Темнота внутреннего мира

Рекомендую читать главу под треки:

Nightingale part 1 - cosmo sheldrake

Закат - прохладой вечера

Intro - егорbez

Window - The Album Leaf

***

Последние три дня прошли как в мыле. Все суетятся и поскорее хотят вернуться в родные гнёзда, а не скитаться по Екатеринбургу, в котором уже, честно говоря, и делать особо нечего. Основные музеи пройдены, отель изучен вдоль и поперёк, а столовая еда приелась и не доставляла какого-либо удовольствия. Классная руководительница, конечно, пыталась завлекать детей в культуру и историю города, но получалось посредственно. Всё, что можно было выжать из этой поездки, - выжали. Последняя экскурсия по городу прошла с огромным энтузиазмом уехать. Большинство фотографировались с различными статуями и памятниками, дабы сохранить должные воспоминания не только в памяти, но и ещё в галерее своих телефонов.

Илья отсчитывал каждый момент до отъезда, будто ждал судный день. Тот вечер, когда позвонила соседка и сообщила, что его мать попала в больницу, прошёл смутно. Информация оперативно дошла и до Натальи Михайловны, которая вызывала к себе Корякова ещё триста раз на личные переговоры за два часа. Она тоже была не в самом лучшем настроении от этой новости.

Бессонная ночь, попытки осознать свою ценность жизни и свободы на данный момент, представление самого ужасного сценария... Давно темноволосый не погружался в печальные размышления с головой. В последний раз это было после смерти отца, когда весь домашний быт, переживания, слёзы матери и отчасти организация похорон были на горбу Ильи. Единственным мужиком в доме остался. Тогда всё пошло под откос - пришлось повзрослеть слишком рано, учиться жить заново после смерти близкого человека, не воспринимать иконы как триггеры и проработать недуги с головой с помощью бесплатных курсов психолога из ютуба.

В конечном итоге он частично смог преодолеть свои проблемы, отвлекаться творчеством и набраться терпения к себе, чтобы из него же потом не выросла эгоистичная тварь, ведь после четырнадцати за воспитанием не следил никто и никому особо это и не нужно было. Он слепил из себя понимающего человека, того, кто не бросит близких в беде и постарается помочь каждому, даже если это обернётся ему боком. Сам понял, что можно, а во что лучше не ввязываться, как бы плохо ни было. Курить начал по глупости, но дальше никотина дело не заходило - велики последствия, да и Даня с Русом не позволили бы. После того как он узнал, чем увлекается Калюка и что может вывалить после дозы, наверняка убедился, что наркотики делают из тебя конченого ублюдка.

Хотя Илья полностью уверен в том, что Влад родился уже с букетом неких отклонений и болезней.

Вместе с Коряковым не спал и Коломиец. Туча тревожных мыслей не давала провалиться в сон и расслабиться. Денис тоже думал. Разделял молчание с Ильёй на соседней кровати, который, кажется, вообще не двигался. Лежал на боку, спиной к Коломийцу, иногда вздыхал и поправлял скомканное одеяло.

Темноволосого больше пугала неизвестность. Его поставили в тупик фразой о том, что разбирательство со всей этой дичью начнётся по приезде обратно в город, а вот что делать сейчас и какие примерно последствия его ждут - не сказали.

Уснул Илья только после того, как украдкой услышал мирное сопение Дениса в районе пяти часов утра.

***

Парень блуждает по тёмным коридорам, освещаемым с помощью еле работающих ламп, пытаясь понять, где именно он находится. Коряков, исследуя местность, в очередной раз сворачивает и замечает стол, забитый толстыми папками, которые хаотично валялись на всей деревянной поверхности. Рядом стоят часы, но темноволосый не может разобрать на них время - будто в глазах мутится, и стрелки перемещаются совершенно случайным способом.

Он пробует открыть одну из папок, но та не поддаётся. Одна умная мысль всё же приходит в его голову, и тот понимает, что это всё - сон. Вот только чересчур странный и не поддаётся объяснению. Где его сон - лес, море?.. Почему он оказался в каком-то лабиринте из голых бетонных стен и кафеля?

Ему не остаётся ничего, кроме как скитаться с надеждой, что на слишком долгое время эти бессмысленные тревожные похождения не затянутся и скоро наступит рассвет. Парень отходит от стола и идёт к следующей мерцающей лампе-путеводителю. Всё пахнет хлоркой и спиртом. Именно эти два запаха Илья терпеть не мог.

Повернув направо, темноволосый находит вход к лестничному пролёту. Когда он наступает на ступеньки, то не понимает, что именно он делает - спускается или поднимается. Схоже с оптической иллюзией, где нужно угадать, в какую сторону крутится объект и крутится ли он вообще.

Дойдя до допустимого этажа, он снова выходит в точно такой же коридор, как и прошлый. Парень уж начал думать, как заставить себя проснуться, но вдалеке услышал странный шум. Надо ли туда идти? Выбора особо не представляется - лестничный пролёт, который был за спиной Ильи, магическим образом исчез и заменился на стену. Остался только один выбор: пройти прямо и пытаться понять, что хочет донести его же поток сознания. Не просто же так он сюда попал.

И правда, продвигаясь между стенами, звуки становились всё громче и разборчивее. Под одной из ламп, где находился в точности такой же, как и на прошлом этаже, стол с папками, рядом беседовали два человека в белоснежных халатах и масках.

Ясно теперь, где он.

Больница. Понятно, почему тут пахнет такой едкой дрянью.

