acceptance.
Рекомендую читать главу под треки:
suffocation - crystal castles
Mae's house II - Alec Holowka
напрасно - сны твоих мёртвых друзей
Before He was Gone - Steve Gabry
Буря - прохладой вечера
***
Громкая музыка ударяет по ушам практически сразу после входа в помещение: впоследствии оно пропахнет дешманским алкоголем, сигаретами и кириешками.
На входе в квартиру лежат более двадцати пар кроссовок и ботинок, что в принципе было неудивительным. Ксюша опоздала на вписку, пришла на тридцать минут позже, чем задумывалось. Зато девушку сразу встречает знакомая - Лера Мидлер, ее одноклассница, похоже уже подшофе.
- Здрасьте, меня не ждала, да? - усмехаясь спрашивает Кобан, проходя вперед. Она замечает, что Мидлер покрасилась в термоядерный розовый цвет.
- Ну а че тебя ждать то, а? Все, давай, пошли, там все самое интересное намечается! - собеседница хватает красноволосую за запястье и ведет в разгар событий.
В одной комнате человек пятнадцать - не меньше. Каждый что-то говорит, пьет спирт из отцовских рюмок хозяина квартиры, неразборчиво поет кальянный реп. Кобан садится с Лерой на одно кресло: по виду оно старое, с грязно-бежевой обивкой, отбитое у какого-то неформала. На самом кресле сидит красноволосая, а Мидлер размещается на его подлокотнике. Лера была в черном обтягивающем платье, хорошо подчёркивающим ее фигуру. Закинув ногу на ногу, та перебирает волосы, а после завязывает разговор.
- Круто выглядишь, - девушка осматривает Ксюшу, ее джинсы клеш, верхняя одежда состояла из брендовой толстовки, стоящая немалых денег. - слушай, а почему именно красный? Тебе бы пошел блонд, думаю...
- Хочешь чтоб я без волос осталась? - спрашивает без агрессии, смотрит в глаза девушки напротив. Те были не такими, как обычно. Алкоголь повлиял, а может не только он, кто знает, что вообще тут может твориться.
- Да ну нет же! Я реально говорю, осветли свои патлы, да и отстриги пару сантиметров. Да и вообще, чего ты тут расселась без дела, а? Вон там водка, самогонка... - девушка встает с кресла, облокачиваясь теперь на него одной рукой.
- Или ты царской породы и такую грязь не пьешь? Для таких как ты выделили вино и шампанское, без понятия откуда они это достали, но... - монолог Мидлер прерывается когда девушка слышит свое имя из толпы.
- Слышь, Валерия, пойдем за жизнь выпьем! - голос мужской, грубый, человеку точно за двадцать.
"теперь понятно, кто им алкоголь покупает"
Мидлер резко оборачивается, красноволосая знает, что Лера смазливо улыбнулась и через пару секунд пойдет в самую толпу, поднимать "тост", за то, что вписка состоялась.
- Я через пару минут вернусь. - последнее, что бросает Лера, перед уходом.
Ксюша остаётся одна. Пить она не собиралась - не за этим пришла. Она всматривается в людей, надеясь увидеть одного человека. И этот человек находится, совершенно один около двери балкона, шугая тем самым бедного неформала, которого выгнали теперь и со второго места пребывания в одиночестве. Стоит парень до того момента, пока из балкона не выходит парочка. Кобан ухмыляется, понимает, что ее шанс. Встает с кресла, быстрым шагом пробирается через людей и выходит на тот же балкон.
Влад Калюка бросает на нее недовольный взгляд, закуривая сигарету.
- Чего тут один? - девушка непринуждённо встает рядом, хотя находиться возле этой особы не очень хотелось. Ксюше с самого перевода Калюки в ее школу он не нравился, казался слишком противным.
- Не твое дело. - вяло отвечает темноволосый и вдыхает никотиновый дым.
- Понятно. Ладно, я по делу. Слушай, ты знаешь Коломийца? - после последнего слова взгляд на Ксюшу поднимается.
- Знаю, и че?
- Ну так, я его знакомая... Мне кажется, он очень странный тип. Ненормальный какой-то, нет ощущения? - Коба нагло врет, она Коломийца в лицо даже никогда не видела.
Девушка наблюдает за тем, как на лице Влада появляется гадкая ухмылка. Он постукивает пальцами по перилам балкона, выкидывает сигарету.
- А что, по нему не видно? Да он психопат же, таблетки глотает, суициднуться пытается... Ха-а... Стишки смазливые пишет, да и вообще тварь он ебучая. Его в психушку нужно.
Ксюша хмурится.
- Что ты имеешь ввиду?
- Что говорю, то и имею! Мы в одной школе короче были... Мне интересно за ним наблюдать, пугать тем, что рано или поздно все узнают о шрамах под его тряпками... - парень хмыкает, а после переводит взгляд вдаль к многоэтажкам. Сегодня особенно морозно.
- Он сам? Или ты ему в этом помогаешь?
- Помогаю? - Калюка фыркает, выпуская из легких остатки никотина.- Я просто наблюдатель. Он - интересный объект. Денис весь хрупкий, пальцем тронешь - треснет. А шрамы... - повисло молчание пяти секунд. Ксюша присмотрелась к глазам Влада.
