью удивить хочешь?

— Нераскрытым делом! — сорвалась Юля, резко поддавшись к капитану. — Нечестными махинациями! Сокрытием улик! Я хочу удивить тебя беззаконием!

— Не, — жеманно отмахнулась девушка, выбрасывая сигарету за окно, — этим ты меня уж точно не удивишь. Меняй тактику, журналюга.

Юля шумно выдохнула, отсаживаясь обратно. Она в лишний раз убедилась, что с Аней нужна была не тяжелая артиллерия, а сразу танковый выезд с пулеметным ударом... Ну что ж, такое журналистка была вполне способна организовать. По крайней мере верила в это с крупицей все-таки присущего ей по вине матери оптимизма.

Сев вполоборота, Пчелкина приступила к своему небольшому мотивирующему рассказу:

— Всем этим владеет беспринципное существо по фамилии Нагоров, который с давних пор находится в тесном сотрудничестве с начальником погибшего паренька. Начальник этот — Прохоров, — голова, кошелек и руки Нагорова в его столь частое отсутствие.

— Теплее, — с усмешкой перебила ее Соколова, сворачивая на нужный проспект.

Прерванная девушка ненадолго задумалась, подыскивая дополнительные обороты для пущего красноречия. Но после коротких раздумий решила все-таки действовать по инерции. Напрямую. Играть с капитаном в обходную было непредусмотрительно. Да и бесполезно по сути своей.

— Короче, — вздохнула Пчелкина, — в прошлом омерзительный тандем этих двоих уже заляпался при подобных обстоятельствах.

— Это каких таких «обстоятельствах»?

— Отмывка денег и случайная смерть, — объяснила Юля, невольно припоминая подробности той трагедии. — Преимущественно с низким стартом из окна, — добавила она с сожалением самую важную деталь, которую и в этот раз могли списать на собственную волю погибшего.

— Хочешь сказать, это... подозрительно? — наигранно скривилась Соколова, не отрывая взгляда от дороги, в то время как сама Пчелкина неотрывно смотрела на подругу.

Да так настырно, словно надеялась, что глазами можно прожечь дыру.

Измываться над журналистами вообще занятие интересное, поэтому Аня не отставала:

— Или хочешь сказать, что у них все совсем плохо с маскировкой?

Юля стиснула челюсть, очевидно начиная вскипать. Девушка знала, что пыталась сделать Соколова. Но у нее не получится вывести ее. Не получится. Не...

— Хочу сказать, что и здесь, в этот раз, что-то нечисто, — недовольно процедила Пчелкина, сдерживаясь из последних сил.

— Ну я ж говорю, — хмыкнула капитан, с чувством приударив по рулевому колесу, — подозрительно!

— Ты не говоришь, а язвишь! — все же взорвалась Юля, всплеснув руками. — А поскольку ты язвишь всегда, то и не говоришь вовсе!

— Так а херли ты меня слушаешь тогда, раз я не говорю? — неожиданно громко засмеялась Соколова, останавливаясь на обочине возле Пчелкинского издания.

Узнав свое любимое парковочное место, журналистка обреченно взвыла.

— Скорее бы починили мою девочку, — простонала она, с горькими мысленными слезами вспоминая свою любимую красную Ауди, в которую неделей ранее профессионально вписался мусоровоз.

Не будь у них с Громом перемирия, девушка всерьез бы подумала над тем, что за рулем опять мог оказаться этот неуравновешенный полицейский.

— Так катайся на метро, пока не починили, — предложила Аня вполне резонно, с довольной ухмылкой наблюдая за тем, как измотанная их общением журналистка готовится покинуть салон «ее» тире «братской» машины.

— Зачем, когда есть ты? — ожидаемо гордо парировала Пчелкина, выбираясь из черной Кароллы.

— Я тебе не таксист, а опер, — едва ли раздраженно бросила ей вслед Соколова, убирая руки с руля.

— Вот именно! — тут же воскликнула Юля, всунув голову обратно в салон через открытое окно. — Твоя святая обязанность копаться в чужих грешках и карать виновных. К тому же у тебя все равно сегодня выходной — неужто это недостаточный повод для того, чтобы повысить статистику? — живо запричитала девушка, кажется нащупав верный путь.

Залетать с ноги в последний вагон мчащегося поезда — это про нее. Так сказать, главная фишечка ценного работника главного издательства в городе.

— Я не при исполнении, Пчела, — напомнила капитан, догадываясь, на какую дорожку свернула ее неугомонная подруга.

Шантаж работой и долгом — вещь нечестная, но разве не чужды журналистам такие мелочи? Как говорится: «На войне все средства хороши», а уж если дело касается громкого расследования, то и подавно.

— Когда это тебе мешало? — возмущенно поморщилась Юля, спешно прибавив: — Никогда. Ты сейчас просто бессовестно мажешься от меня!

Соколова показательно закатила глаза, отворачиваясь от Пчелкиной.