Парень добегает до работников, но они его не замечают - похоже, Коряков сейчас просто тень, не вносящая в этот сон каких-либо посторонних изменений.

Окей, ладно...

Парень старается разобрать речь, но ощущает лишь напряжение в воздухе, будто что-то он упускает нечто важное. Быстро поняв, что успехов в понимании от людей он не добьётся, идёт дальше.

По мере его времяпрепровождения во сне и блуждания между голых стен появляются больничные палаты - некоторые были пустыми, лишь не заправленные койки наводили на мысль о том, что в них кто-то был. Изредка на пути встречались капельницы и столы со странными препаратами без марок. Пройдя ещё пару одинаковых коридоров, он сворачивает. В какой-то момент дышать стало труднее, воздух стал гуще, будто вместо воздуха в лёгкие попадает смола. Может, он себя накрутил, и ничего важного тут не увидит?

Пройдя пару метров вперёд, тот замечает безликую, похожую на все остальные палату, но дверь у неё была открыта нараспашку. В небольшом помещении стоял полумрак, лишь лампа над одной из коек старается выдавить из себя свет - тусклый, почти бесполезный. Парень осторожно переступает порог и пробует разглядеть силуэт лежащего на кровати сквозь внезапно нахлынувшее головокружение. В нос ударяет запах алкоголя, водки, фирму которой он не сможет забыть ещё долгие годы.

- Мам? - слова глохнут, будто Илья находится под водой. Он подходит к человеку ближе, начиная различать черты лица. - Мам, я рядом...

На кожаном матрасе лежала его мать. Бледная и настолько худая, что Корякову реально пришлось всматриваться, дабы убедиться, что это действительно она. На слова парня не реагировала, лежала неподвижно с закрытыми глазами, на лице её читалась усталость. Илья пытается взять её за руку, в целом взаимодействовать с ней, но всё без толку - собственные пальцы проходили сквозь тело женщины.

Позади он слышит шаги и, даже понимая, что его всё равно не видят, судорожно взглядом мечется по палате, стараясь найти хоть что-то осязаемое, что-то, что может связать его с матерью сейчас. Не успевает.

В помещение заходят незнакомые врачи, и их речь он уже разобрал.

- Время смерти...

- Мы уходим. - кто-то резко хватает его за запястье - не насквозь, а по-настоящему, - уводя к выходу, не давая дослушать заключение врачей. - Илья, блять, мы уходим, я говорю.

Голос повторяется снова, и темноволосого будто ледяной водой окатывают. Это Денис, который сам боится этих палат, белых халатов и запаха хлорки, а сейчас чуть ли не кубарем тащит его по коридорам, пытаясь вывести из этого места.

Денис словно учуял, что Коряков хочет посмотреть назад, сжимает запястье того сильнее, уволакивая подальше от той палаты.

- Не оборачивайся, Илья.

- Там моя мама...

- Не оборачивайся, говорю! - Денис рявкает, ведь сам весь на нервах. Не по своей воле сюда попал, а как выбраться - и в помине не знает. Если прошлые сны они могли контролировать, то этот почти ничему не поддавался, и единственное, за что можно было ухватиться, - это друг за друга.

Они попали сюда из-за схожих страхов. Это место столкнуло их лицом к лицу с тем, чего они боялись: Коломийца - с больничными коридорами и неизвестными препаратами, Корякова - с умирающей матерью в стенах больницы. И если Илью тут держала мать и почти паническая боязнь потерять ещё одного близкого человека, то Дениса больница придавала сил, чтобы бежать и найти выход отсюда.

Петляя по коридорам, светловолосый не понимает, как именно отсюда выходить. Он знает, что это всё декорации воспалённого разума, ну или разумов. Кошмар, а кошмары надо прожить, и только после этого ты проснёшься. Только вот как это работает в полу-осознанных снах вдвоём? Страхи ведь разные, хоть они и связаны.

У Коломийца возникает впечатление, что стены начинают сужаться. Он и сам не понял, как ускорился до максимума и, до сих пор держа за руку Илью, вылетает в лестничный пролёт, который оказался перед ними совершенно внезапно. Ступеньки они пролетели, упали на пол, но сон не оборвался.

Светловолосый опирается о стену головой, притягивая одно колено к себе.

- Я без понятия, как выйти отсюда, - признаётся тот и старается сделать вдох полной грудью, но запах хлора вызывает лишь тошноту и желание разбиться обо что-нибудь, чтобы выбраться хоть каким-то способом. - Я не могу здесь находиться...

Илья тем временем поднимается на ноги, отряхиваясь непонятно от чего - скорее привычка.

- Так или иначе, - парень осматривает лестницу, ведущую в никуда, - это сон, а значит, не навсегда. Из прошлых же мы непроизвольно выбирались.

Повисла тишина. Денис прикрывает глаза, пробуя унять дрожь в теле после вброса адреналина и бега. Часто, особенно в период поездок или после стрессовых ситуаций, он желал не просыпаться. Заснуть навсегда, исчезнуть, умереть без боли. Сейчас он понимает: что, если его смерть во сне будет вот такой - в больнице, с непреодолимым чувством тревоги и врачами, то он не готов умирать. Не готов мучиться после и так не самой хорошей жизни. Безумно хочется проснуться.

- Из прошлых. А отсюда как? - к горлу подкатила горечь, одна мысль наваливается на другую, создавая бессвязную муть. Холодно, безумно холодно. Пальцы словно начинают неметь, руки не слушаются...