"че у него со зрачками?"
Все становится на свои места.
- Шрамы это по типу его личного дневника. На руках, ногах, где он только не резался, дебила кусок. Думает, рукава все скроют. Может быть от кого-то действительно скроют, но не от меня. Я то все вижу, я все видел уже. Конечно, по случайности. - последнее предложение прозвучало с откровенной ложью. Красноволосая это учуяла. Было много вопросов.
- Да-да, шизик... - тихо говорит Коба, опираясь на перила локтями.
Она чувствует, как Калюка придвинулся чуть ближе.
- И знаешь, что самое смешное? - его голос понижается до хрипа.
- Он боится. Дико боится. Трясется. И эта трясучка заразна. Боится того, что все узнают, боится всех больничек, людей в белых халатах, а в особенности уколов... И внимания боится. Моего внимания.
- Ого, - Коба ухмыляется лишь пониманию, что не зря был включен диктофон. Она предчувствовала, что ненормальная хуйня в этом разговоре будет.
- А че он тебе сделал?
- Сделал? Ну слушай, ничего особенного. Просто... Он есть. И его страх такой чистый... Он у меня в капкане, понимаешь? Надоест - выпущу, а может и не надоест. По крайней мере, сейчас очень интересно наблюдать за тем, как он пытается от меня спрятаться и шугается от одного моего имени, - чиркает зажигалка, вторая сигарета пошла в обиход. Судя по всему с вишней.
- Мне нравится понимать, что я его личный кошмар. Он никуда от меня не денется. Кому он нужен? Родителям? Так им вообще похуй на жизнь своего сына. Какими нужно быть слепыми, чтобы не заметить порезы и лезвия? Смотри не запачкай свои брендовые тряпки, когда будешь связываться с ним.
Маска безразличия девушки трескается и расходится по швам.
"ладно, илюха не сталкер. однозначно нет."
Она горько усмехается, понимая всю ебнутость ситуации. Нарик, сталкер, так еще и одержим психически неуравновешенным человеком. Убийственное комбо. Девушка вспоминает слова Ильи, мол "непонятно что между ними происходит". Да пиздец происходит, что тут мелочиться то?
Дверь балкона резко отворяется, Ксюша была благодарна этому человеку, потому что находиться в одном помещении с Калюкой больше не требовалось.
- Ксю-ю-ха-а... Ты че тут стоишь, с этим причем... Пойдем в зал, там сейчас та-акое начнётся... - Мидлер показывает в сторону помещения и Ксюша, последний раз обернувшись на Калюку, проходит в шум и гам.
В любом случае, самое главное она достала. И запись с диктофона сразу перекинула Корякову.
На вписке она не пьет, присматривает за Мидлер, пока та шатается со странными парнями. Также обращает внимание на Влада, который за все времяпрепровождение пил исключительно самогонку, закусывал лимоном и отходил на слишком долгие походы в уборную.
***
- Але, прием, Лера, подъём! - Ксюша теребит девушку за плечо, которая заснула на диване на кухне, а Коба контролировала ее сон на протяжении всей ночи. На часах восемь утра, пора уходить.
Розововолосая всячески сопротивляется, отдаваясь в плен сну, поэтому бормочет что-то странное и снова вырубается. Уже смирившись, девушка просто садится рядом, заранее прикрыв дверь на кухню и ожидает.
Через полчаса, в полудрёме слышит странные звуки. Оклемавшись, понимает, что кто-то открывает квартиру ключом. Сердце уходит в пятки, ибо если это родители одноклассника, у которого проходила вписка... Все, конец. Сольют всё про всех родителям, а Лере больше всего достанется - родаки строгие. Не выпустят месяц еще точно.
Ксюша подкрадывается к двери на кухню, чуть приоткрывая ее. Видит какого-то парня, который находился явно не в удачном расположении духа, достаточно худощавого телосложения, волосы светлые. Тот проходит в туалет. Тогда Коба и понимает, что стенки будто из картона сделаны, потому что весь разговор она услышала.
- Калюка, ебать твою мать, вставай... Че ты мычишь, патлатый? Какую синтетику ты нюхал, что тебя так разнесло? Я говорил, блять, проверенное употреблять нужно! Так ты еще и с алкоголем мешал, идиот, мозги совсем отшибло? Тебе повезло, что имеешь конное здоровье... - дальше девушка не слушала. Только подсматривала в щель.
Видела, как Влада тащат к выходу, а после дверь захлопывается.
И Ксюше кажется, что вот этого она точно видеть не должна была.
Ради интереса решает сходить в уборную: на крышке унитаза белые, тонкие полоски порошка, а рядом - пластиковая скидочная карта Фикс прайса.