«Вот же прилипало»

— Ну пойде-е-ем, — внезапно заканючила Юля, отбив чечетку по дверце машины. — Я сделаю тебе обалденное резюме! Возьмут без вопросов, особенно если юбку обтягивающую наденешь, — девушка провела ладонями по своим бедрам, уже представляя как выразительно подчеркнет черная юбка-карандаш точеную фигурку ее строгой капитанши.

Но Аня, — впрочем, как и всегда, — воодушевления подруги не разделила: в ту же секунду в журналистку вцепился удивленный взгляд продолговатых карих глаз. После того, как Соколова сознательно вступила в отношения и связь с майором, ее шкаф конечно пополнился куда более женственными вещами, но чтобы юбки... последнюю она сожгла на заднем дворе дома в девять лет, выразив тем самым свой бурный протест против дурацкой школьной формы. С тех пор данный элемент одежды и совсем невнушительная по росту Аня — заклятые враги.

Юля же, опытно считав весь этот «восторг» с лица девушки, поспешила продолжить, пока ее любимая недоверчивая рыбка не сорвалась окончательно:

— Поработаешь денек, пообщаешься с работниками, к вечеру обязательно что-то выудишь. Это ведь ты! — триумфально завершила Пчелкина свою речь и, уставившись на подругу с детской надеждой в широко раскрытых глазах, замерла в ожидании вердикта.

Соколова недовольно поморщилась, осознавая, что уже вляпалась в какую-то авантюру.

Опять.
Снова.
Как обычно.

— Есть проблема, — нехотя брякнула она, почесав за ухом.

— Какая?

— У меня нет юбки, — ответила Аня, со всей серьезностью посмотрев на журналистку.

В ответ на столь страшное откровение Пчелкина странно передернулась, мотнув головой.

— И это твоя проблема?

— Да, потому что я не надену юбку. Никогда, — отрезала Соколова холодным безапелляционным тоном.

— Тогда любое черное платье, — предложила Юля логичный компромисс, еле сдержавшись, чтобы не помахать ладонью перед лицом, разгоняя воздух, — от скептицизма капитана становилось все душнее.

«Любое», — фыркнула Аня, по-прежнему не понимая, с кем ее так опрометчиво спутала журналистка. Но даже это было не столь важно... В последнее время в жизни девушки вообще было лишь одно действительно «важно». И имя ему Игорь.

— Раз ты такая фантазерка, — с ядовитой улыбкой произнесла Соколова, — то придумай заодно и весомую причину для Грома, по которой я исчезла из дома в свой единственный выходной за две недели.

Теперь очередь строить удивленные глаза дошла и до Пчелкиной.

— Так трудно придумать мазу? — недоумевала она, отказываясь верить в то, что великая и ужасная Анна Сергеевна была не в состоянии создать себе убедительное алиби.

Вот только причина у капитанского замешательства была не менее великая и ужасная. Но журналистке было не понять: она знала Игоря не так хорошо, чтобы представить себе, на что способен этот мужчина в стремлении защитить свое.

— Для майора? — намеренно акцентировала Аня, затем твердо ответив на свой же вопрос: — Да.

Удивление Юли продолжало разрастаться в геометрической прогрессии, мешаясь с очередным недоумением.

— Когда это ты стала отчитываться перед мужиком?

— Я не отчитываюсь, — упрямо возразила Соколова, но тут же ненароком опустила взгляд на пустое пассажирское сидение. — Он же... переживать будет. И звонить. Работать не сможет спокойно, а у него давление, — обеспокоено объяснила девушка, вновь подняв глаза на пораженную в самое сердце журналистку.

— Да уж, — шокировано прошептала Пчелкина, — угораздило же тебя.

Капитан хотела было огрызнуться в своей привычной манере, но чуть ли не впервые осеклась, сразу признав правоту подруги.

«Ну да, угораздило. Я уже в курсе», — выдохнула она про себя.

Однако на этот раз сей факт не вызвал в ней гордого отрицания или непривычного смятения. Свои чувства к Игорю девушка давно приняла. И даже влюбилась в сами чувства, ведь они были так по-новому прекрасны.

Невольно улыбнувшись мыслям о своем мужчине, Аня вдруг ощутила приятную легкость.

— Ко скольки подъезжать и куда? — без какой-либо подоплеки спросила она у Юли, вызвав тем самым ее кратковременный ступор.

Частая смена Соколовского настроения — не новость для Пчелкиной, но чтобы это происходило с такой нелепой влюбленной улыбкой и демонстрацией поразительного жизнелюбия... Юля несколько раз хлопнула длинными накрашенными ресницами, еще не отбросив идиотскую мысль о том, что перед ней гуманоид, который буквально только что незаметно сожрал ее упертую подругу и сел заместо нее.

— Э, подъедешь сюда через два часа, я сляпаю резюме и дам адрес офиса, — неуверенно пролепетала журналистка, все так же пристально осматривая Соколову.

Пчелкиной даже подумалось, что стоит проверить у девушки температуру, но спустя пару мгновений эта самая идиотская мысль о инопланетном вмешательстве отмелась сама собой: лицо Соколовой резко приняло привычно-строгий вид и после брошенного сухого «ладно» она круто вывернула руль, трогаясь с места.