Илья, не давая ответа, садится рядом, задевая чужое плечо. Денис хотел отодвинуться, но мельком ощутил тепло, исходящее от тела Корякова. Совсем и забыл о том, что во снах Коряков неосознанно играл роль ходячего солнца. Это тепло ощущалось не как от батареи или горячей воды. Всё было иначе. Будто в Илье, где-то в душе, горело то, что не могли погасить даже собственные кошмары.

- Я не дослушал заключение врачей, - констатирует факт темноволосый, проводя пальцами по своей переносице, устало помотав головой.

- А оно тебе надо?

- Я бы знал, к чему мне надо подготовиться. - Илья вздыхает, поворачивает голову к Денису и переводит тему: - Как ты меня нашёл?

- Не знаю. Чуйка была, что я здесь не один.

- Ясно. Слушай... Я же вижу, что тебе плохо от этого всего, - парень делает оборот пальцем, имея в виду больницу. - На это есть причина? Ясное дело, что место неприятное, но всё же...

Денис, хотевший переместить руку на колено, замирает. Глазами пробегается по лестнице перед ними, потом переводит взгляд на кафельный пол.

- Я ненормальный. Меня легко притянуть за уши за то, чем я занимаюсь. А причина... - Коломиец запинается, сглатывая горечь. - Изначально начал заниматься селфхармом ещё в детстве, сам того не подозревая. Когда меня что-то раздражало, я царапал себя, чтобы сбросить негативные эмоции, иногда до крови. Не знаю, я думал, это нормально, что все так выражают эмоции, родители же мне не объясняли ничего. В общем... В девять лет я лёг в больницу, у меня были некие проблемы с сердцем, накануне перед этим расцарапал сильно себе бедро и плечо. На одном осмотре медсестра покосилась на меня, спросила, мол, ты сам это делаешь? Я и ответил... Меня потом насильно отвели к псевдопсихологу, - речь звучала быстро, будто Коломиец хотел сказать это, дабы от него отстали и больше не поднимали этот вопрос. - Которая мне угрожала тем, что положит в психдиспансер и всё такое. Тогда я впервые услышал определение селфхарму. Вырос, но осадок остался. Я стараюсь в больницах не появляться. Но это не только из-за плохого опыта с психологом.

- Из-за Калюки?

- Да.

- Ты боишься не больниц, а того, что тебя могут отправить туда насильно.

- Может быть, ты прав.

Слова повисают в воздухе. Денис не смотрит на Илью, не хочет видеть его взгляд. Вместо этого заглядывается в темноту пролёта, на мерцающие лампы вдалеке, раздумывая, надо ли было это вообще вываливать. Он не желает рассуждать о том, откуда Коряков узнал о его боязни. Наверное, видно было.

- Влад не может отправить тебя, - темноволосый качает головой. - У него нет таких полномочий.

- Кому поверят? Ему, у которого есть связи и деньги, или мне, с нестабильным психическим здоровьем? Мне кажется, ответ очевиден. Я не знаю, можно ли найти на него хоть какую-то управу.

- Можно, если постараться.

- Я устал стараться. И не хочу больше.

- Зато я хочу. - Илья делает вздох, всем телом ощущая, что напряжённость уходит. - Чувствуешь, сразу дышать легче стало?

- Да. - Денису больше не холодно. Даже не зябко. Привычная температура тела вернулась, а в голову возвратилась ясность. - Наверное.

- Это значит, что сон под контролем.

- Под чьим?

Илья задумывается, а после в его руке появляется карандаш. Значит, под контролем Корякова, всё же.

- Я узнал разгадку. Когда ты расслабляешься и перестаёшь уделять внимание страху, сон переходит под контроль. - Темноволосый встаёт с кафеля, потягиваясь. - Пошли уже.

***

В тот день, после этого странного сна, просыпаются они от криков Арины, которая проснулась раньше всех и её, бедную, запрягли ходить по комнатам и будить мирно спящих одноклассников.

Заключительный день поездки прошёл как в тумане. Не обошлось, конечно, без проблем.

Коломиец складывал некоторые вещи в рюкзак заранее, дабы завтра не наводить лишнюю суету и со спокойной душой уехать. Его идиллию прерывает шум за дверью и приглушённое: «Блять, Рус, ты идиот?», а после - грохот чего-то стеклянного. Две минуты спустя парень уже шёл по коридору, двигаясь к источнику шума, потому что любопытство взяло вверх. Придя к месту преступления, он замечает осколки на полу и недовольных администраторшу с Натальей Михайловной. А ещё Тушенцова с Коряковым, которые, в свою очередь, пытались оправдаться, переговариваясь между собой.

Коломиец закатывает глаза - опять эти что-то учудили. А Денис был уверен в том, что вся эта троица плохо на Корякова влияет. Хотя думал он про это, скорее, в шутку, чем всерьёз.

Светловолосый облокачивается плечом о стенку, прикладывая к ней голову, и обречённо вздыхает, наблюдая за всем происходящим:

- Что ни день, то приключение.

- Че они опять? - голос Кашина раздаётся так внезапно, что парень изначально чуть ли не дёргается и оборачивается, видя ничего не понимающего Данилу. Тот кивает в сторону двоих и замечает, как рыжий замирает на месте. - Еба-а-ать.

Благо они были на достаточном расстоянии, поэтому никто ничего не слышал. Коломиец снова прильнул к стене, высматривая осколки белоснежного цвета на полу. Ваза, наверное. Как хорошо, что это не его проблемы. С другой стороны, что будет за это Корякову? И так на него всё навалилось, а теперь по глупости отчитываться за такой конфуз. Ещё и деньги выплачивать придётся. Мрак, учитывая, в какой ситуации находится Илья. У него, вон, лицо аж побледнело.