"ну уж нет, теперь точно пора сваливать"
***
Коряков стоит у минибара, сжимая пальцами телефон. В ушах наушники, в них аудиозапись на три минуты. И пожалуй, за эти минуты темноволосый узнал о Коломийце больше, чем за четыре месяца их общения. Кипящая злость, ярость, которая вспыхнула от слов Калюки. Под аудио были еще пару сообщений.
kobann
он объебался на вписке
его утром какой то чел забирал, говорил что-то про проверенную наркоту и что у влада здоровье конское
с тебя короче донос всего, что у вас там с этим денисом происходит, мне ж интересно :)
mzlff
погоди че за пиздец вообще творится
я не понимаю
koban
все, что нужно было я достала, дальше разбирайся сам
mzlff
попозже напишу
Парень переслушивает запись около пяти раз, пока дверь ванной комнаты не хлопает, оповестив о том, что Коломиец вышел из душа. На часах три дня. Темноволосый видит, как Коломиец на него смотрит украдкой, а после садится обратно на застеленную кровать, выпивая третью мятную таблетку из блистера.
- Как самочувствие? - Илья пытается спрашивать ненавязчиво, впервые появляется ком в горле. Он откладывает телефон с наушниками, а после прокручивает в голове фразы, брошенные Калюкой.
«Боится внимания. Моего внимания.»
«Боится людей в белых халатах»
И вроде все становится на места, почему Коломиец не может всплыть на поверхность - удушающие страхи, которые приводят в итоге к лезвию и таблеткам. Замкнутый круг. Коряков выяснит все позже, когда подберется максимально близко. Сейчас для этой записи не лучшее время.
- Зачем спрашиваешь то, что сам знаешь? - безразлично отвечает на вопрос Коломиец. В его голосе слышался холод, тот, который был еще на момент их знакомства.
Мерзкое чувство, когда осознаешь всю серьёзность ситуации. Когда забрался слишком далеко - в гниющую местность. Когда не знаешь, чем и как помочь.
- А если я не знаю? Расскажешь?
- Обойдёшься.
- Слушай, - начинает говорить Илья, поправляя волосы, - ты мне вообще хоть немного доверяешь?
- Нет, - Денис мешкается, натягивая митенки до запястья, - но в любом случае больше, чем всем остальным.
Слова Коломийца повисают в воздухе, создаётся неловкое молчание. Коряков переваривает одновременно слова, сказанные и Денисом, и Калюки.
- Хорошо. Чай будешь?
- Есть вода?
- Есть, - парень берет небольшую ледяную бутылку из холодильника, - словишь?
Коломиец вопросительно смотрит на бутылку, а после переводит взгляд на Корякова. Ладно, с реакцией у него было все отлично, терять нечего.
- Словлю? - бутыль приземляется ровно в ладонь Дениса. Он крутит ее пару секунд в руке, а после отпивает несколько глотков.
Вода холодом разливается по горлу, отдавая мятным привкусом от таблеток. В голове Дениса последние два часа туман, непонимание, что делать дальше. Смотрит на Илью и видит, что что-то не так. Напряженный весь какой-то, не такой, как в другие дни.
- Спасибо. - благодарит за все. Вообще за все: за таблетки, овсянку, искренность, заботу. Забота - довольно странное слово. Ассоциация с чем-то непонятным, возможно мерзким, чрезмерно теплым. Но по-другому это назвать никак нельзя.
Денис зависает, облокачиваясь головой на стенку кровати. Размышляет, думает о том, зачем Коряков водится с упрямым (нездоровым) идиотом. Прояснение приходит быстро: «Ты мне дорог».
Такие простые слова, а в ступор вводят больше, чем что-либо. Ты мне дорог - Слова, которые кроме Ильи никто никогда не говорил.
В свою сторону обычно он слышал крики, вопли, агрессивные и язвительные шутки... Сейчас этого нет. В этом номере, пока он далеко от родного Питера, этого нет. В школе будет. Он уверен, что Калюка однажды его доконает. И не только он, в целом, вся ситуация. И смерть никогда не казалась Коломийцу чем-то страшным и плохим.
Смерть - это когда ты ничего не чувствуешь, пустота, отключка мозга. А жизнь яркая - со всеми чувствами, что и делает её хуже смерти. Нет, конечно есть и позитивные моменты - летние рассветы, майские закаты, сверчки. Из зимнего периода хороших моментов он вспомнить не может, но уверен, что у темноволосого найдётся тысяча и один вариант хороших событий даже в такое мрачное время года.
Илья вообще сам по себе позитивный, светловолосый думает, что когда тот был в детском саду, то точно ставил всех воспитателей на уши. По наслышке - хулиган, но как отзываются учителя - добрый. Тот, который «случайно» сорвал жалюзи в школьной библиотеке, рисовал на доске в кабинете ИЗО перманентным маркером, а потом отправился к завучу, не раз падал с лестницы в свое веселье, дабы пропустить контрольную по физике. Все это Денис узнал от Арины. Но несмотря на все пакости учителям, доброту он свою не потерял и остался тем, кто всегда будет подкармливать бездомных котов на морозе, поделится наушниками, выложит новые посты в твиттер с пейзажами...
Взгляд перебегает на Корякова, который стоит возле окна, оперевшись руками на подоконник. Его волосы растрепанные, в руках телефон. Илья напряженный, но реальный. За окном порошат крупные снежные хлопья. В последнее время было слишком холодно, что никакие кофты и штаны не спасали. Даже сейчас Дениса ужасно знобит, что периодически тот покрывался мурашками.