Во всяком случае, если не думать о плохом, то всё это выглядело даже немного забавно. Наверное, троице не привыкать к таким ситуациям и выговорам со стороны старших. Странно, что во всём этом Кашин не был задействован. Кстати говоря о нём, тот стоял с невозмутимым видом по противоположной стороне коридора и сверлил, кажись, глазами Руслана. Интересно, что творилось сейчас у него в голове.

Тушенцов будто почувствовал и поднял голову, всматриваясь в коридор. Вдруг его лицо повеселело, а губы расползлись в невинной улыбке при виде рыжего. Руслан дёргает Корякова за рукав, требуя, чтобы тот обратил внимание на что-то кроме разбитого фарфора. Парень зыркнул туда же. И если от вида Кашина его недовольная физиономия не поменялась, то, переводя взгляд на Дениса, который скучающе его осматривал, настроение изменилось в лучшую сторону. Сразу же куда-то испарились недовольство и стыд перед классной руководительницей.

Весёлое настроение длилось недолго. Учительница, поняв, что её выговоры не слушают из-за отвлекающих факторов, зыркнула в коридор.

- Так, мальчики, - строгий голос, обращавшийся к Кашину и Коломийцу, разрезал тишину зала. - А ну по номерам марш, чтобы я вас тут не видела. Вы меня поняли?

***

- А за вазу платить-то в итоге кто будет? - Денис скучающе смотрит в окно, сидя на подоконнике. За ним уже темнело, а это значит, что последний день в этом путешествии наконец подходит к завершению. Фраза за фразой и они с Ильёй вовсю разговаривают о насущном.

- Даня, - отвечает Коряков и, видя недоумение и вопросы на лице Дениса, поясняет: - Ни у меня, ни у Руслана денег лишних сейчас нет. А у Дани семья обеспеченная и всё такое. Вот, решил выручить.

- А-а, - тот понимающе кивает, складывая в голове пазл. - Как насчёт выговора? Что в итоге-то?

- Наталья Михайловна в положение встала. У Руса тоже проблемы в семье, поэтому, может, родителям сообщать не будет. Сделала поблажку.

- Другие учителя бы забили на семейные проблемы. Это же их работа. Ну, обязаловка, считай.

- Хорошо, что наша классуха лояльно к этому относится, хотя ей потом попадает по первое число за нас.

Илья, лежа на кровати, рассматривает потолок. Мысли крутятся в бешеном ритме, но, говоря с Денисом, они потихоньку успокаиваются и встают на свои места. Это радует. Нормально поговорить с Коломийцем получается редко, особенно в стрессовых ситуациях, но темноволосый заметил, что Денис будто стал мягче? Более отзывчивым, что ли. Думать о том, какова причина этого, Илья не собирался - слишком много сил потратил на навязчивые мысли о матери и решении своих проблем. Поэтому позволил себе расслабиться под волной редкой разговорчивостью Дена и забыться на час.

***

Стук колёс, музыка в наушниках, пара страниц книги - и так по кругу около сорока раз, ровно до того момента, пока поезд не остановился на нужной станции и голос проводника не оповестил о том, что за окном наконец Санкт-Петербург.

В этот раз распределили по вагонам всех так, чтобы никто не творил глупостей. Всё это время светловолосый ехал с самыми тихими ребятами из класса, что вполне его устраивало - те не лезли в диалоги и не пытались докучать. Так и просидел парень полтора дня, плавая в своих мыслях, отвлекаясь лишь на нечастые сообщения от Ильи, который находился в другом конце поезда.

После прибытия, как и полагалось, все разбежались по своим родным гнёздам, радуясь, что теперь можно спокойно ходить по улицам без надзора руководителя. Коломиец спокойно выдохнул, но на место обдумываний о Питере и возвращении пришла немая тревога за Корякова. Думать о ком-то не в нейтральном ключе было странно и непривычно... Понимать, что ничем не может помочь, - было ещё хуже. Видя, как Илья обеспокоенно уходит со станции, даже ни с кем не попрощавшись, Денис впервые ощутил то чувство, когда в душе словно скребут кошки.

Светловолосый, в последний раз осматривая станцию и то, куда ушёл Коряков, побрёл в противоположную сторону - к своему дому, попутно надевая наушники и проверяя телефон на наличие новых уведомлений. Одно было: от банка, с переводом трёх тысяч на личный счёт Коломийца с подписью «на продукты». Ну да, на что он только надеялся? Злиться на поступки родителей на протяжении всей жизни уже надоело, да и толка от этого не было - всё равно взаимоотношения не изменить, а забивать голову угнетающими мыслями не хотелось. Он давно принял это как должное и теперь даже не благодарил за очередной перевод пары тысяч, оставив из негативного лишь безмолвную обиду, накапливающуюся с каждым годом.

Жаль, что город встретил его той же слякотью, что была и неделю назад, грустными мыслями и тучами над головой. Ещё и вторник, а это значит, что уже завтра парень должен выходить на учёбу и вливаться в процесс. Никуда, как обычно, не хотелось.