Коломиец вылетает из раздумий после того, когда парень, стоящий около окна усмехается, смотря на экран своего телефона.
- Подслушку удалили к хуям. - темноволосый расслабленно улыбнулся, усаживаясь на пластик.
- Давно пора. Там каждый второй пост о беремененных школьницах. - буркает Коломиец, просматривая чаты в телеграмме. И вправду удалили. Одни плюсы.
День проходит медленно. Светловолосый не против был бы поспать, но рядом с Ильей уснуть не мог. Пара глав книги, просмотр рилсов в различных соцсетях и чай в пластиковом стаканчике немного скрашивают скудное времяпровождение.
***
- Идиота кусок! Иди-ка сюда, рыжая канарейка... - на всю комнату визг: в ней находятся несколько человек, в том числе Кашин с Русланом. На полу разбросаны карты Уно.
В Даню летит сначала подушка, а после все подручные предметы. Причина ссоры - разлитый GARAGE (удачно спизженный из ларька еще в Питере) на карты, которые Тушенцов покупал за свои чудом накопленные деньги. Да, можно было списать эту злость, которую буквально высосали из пальца, но Руслан уже некоторое время не вступал в перепалки с рыжим, да и тем более, бутылка пива уже решила вопрос о адекватности.
Через пару минут активной словесной бойни, Кашин хватает Руслана за руку и уводит в ванную комнату, предупредив остальных, что скоро вернётся.
Дверь закрывается, Кашин насильно усаживает парня на крышку унитаза. Присаживается, дабы быть на одном уровне с Русланом.
- Че ты заливаешь, Рус? Че за истерики? Это из-за карт? - рыжеволосый смотрит в карие глаза, немного сонные от алкоголя. Тот кивает головой. - Боже, да куплю я тебе такие же, возмещу! Тебе нужно отоспаться, ты и так перепил уже, а завтра экскурсия вообще-то в девять...
Темноволосый что-то буркает, а после, не совсем понимая, что делает, утыкается лбом об плечо Кашина.
- Мне хуево-о... - протягивает Тушенцов, на что слышит недовольные вздохи от Дани, а после плавные движения чужой руки по его спине.
- Петух. Взял, выхлебал половину из всего запаса, а теперь еще и умудряется жаловаться... Блюй, воробушек, волосы придержу если что, - саркастично отвечает рыжеволосый, а после немного отталкивает парня, подходя к двери ванной. - пойду другим скажу, что тебе плохо стало.
- Дань, а-эм... Останься.
Кашин оборачивается, стоит пару секунд перед дверью из комнаты, а после отворяет ее.
- Потом поговорим. - ответ ледяной, Тушенцова как будто водой облили. Не успев ничего сказать, дверь в ванной захлопывается и парень остается наедине со своими мыслями. Не самыми утешительными.
В комнате практически никого не осталось, все как-то быстро съебались после инцидента. Из всей компании остались только Губанов и Семенюк, любители поскитаться по чужим комнатам.
- Че с Русланом? - Вова первый озирается назад в сторону ванны.
- Перепил, че еще. Володь, я тебя угандошу когда нибудь. Твоей идеей было гараж покупать.
- Не кипятись...
- В смысле не кипятись? Вов, ебаный рот, его как завтра на экскурсию везти? Ты об этом думал вообще, когда начал спорить на счет, кто больше выпьет? - Кашин стоял над кучей из пива и мокрых карт, он был зол, наверное, больше из-за усталости и мороки с Тушенцовым.
- Самый главный вопрос - как мы его донесем до комнаты в другом конце коридора, а?
- Нил, ты не забывай, что у нас кровать третья есть, - Семенюк раздраженно показывает ладонью в сторону окна. Три кровати в этом отеле имелись только в пяти комнатах, и Кашин с Володей явно словили джекпот.
- перебьется, поспит не в своем номере сегодня. А по поводу завтра... Скажи, что он котлетой из столовки отравился.
- Гений блять. - частично правда, частично сарказм. У Данилы раскалывается голова, через пару минут уборки Семенюк уходит с Губановым покорять чужие комнаты.
Карты выброшены, бутылки от пива припрятаны в черный пакет, который жил под кроватью, пол более менее вымыт от липкой жидкости вишневого вкуса. Две из трех кроватей сдвинуто, ибо так было больше пространства и появилось местечко для нескольких людей на кровати сразу.
Кашин возвращается в ванну, наблюдая, что Руслан сидит на кафеле, с опущенной головой на руках.
- Живой?
- Где ты был? - вопрос внезапный, Тушенцов поднимает голову, осматривая рыжеволосого.
- Убирался. Слушай, до твоей комнаты я тебя не понесу, переночуешь у меня.
- Ладно.
- Прохладно блять, поднимай свою задницу и иди отсыпаться. Завтра по самочувствию посмотришь, можешь на экскурсии присутствовать или нет, прикрою. - Парень подходит к сидящему на полу товарищу и помогает подняться, темноволосый, чуть ли не повиснув на шее «спасителя», плетется в комнату, где усаживается на кровать.