***

Придя в квартиру, тот первым делом шагает в душ, смывая горячей водой с себя часть плохих эмоций. Сидит в ванной до последнего, залипая на кафельные стены и высматривая узоры, в голове белый шум заглушает остальные раздумья. После того как Коломиец чувствует, что если не выключит воду в течение пяти минут, то вырубится, Денис наконец вылезает. Протирает запотевшее зеркало рукой, глядя на себя и свои волосы, которые в мокром состоянии были зализаны назад. Не увидев там ничего, кроме своего недовольного лица, тот одевается и плетётся на кухню, где на скорую руку заваривает овсянку из пакетика быстрого приготовления. Ни сахара, ни чего-либо ещё не добавляет и ест безвкусную кашу просто так, чтобы хоть чем-то заполнить свой желудок.

Далее рутина: домашние дела по типу пропылесосить и протереть пыльные поверхности мокрой тряпкой, поставить размораживаться курицу, ибо мать, когда придёт с работы, хотела бы запечь её в духовке, помыть за собой посуду. Всё было сделано ради того, чтобы поменьше думать и не отвлекаться на негативные моменты. Уборка не затрагивает комнату самого Дениса. Тот не очень желал в неё заходить, потому что знал: если увидит кровать, то скорее всего поддастся усталости и вырубится. А ему ведь ещё надо дописать конспект, прорешать хуеву тучу номеров по другим предметам и начать делать проект по биологии. Проблем бы не было, если бы все материалы находились не в его комнате.

С горем пополам тот открывает дверь в своё логово. Всё осталось таким же, почти стерильно чистым, потому что перед своим отъездом парень вылизал каждый угол своей комнаты, дабы не возвращаться потом в срачельник. Борясь с желанием кинуться в кровать, тот забирает ноутбук и пару тетрадей с пеналом, направляясь в зал, где не было особо раздражающих факторов. Сложно начать, вникать в темы, но стоило только открыть первую статью, как Денис погрузился в процесс взахлёб. Удовольствия это не приносило, зато мозг работал практически на сотню, и парень здорово скоротал время.

Из раздумий о проекте его выдирает резкий стук в дверь. Коломиец замирает. Родители должны были прийти только через два часа, а Коряков вряд ли сейчас вообще думает о Денисе. Парень прислушивается к звуку, который не прекращается.

Может, дверью ошиблись? - думает тот и, разминая затекшую спину, плетётся в прихожую. Человек за дверью не унимался, но вдруг стуки прекратились. Видимо, услышали шорох за дверью. Парень медлит, но смотрит в глазок, предварительно выдохнув. Странно: на лестничной клетке никого не было, хотя стук раздавался практически только что. Подъезд в полумраке, лишь старая лампочка висела над ступеньками. Денис, поразмышляв, пришёл к выводу, что не будет ничего страшного, если он откроет и проверит.

Изначально Коломиец ничего подозрительного не замечает, но опускает взгляд и видит на коврике возле двери коробку, перевязанную жгутиком. В недоумении тот смотрит на «подарок». Кто это оставил? Зачем? А главное - что в коробке? Светловолосый легонько толкает её носком - та была увесистой, что вызвало ещё больше вопросов.

Парень, тише воды, ниже травы, переступает через порог и тут же слышит, как кто-то быстрым шагом спускается по лестнице и захлопывает подъездную дверь. Не успел посмотреть, кто это. Печально.

Разочарованно вздохнув, тот направляется обратно в квартиру, осторожно подобрав коробку, на которой был завязан кривой бантик. Видимо, делали на скорую руку. Начинает просыпаться любопытство. От кого это? И зачем... Может, реально от Корякова? Если так, то зачем надо было убегать? Денис был бы не против его увидеть и поговорить. С такой странной мыслью парень несёт «подарок» в свою комнату и, поставив его на стол, начинает размышлять, какое там может быть содержимое, не решаясь открыть.

Спустя две минуты интерес разгорается ещё больше. Денис притрагивается к бечёвке, которой была перевязана коробка, и, поднимая кончик подарка, открывает.

Увидев содержимое, Коломиец замирает в немом ужасе. На картоне лежит огромная мёртвая мышь с неестественно выгнутыми лапами и безжизненными, стеклянными глазами. Из вспоротого брюха подтекает кровь, которая разливается на блокнот, лежавший рядом.

У Коломийца сбивается дыхание окончательно, когда он переводит взор на блокнот.

The moon is beautiful, isn't it?...

В ноздри отдаёт металлическим запахом, к горлу подступает тошнотворный ком, а руки начинают дрожать. Это тот самый дневник. С его стихами. Он хотел его увидеть и прочитать заново - это же прошлое, это же воспоминания...

Но обложка уже залита кровью, и на секунду она показалась Денису полностью чёрной. Он через силу приглядывается и замечает, что мышь лежит прямо на вырванных страницах с его стихами. Они были уже испачканы. И на секунду, не понимая, что делает, он прикасается к блокноту, будто стараясь вернуть своё утерянное. На пальцах остаётся кровь. Тёплая.

Её убили недавно.

Коломийцу резко поплохело, закружилась голова, и он пятится назад, садясь на кровать. Под таким углом он не видел того, что было внутри, но запах всё равно настойчиво въелся и распространялся по комнате. На подушечках пальцев была кровь мёртвого животного. От осознания всего происходящего Коломиец почувствовал, как глаза начинают слезиться, а горло стягивает отвратным спазмом под мыслью о том, что этот блокнот был только у Влада.

Это сделал он.

Он ринулся в сторону выхода из комнаты, но не успевает дойти: его тело скручивает, и он блюёт на пол овсянкой, не успевшей перевариться. Вместе с ней выходит желчь и ещё какая-то жидкость. Денис пачкает штаны, пара капель попадает на футболку, а больше всего достаётся митенкам.