- Ты, вроде, хотел поговорить, - произносит Данила, присаживаясь рядом. - говори, я слушаю.
Было слышно, как темноволосый сглотнул. Он переживает, Кашин списывает все на пиво.
- Я не верю, что ты из-за карт так взъелся, - выпаливает рыжеволосый после минуты молчания. - из-за чего?
- Ты... раздражаешь меня...
- Да ну! Спасибо, просветил. - хмыкает Данила, упираясь руками на кровать.
- Да нет! Не в том плане. Ты... Стал отстраняться, к другим тянешься, - Руслан сглатывает, чувствуя, что голубые глаза прожигают его насквозь. - просто... я буду рад, если тебе лучше с другими...
Кашин резко встает с кровати, будто ошпаренный, нависает над сидящим Русланом.
- Совсем с ума сошёл, Рус? Не говори такое, слышишь? - Данила хватает его за плечо, заставляя посмотреть на себя, глаза того будто стеклянные, не пойми из-за чего. - мне не будет лучше с другими. Я не отстраняюсь, я наблюдаю. Ты знаешь, как мне тяжело выражать заботу или...
- Заткнись. Даня, просто заткнись. Мне страшно пизда.
Кашин замолкает, просматривая глаза Руслана. Оттуда, по ощущениям, сейчас океан выплывет. Теперь понятно, почему глаза были стеклянными.
- Из-за чего?
- Так не должно быть... Вот это все, - парень через силу сбрасывает чужую руку со своего плеча. - я не должен... чувствовать это... Это неправильно.
Сердце колотится в груди, причем у обоих.
- Что именно?
- То, что ты... - Руслан упирается в свои ладони лицом, Кашин знает, что зажмуривается. - ты мне не безразличен, блять!
Тишина. Гулящая, вопящая недосказанностью.
Данила застыапет как будто его ударили. Его пальцы сжимаются и разжимаются. Он не ожидал. Он в растерянности.
- И в чем проблема? - наконец выдавливает из себя рыжеволосый, смотря сверху вниз на растрепанную макушку.
- В том, что ты не такой... Ты презираешь это... Пи́здишь за это!
- Ты идиот, Рус, - говорит тихо, но так отчетливо, что в ушах Тушенцова начинает звенеть белым шум. - если бы я презирал, то с тобой не водился. Пи́зжу я не за ориентации, блять, а за личные предпочтения. Понимаешь, слышишь?
Руслан замирает, рыжеволосый понимает, что тот даже не дышит.
- Но...
- Никаких «но», ты либо веришь мне, либо нет.
- Ты серьёзно?
Данила раздраженно выдыхает, отходя к стенке в пару сантиметров от кровати.
- Еще бы я шутить стал. Серьёзно, конечно. - парень скатывается по стене, усаживаясь на пол. У самого руки трясутся, не хуже, чем у Руслана. Внутри все разрывается, кипит и морозится одновременно. Тушенцов поднимает взгляд, для Кашина, пожалуй, сейчас, это самое драгоценное, что могло бы быть.
- Честно?
- Рус, не думаю, что обсуждать это, когда ты в таком состоянии, хорошая идея... Пойду тебе воды налью. - Кашин встает, потягиваясь идет к столешнице, где на протяжении трех минут раздумывает на счет Тушенцова. Дело доходит до воды, юноша наливает полный стакан, половину отпивает сам. Когда приходит обратно, видит, что Рус уже вырубился. Разлёгся посередине двух совмещенных кроватей, который голубоглазый хотел бы раздвинуть обратно в разные концы комнаты.
Стакан звонко ставится на прикроватную тумбочку, пока Кашин недоумевая смотрит на расстрепанного и такого... живого(?) Руслана...
- Але, Рус, подъем, я кровати раздвину и ляжешь... - парень кладет руку на плечо того.
- Сам решу-у... - буркает темноволосый и утыкается лицом в подушку.
- Здрасьте приехали... - рыжеволосый разочарованно вздыхает и отходит от кровати.
В голове должны были пронестись решение проблемы, но они никак не приходили. Разбудить пьяного Руслана - грех, после которого еще как минимум четыре часа будешь слушать как темноволосый ворочается и треплет всякую дичь, связанную со своей семейкой.
Но кроватей теперь то две, одна из которой принадлежит Вове. Единственный вариант - лечь рядом с Тушенцовым. Не сказать бы, что Кашин прям очень разочаровался и не хотел этого делать, но сомнения присутствовали. Голова была тяжёлая, вставать рано и решать эту проблему еще пару часов не хотелось, поэтому парень вытягивает аккуратно одеяло из под Тушенцова, накрывая его этим же одеялом, а сам пристраивается на самом краю. В сон попадает через пару минут после закрытия глаз.
На утро Данила видит в мессенджере с Вовой фотку, с подписью «мужики, вы че», где двое лежат в обнимку.
***
Баллада смертного.
Пора конца, однако, близка, просто не каждый ее сможет увидеть.
Лежа на ромашковом поле, чувствуя, как по тебе ползают насекомые, ты вдыхаешь воздух, наполненный влагой и сыростью после ночной грозы, от которого хлипкий, двухэтажный домик, построенный из досок дедом ходит ходуном. Самое главное - ты чувствуешь все. Ты умеешь дышать, двигать конечностями, шевелить глазными яблоками, щуриться от солнечного света, который прожигает насквозь и заставляет прикрыть рукой лицо. Ты живой. У тебя нет проблем, а если и есть - ты их выдумал. В конце концов, все мы сами виноваты в том, какие эмоции испытываем. Ты слышишь мелодии скрипки, которая явно расстроена, но тебя это ни капельку не смущает, хотя должно. Потом идут минорные лады пианино, ветер, возникший ниоткуда напевает неизвестные тебе звуки. Холодят не только ветренные подувы, а еще и что-то внутри тебя. Это душа. Она истерит, захлебываясь в жидкости недоверия, утопает, но потом выплывает на берег полный стекла и обломков арматуры, чтобы сделать больнее себе. Это замкнутый круговорот событий. Пока лёгкие дышат, а сердце еще выполняет свою функцию - душа будет работать даже при истерзанности в хлам.
Все же, без нее человек - просто отродье.
Когда мозг не выносит вечного тепла, он переносит тебя. Кафельная поверхность сводит твои лопатки. Ты не сразу понимаешь, что находишься уже не под лучами нечто горячего, а скорее под проливным дождём, который существует в твоей голове. Никаких мелодий больше нет. Слышишь только раздражающий звон. Ты поднимаешь ресницы, плывущий экран рассеивается далеко не сразу, наверное, проходит вечность, перед тем, как картинка мира встает на свои места. Лампочка, висящая над помещением еле работает, мигает. Внутренние светлячки, ведать, перегорели. Сил хватает только на поворот головы в левую сторону. Там ты видишь один предмет - черная, пластиковая ручка, серебристый, отражающийся металл. Нож. Точно нож. Выглядит стерильно и чисто. Хочется пощупать. Видишь свою руку, ты лежишь распластавшись на полу. Своей кистью ты достаешь до черной ручки, вглядываешься и понимаешь, что она далеко не черная. Темно синяя, хотя кто ее вообще знает? Слишком темно, чтобы разглядеть точный цвет. В любом случае, это не так уж и важно. Привстаёшь, сразу же упираясь спиной о стену. Не оглядываешься по сторонам, сейчас тебя интересует лишь острый наконечник. Ради интереса ты проводишь кончиком пальца по лезвию, мозг отдает импульс, ты чувствуешь боль. Теплая жидкость капает тебе на колено, протекает по предплечью. Пару секунд назад она была еще в сосудах, бегая по всему телу, а сейчас остывает на полу. Странное желание. Желание большего. Надавливаешь сильнее и проводишь острый угол до косточки пальца. Головокружение, ноющая боль. Ты практически не видишь, куда падают алые росинки, наверное, на новые, девственно-белые вещи. Тебя это не волнует. Пробуешь на вкус, привкус металла создает рвотный рефлекс, ты не поддаёшься. Разглядеть свою руку бесполезно, ты начинаешь щупать ее второй рукой - пока целой. Ощущаешь влажность, впадину между кожными тканями. Орудие лежит у тебя на коленях. Тебе перед ним не страшно.
Слепое любопытство ведет к вскрытию самого себя, проведя лезвием по невинной коже вдоль. Течет кровь, именно сейчас начинается паника, ты пытаешься дышать и встать на ноги, но в агонии падаешь обратно, головой ударяясь об пол. Твое тело уже бездыханное. И все.
«...Как же всё-таки не хочется умирать.
Боже, что ты сделал? Создал это убогое, смертное тело»
«Но ведь то, что не имеет предела - оно беспредельно,
А значит не является ничем конкретным»
Но нет, это не конец. Явно не конец. Ведь кто-то открывает дверь, хотя в этом помещении не было их, окон тоже. Сердце еще бьется, а значит душа готова работать.
Звон в ушах отстраняется. Ты наблюдаешь за своими телом, за кровью, за мраморным кафелем.
- Ты счастлив? - спрашивает до сотрясения знакомый голос.
- Может быть.
Стыд.
***
Коломиец выныривает из сна. Веки поднимаются, Денис смотрит на потолок, уже знакомый. Он жив. В комнате темнота неимоверная, ее освещают только фонари на улице, свет которых принимает в номер. Приподнимается. Илья еще спит.
Светловолосый берет телефон и приспускает одну митенку, наводя экран телефона на руку. Ничего похожего на нового пореза он не нашел. Дышать сложно, такие сны появились из-за отсутствия никотина, которого, кстати, сейчас очень не хватает. Поворачивая голову видит наклейку на стене «Курить запрещено! Штраф 1500 рублей». Оно было понятно.
Телефон показывает 6:21. Утром слишком холодно, знобит и хочется одеяло повыше натянуть. В принципе, Денис себе в этом не отказывает. Поток мыслей заставляет смотреть в потолок.
"Домой хочу... Сегодня экскурсия, завтра экскурсия... Сон этот, дебильный. Не хочу ничего. Еще Илья хмурый ходит, интересно, что с ним?"