Тяжело дыша, тот судорожно отодвигается от всего и упирается спиной в шкаф. Теперь в комнате пахло не только кровью и разложившейся мышью, но и блевотным месивом. Он закрывает глаза и понимает, что начинает непроизвольно реветь. Слёзы катятся по щекам и падают на футболку. Он хочет их вытереть, но митенки пропитаны жидкостью. Ноги не держат совсем.

В том сборнике была вся его жизнь. И теперь страницы воспоминаний были заполнены чужой кровью животного, которая теперь была на пальцах парня, на его подушечках и под ногтями. От этого стало настолько мерзко, что хотелось содрать свою кожу или вырезать то место, где побывала чужая смерть. Там, где находились все его страхи, жизнь, счастье, надежда - всё смешалось с дохлой тварью в одну мокрую, грязную кучу.

По ощущениям он просидел на полу минут двадцать почти безжизненно, пытаясь привести себя в чувства. В дверь снова постучались, и Коломийца кинуло в такой страх от понимания того, что он не закрыл дверь, аж на минуту показалось, что у него вот-вот остановится сердце.

Будет такой же сдохшей крыской в коробке с чужими воспоминаниями.

Он прикрывает глаза - и это стало ошибкой. Потерял сознание.

***

Коряков идёт от больницы быстрым шагом. Сегодня он увидел мать - та, слава богу, была жива. Даже улыбалась, когда сын зашёл в её палату с фруктами.

По прогнозам врачей - жить будет, но реабилитация займёт минимум недели две, а то и больше, смотря на то, как внутренние органы будут восстанавливаться.

Этим же днём он встретился с опекой. С ним разговаривала милая, на вид, женщина. Она спрашивала о состоянии Ильи и о том, как он себя чувствует. Натянув спокойное лицо, парень отвечал на все интересующие вопросы, так что та убедилась в его адекватном психологическом состоянии. Вся эта канитель заняла больше двух часов, и под конец Коряков начал думать, что вот-вот его отправят в интернат, и уже прибегнуть к самому последнему - помолиться.

Пронесло. Заключение опеки было даже радостным. Его признали дееспособным, здоровым и достаточно обеспеченным, чтобы тот смог прожить два дня самостоятельно, пока работники будут решать его судьбу в дальнейшем. Не сахар, но и не смертельно.

Измотанный, но радостный, тот написал Коломийцу, но парень, как назло, не отвечал. Через час, когда был в автобусе и ехал домой, написал снова - пусто. В последний раз светловолосый был в сети утром, когда поезд приехал в город. В другой день темноволосый не придал бы этому значения, ибо не заходить в сеть и игнорировать было в духе Дениса.

Но предчувствие было плохое. Коряков, конечно, во всякую ерунду по типу примет не верит, но на всякий случай решил прийти к нему в гости и удостовериться, что всё нормально, заранее забежав в кофейню за напитком для Дениса.

***

Коряков стоял у двери минут десять, стараясь достучаться. В квартире ни звука, даже шорохов не было. Тревога всплыла внезапно, и Илья даже начал себя корить за то, что, наверное, из-за стресса начал себя накручивать. Поступая эгоистично, хватается за ручку двери и тянет вниз. Та, на удивление, поддаётся.

Дверь открывается. Парень аккуратно проходит в квартиру и сначала не замечает ничего. Кроме запаха. Кислого и слишком уж плохого.

«Как будто помер кто-то», - усмехается Коряков, но через пару минут было уже не до смеха.

Он проходит вдоль прихожей и видит открытую комнату Дениса, на проходе в которую была лужа чего-то жёлтого и не совсем нормального. Рядом - Денис, бледный, с закрытыми глазами и грязной одеждой, с пятнами. Илья замер. Триггернуло.

Спустя десять секунд он кидает взгляд на стол и коробку с неадекватным содержанием.

Коряков не на шутку испугался, мысли сбились, а тело взяло тремор. Он, переступая через лужу, метнулся к Денису, прикладывая руку к шее. Минуту не мог понять, есть ли пульс, пальцы дрожали и Илья почти не соображал. На секунду испугался, что тот мёртв.

Обошлось. Почувствовав пульс, половина напряжения тут же исчезает из тела. Живой. Но по опыту Коряков понимает, что медлить нельзя.

Без отвращения снимает митенки, потому что те сдавливают кожу, всматривается в запястье, дабы исключить мысль о том, что Коломиец решил выпилиться. Новых порезов нет - значит, парень просто упал в обморок. Уже что-то.

Коряков матерится, пытаясь передвинуть парня на сухой участок комнаты. Сам пачкается, но в моменте стало на это так похуй, что Илья даже запахи перестал чувствовать и полностью переключился на спасение белобрысого.

Понимая, что обычные похлопывания по лицу не помогают от слова совсем, тот настолько быстро, как только мог, идёт на кухню и наливает стакан ледяной воды. Возвратившись обратно, присаживается рядом с лицом парня и опрыскивает того.

- Даже не смей, сука, переставать дышать, слышишь меня? - говорит Илья, больше для себя, нежели для Дениса. - Я без тебя не справлюсь, знаешь?

Впервые за все эти годы после смерти отца темноволосый мысленно вспоминает молитвы. Да он, сука, готов в церковь побежать, если это поможет привести в чувства этого человека. Слишком важен.

Спустя две минуты Коломиец начинает шевелить головой и интуитивно старается опереться на руки, но Коряков одним плавным движением снова укладывает того на пол, сам откинувшись на стенку шкафа.

- Слава богу, блять! Сука, напугал меня... А ну лежи! Куда ты рыпаешься? - Парень облегчённо выдыхает, понимая, что Денис уже открыл глаза.

- Бля, кто ты нахуй...

На место одной проблемы сразу приходит другая: светловолосый, чувствуя запах всего этого дерьма в комнате, переворачивается на бок и блюёт снова.

Коряков закатывает глаза, поднимаясь обратно на ноги.

- Спасибо, что не на меня...

Илья проходит вдоль комнаты, заглядывая в коробку. Зрелище ужасное, темноволосого самого подташнивать начинает. Он, отводя взгляд, закрывает коробку и уносит её на балкон, попутно открывая окна во всех комнатах.

Когда вернулся, Денис уже сидел возле кровати, стараясь прийти в себя. Его передёргивает. Вообще, он изначально подумал, что в квартиру вернулся Калюка, дабы его добить. И почему он не удивляется, тому, что именно Илья каким-то чутьем пришел его спасать? Это волновало в последнюю очередь.

- Болит что-то? - Илья подходит ближе, смотря на ошеломлённые и усталые глаза младшего.

Денис лишь отрицательно машет головой - руки лежат вдоль тела, и тому даже смотреть на них не хочется. Боится, что увидит кровь.

Коломиец всегда боялся смерти животных - как раз по этому поводу он не желал заводить себе питомца, хотя родители иногда предлагали купить какого-нибудь хорька или кота. Он не хотел видеть смерть невинного четвероногого. Сразу становилось плохо. Большая ответственность.

Коряков садится напротив него.

- Кто это сделал?

- Он, - односложно отвечает Коломиец, голос хриплый, почти безжизненный. Сам смотрит в одну точку куда-то сквозь парня.

Илье хотелось разбить этому конченому нарику морду. Руки чесались увидеть этого, мать его, Калюку с разбитым в хлам ебалом. Коряков вскипел.

Быстро перевёл дух, смотря на светловолосого, которому снова поплохело.

- Тошнит? - Денис не откликается, будто застрял в мыслях. - Коломиец, блять! На меня посмотри. - Светловолосый дёргается и кивает головой.

- Тошнит.

- К окну пододвинься. Я сейчас уберу тут...

- Не надо, Илья...

- Денис, хватит. Сиди, блять, уже. Не дёргайся.

***

Через час везде всё было убрано. Пока Денис приходил в себя и бубнил о том, что не надо ничего убирать и он сам всё сделает, Коряков вооружился тряпками и ведром с хлоркой.

Одно дело сделано.

Парень приносит Коломийцу новый стакан воды, размешанной с валерьянкой.

- Пей. Трясёшься весь.

- Что это?

- Пей, говорю. - Коряков пихает в руки стакан и, как мать, следит за тем, чтобы тот сделал пару глотков.

Двадцать минут - и вуаля: парень приобрёл более-менее здоровый оттенок кожи, а взгляд легко фокусируется на различных предметах. Все это время Илья был рядом. В моменте Денис и вовсе подумал, что бредит и на самом деле он уже умер.

- Ты напугал меня.

- Я сам испугался, блять. - Денис встаёт и, чувствуя, как Илья прожигает его спину своим взглядом, садится на кровать. - За что он так со мной?

- Риторические вопросы у тебя, конечно. Ну он больной, понимаешь? Просто ебанутый на голову. - возмущается Илья, подходя к открытому окну.

- Там был мой блокнот.

- Я видел.

- Мне жаль его. И крысу эту, блять, жаль.

- Себя пожалей, пожалуйста. Больше всех досталось. - хмыкает Коряков, переваривая информацию и ситуацию в целом. В комнате становится зябко. - Тебе не холодно?

- Я устал. Ты выкинул коробку?

- На балкон убрал. А что?

- У меня родители должны приехать, если они это увидят, то...

- Сейчас выкину. - Без лишних слов Коряков направляется к балкону.

Зайдя на кухню, тот спиздил пару перчаток и снова открыл коробку ради некого благого дела. Он отодвигает труп крысы, стараясь не обращать на неё внимания, и достаёт блокнот. Листает. Почти все страницы пропитаны этой хернёй. Кроме разворотов в середине сборника.

Они, как раз, ему и нужны. Парень вырывает страницы, не читая, и откладывает их в сторону. Удостоверившись, что остальное не подлежит восстановлению, он относит коробку в мусоропровод.

Денис тем временем набрался сил, чтобы пройтись и помыть руки. Не смущает даже то, что он без митенок. Что там Илья не видел, ей-богу. Ему сейчас не до этого. Выходя, замечает на полу кухни листки.

Да неужели... Ахуеть.

Он поднимает. Те были полностью чистыми.

- Илья, - Коломиец зовёт как раз вовремя, когда темноволосый заходит обратно в квартиру.

- Аюшки?- парень отряхивает руки.

- Ты... рылся?

- Тебе был важен этот дневник.

- Не обязательно надо было рыться в этом говне из крови.

- Я в перчатках. И руки сейчас помою тоже.

- Илья... Спасибо. Реально, спасибо. - Денис на секунду забывает обо всей ситуации, глядя на то, как Илья расплывается в улыбке. Он знает, что сейчас Коряков скажет.

- Да не за что. Я должен был это сделать.

Стопроцентное попадание. Денис смог усмехнуться. Наверное, выглядит он очень плохо, но почему-то сейчас ему на это всё равно, особенно когда Коряков не указывает на недостатки. Валерьянка помогла и ударила в голову своим похуизмом. И пока он не поплыл обратно в негативное состояние, решил отвлечься и перевести тему.