Музыка спасает, пост-панк в наушниках навеивает хандру. Становится спокойнее. Жанр дает малую нить с домом. Хоть это и не самое лучшее место, но он чувствует себя там в безопасности.
Анализирует свои проблемы. Делает это долго. Понимает, что одной из них является Коряков. Но конкретно эту проблему Денис решить не может. Или не хочет. Парень не желает разбираться в этих двух вариантах ответа. Илья - как та самая болячка, которую постоянно игнорируют. Потом она разрастается до опухоли, а быть может и рака.
Если вовремя не устранить, то...
- Ден? - хриплый, сонный голос пронзает комнатную тишь. Коломийца тоже пронзает, по своему, - спишь?
- Нет.
- Сколько время?
Светловолосый слышит, как тот переворачивается с бока на спину. Наверное, пялит в никуда.
- Семь. - отвечает Денис, бросая взгляд на темный силуэт Ильи.
- Пора вставать...
- Почему ты постоянно рвёшься встать? Рано еще.
- Не хочу лежать. Ты будешь спать?
- Не думаю.. - выдохнул Денис.
Светловолосый прикрывает глаза. Слышит скрип кровати, а после шаги, которые направляются вдаль. Звук выключателя заставляет дёрнуться и еле разлепить глаза. Пару секунд проклинания всего, потом привычка к яркому свету и принятие.
- Через сорок минут надо быть в столовой. - бубнит темноволосый, ходя из одной стороны в другую, перекладывая разные вещи. Это раздражает.
- Ты вчера был странным. - Хмыкает Денис, наверное, не в тему. Коломиец шерстит ладонью по прикроватной тумбе, ища очки. Надевая их, мир становится яснее и ярче.
- Что ты имеешь ввиду?
- Что говорю, то и имею ввиду, - огрызается светловолосый, сам не понимая, от кого эта фраза перешла. А Коряков понял.
Коломиец пытается встать с кровати без приступа низкого гемоглобина. Получается хуево, удерживается за стенку, - не такой, как обычно.
- Просто вымотался, ничего страшного.
- Верю. - кивает самому себе, затыкается. Больше таких вопросов задавать смысла нет.
***
Денис идет умываться. Держит руки в кипятке, одновременно согреваясь и обжигая себе ладони. Митенки лежат около раковины, сегодня особенный день, когда Коломийцу именно захотелось посмотреть на шрамы. Понять, что не всё так плохо. Что ничего за ночь не произошло, кроме кошмара. И вправду, всё чисто. Ничего нового.
Послышался поворот ручки в ванную и та легко поддаётся, Парень замирает с включённой водой.
"Закрывал же, вроде..."
- Может хватит варить себя?
Полу расслабленный голос заставляет сердце биться чаще, кислород поступает нехотя. Глаза бегают, а после останавливаются на одной точке - зеркало над раковиной, в нём Коряков. Денис, насколько это возможно прикрывает мокрые руки. Хоть Илья и знает, и они об этом даже вроде разговаривали во сне, это не сравнится с реальностью. Всё равно страшно, дискомфортно, стыдно... Стыдно за себя и свои поступки, в первую очередь. За полосы с запястье до плеча, за свою безответственность за то, что позволил увидеть то (почти что самостоятельно), что никому не позволял видеть. Он жалок. Просто кусок шизофренического нездорового дерьма. Своё сердцебиение он слышит в ушах, то неприятно бьет по перепонкам и глушит выполнение каких-либо действий.
Илья застывает в дверном проёме, он был не готов. Он привык, что Денис на постоянной основе носит рукава, и когда моет руки, то всего навсего приподнимает их, но не снимает. Темноволосый их видел мельком, в приглушённом осознанном сне, на кухне без какого-либо освещения кроме светового. Но сейчас, при ярком свете лампочки в ванной, будто в примерочной, Илья видит их под чистую. На фоне белоснежной раковины... Они выглядили слишком конкретно. Явно. И он откровенно на них пялится. Потому что даже сквозь всю жалость, которую Илья испытывает, выглядывает детское любопытство с самыми глупыми вопросами наречия.
- Закрой дверь. - хрипло проговаривает Денис, будто по слогам. Когда дверь захлопывается, парень в спешке надевает митенки и быстро, насколько это возможно вылетает из ванны. Подходит к своему рюкзаку, достает нужные вещи и так же, быстрым шагом идёт обратно. Переодевается из пижамных штанов и футболки в джинсы и толстовку. Кофта пахнет сигами, он вдыхает запах. Фокусируется на том, что время пролетит быстро и уже совсем скоро он окажется в своей норе, где его никто не замечает и не трогает. Пульс приходит в норму и только тогда светловолосый выходит из ванной комнаты. На Корякова даже не смотрит. Не хочет, не может. Он видел. Теперь он всё видел.