- Илья, ты в больницу ходил?

- Да-а, ходил, - парень плетётся на кухню из ванной комнаты. - Ден, сядь уже, посередине комнаты стоишь. И балкон закрой, простудишься.

Денис цокает - непривычно слышать заботу. Безумно непривычно и даже стыдно. За пару шагов доходит до балкона, закрывая его.

- И что там? Как дела обстоят? - Коломиец садится на диванчик, наблюдая за Коряковым.

- Всё лучше, чем могло быть. Мать в сознании, говорит, улыбается. Извиняется передо мной.

- Как обычно. Извиняются только тогда, когда прошлись по тонкому льду. - фыркает светловолосый, отлично понимая Илью. Извинения родителей Денис почти не слышал. Даже забыл, как они звучат.

На кухне повисает молчание, которое прерывается лишь звуком закипающего чайника. Илья ходит туда-сюда и открывает все ящики подряд, пытаясь найти чайные пакетики.

- Наверху, справа, возле сахара. - Коломиец указывает пальцем на нужную полку.

- А-а, нашёл. Так вот, у меня есть ещё два дня, чтобы насладиться своей свободой. Дальше хер пойми что будет. Типа хотят записать меня в социально-реабилитационный центр на передержку. Блять, я им что, собака какая-то? Пиздец, шестнадцать лет, с четырнадцати на своём горбу всё несу и мать трезвую почти не видел. Ясен хер, что я дееспособный. Всё сам, всегда всё сам! - Илья возмущается, яро жестикулирует. Денис особо не слушает, немного отъезжает в свою реальность под влиянием усталости. Илья заметил быстро.

- Ден, спишь что ли?

- Не.

- Ты как?

- Всё нормально.

- Не придуривайся. Это не так сложно - сказать, как ты себя чувствуешь. - Он облокотился на столешницу поясницей, наблюдая за Денисом, прикрывшим глаза.

- Хуёвит немного.

- Точно немного?

- Нет.

- Денис, он получит по заслугам. Сегодняшний конфуз - это уже перебор. - Коряков будто прочитал мысли Дениса. Хотя тот не удивится, если он способен и на это.

- Я устал от всего этого. Я даже не знаю, из-за чего он так ко мне прицепился.

- Повторюсь, он больной. - Коряков садится рядом, закидывая одну ногу на диван.

- Ладно я, а если он к другим лезть будет? К тебе, например...

- Переживу как-нибудь.

- Ты ещё не понял, на что он способен?

- Ден, он нарик, такие долго не живут. Дохнут при первой же болезни. Вся эта херня на его совести.

- Почему тогда он за два года не сдох ещё? Почему за него отдувается бедная крыска? - обречённо вздыхает Денис и, измученный разговорами, кладёт голову на плечо Ильи. Чувствует, как тот замирает, и уже хочет убраться, думая, что сделал что-то не то, но Коряков останавливает его рукой, проведя по белым прядям.

Как будто так и должно быть. Почему на душе становится тепло и спокойно?

- Ему вернётся. - уверяет Илья Коломийца, перебирая его волосы. Давно хотел к ним прикоснуться, кстати. - Спать хочешь?

- Да. Меня мажет.

- Я вижу. Во сколько родители возвращаются?

- Через, - Ден нехотя открывает глаза, поправляет очки и вглядывается во время на духовке. - минут двадцать, может, раньше придут.

- Они не будут против, если ты будешь спать, когда они вернутся?

- Им по-о-о-хуй. - протягивает Коломиец с горечью. - Им давно поебать на меня и на то, что я делаю, понимаешь?

- В этом случае это даже хорошо. Я тогда сейчас уйду, ты дверь только закрой. - Илья поднимается, и как бы Коломийцу ни хотелось оставить голову в нормальном положении - пришлось.

Денис отпивает чай, который добросовестно сделал ему Илья, провожая его взглядом. И сейчас только понимает, что после всего этого не хочет оставаться один. Но пока Коломиец думал, темноволосый уже стоял в прихожей, напяливая куртку.

- Бля, я тебе тут, кстати, кофе принёс. Пока тебя пытался в сознание привести - он уж и остыл.

- Мне не принципиально. Спасибо.

- Денис, ты ведь знаешь, что в любой момент можешь мне написать? - его голос переходит на серьёзный тон.

- Эм, - Денис поправляет чёлку, убирая её с глаз, - буду знать?

- Если Калюка объявится, то тоже мне пиши. Я среагирую быстрее.

- Так говоришь, будто придёшь и завалишь его.

- Ну не завалю, конечно, но повлиять могу. - Коряков усмехается, натягивая на себя ботинки.

- Интересно, каким образом.

- Авторские методы. Не забивай голову.

***

Илья уходит, оставляя за собой лишь сквозняк от входной двери. Действие валерьянки начинает спадать, и к Коломийцу начинают возвращаться здравые мысли с такой усталостью, что тело ломит, а голову наливает тяжестью. Последние силы уходят на то, чтобы смыть с себя всю грязь и закинуть вещи в стиральную машинку. Коряков даже не сказал ничего про то, что на протяжении часа светловолосый ходил в облеванных штанах и футболке, так ему ещё и пришлось убирать всё это дерьмо. И всё из-за какого-то мудака. Коломийцу даже не верится, что Илья настолько понимающий. Стыд приливает к щекам, но тот не успевает себя накрутить, ибо проваливается в сон.