Денис заправляет кровать, достаёт наушники, по привычке вставляет в ухо только один. Второй из кейса не достаёт. Включает рандомный плейлист, и, пока, Илья умывается, позволяет себе сесть и попить водички. Два стакана воды уходят залпом. От такого инцидента теперь сушняк в горле. Он сидит на краю кровати и методично отдирает заусенцы, кутикулу, делая только хуже. Беря телефон в руки, тот видит сообщение, отправленное минуту назад.
mzlff
я не хочу делать вид, что не видел
drake
я не хочу чтобы ты видел
mzlff
я не заставляю
mzlff
я просто хочу, чтобы ты доверял мне. понимал, что я не тот человек, который будет тебя шантажировать этим.
И тут Коломиец начинает подозревать. Слишком явно создан портрет. До Ильи про эти шрамы знал один человек. Откуда Коряков знает, что его шантажируют?
drake
зачем ты вломился
mzlff
у тебя самого была дверь приоткрыта, я изначально её закрыть хотел
drake
откуда ты знаешь обо всём?
mzlff
я уверен, что далеко не обо всём. не хочу это обсуждать через переписку. щас я умоюсь и поговорим
drake
я не хочу это обсуждать, хотя бы ближайшие три часа
На это сообщение ответа не было получено. Денис тяжело вздыхает. Голова с самого утра заполнена мыслями, не самыми удовлетворяющими. Пальцы у него ледяные, как и всё тело. Моментами передёргивает.
I love your, I love your ambiguity
They bury bad dreams with us
I love your, I love your ambiguity
They bury bad dreams with us -
Fleece, crystal castles
Вслушиваясь в строки, которые закрадываются в подсознание, находит что-то общее с ситуацией, которая происходит сейчас. Может быть уже фантазирует и что-то додумывает, но эта мысль уходит на второй план, когда парень слышит Илью. Напряжен до невозможности, что зубы сводить начинает.
- Ден... - Коряков подходит ближе медленно, будто боится спугнуть. Садится рядом, Коломиец чувствует его взгляд почти физически, - я знаю про ситуацию с Владом..
Денис ждал. Он знал, что это случится. Истерично улыбнувшись, впоследствии хмыкнув, тот задаёт самый очевидный вопрос:
- Откуда?
- Сороки известили. И знаешь, он отродье.
- Знаю. Про что ты узнал?
- Долгая история, расскажу после экскурсии. Но, я этому всему даже не удивился. Не в том плане, что я ожидал от тебя, а в том, что он тебя сломал и по-другому ты не умеешь. Я на твоей стороне, - Коряков, как обычно, мощно жестикулирует. Денис уплывает в свои мысли. Всё плохо. Всё очень и очень хуево, - я разберусь.
- Нет! - по инерции вскидывает Денис, отодвигаясь от Ильи. - нет, не нужно. Он сделает ещё хуже. Не только мне, а тебе тоже. И зная какая у тебя ситуация в семье, как это плохо не звучало, ему есть на чем наживиться... Это всё бесполезно.
- Забываешь в какой я компании нахожусь.
- В компании додиков.
- Ты их просто недооцениваешь.
- Илья, ало, блять. Ты не ощущаешь серьёзность. Я сменил симку, место учёбы, удалял аккаунты... Он везде находил и делал такие вещи, что я потом из дома не выходил две недели, - умалчивает слово «боялся». Голос предательски дрожит.
- Хорошо, я понял, - спокойно говорит Коряков и встаёт с кровати. - курить хочешь?
Вопрос слишком внезапный. Парень ушёл от темы.
- Тут нельзя.
- Не девятнадцатый век, Ден, - парень роется в своих вещах, достаёт что-то похожее на одноразку и протягивает в руки товарищу.
- Бля, ты серьёзно?
- На них датчики хотя бы не срабатывают. Можешь забрать себе, там около ста тяг осталось, я всё равно новую покупать буду.
- Сиги лучше, - цитирует факт, а потом затягивает электронку. Вкус какой-то ягодный с холодком. На самом деле, Коломиец не очень понимал в чем прикол, ибо одноразовые сигареты ни визуально, ни физически не дают никакого кайфа, лишь приторный вкус чего-то сладкого. Потребность, конечно, на ненадолго утоляет.
- Согласен. Через пятнадцать минут надо быть в столовой.
***
Столовая встретила их запахом дешёвой колбасы, овсянкой, дребезжанием посуды и оглушительных голосов людей. Илья добросовестно доводит Дениса до нужного стола, где все до единого как сонные мухи, указывает на свободные места и просит их занять, что делает Коломиец почти автоматически. Коряков лавирует среди толпы людей, а после скрывается. В его отсутствие светловолосый анализирует одноклассников, замечает, что Тушенцова нигде не видно, а Кашин, который сидел в паре метров от Дениса, явно взбудоражен и напряжён. Не сильно заостряя на нём внимание, он переводит взгляд на Арину - та копошится в своей сумке, доставая миниатюрное зеркальце. И тут Коломийца осенило. Зеркало...
"Приплыли, блять."
Его пальцы бесцельно перебирают содержимое тканевой сумки через плечо.
Хрупкая надежда откопать то, что очень дорого, разбивается в миг, когда парень понимает, что нет. Он забыл зеркальце в поезде. Коломиец чувствует, что по его телу прошёлся холодок. Это было не просто зеркало. Его подарила бабушка. Оно было довольно старым, но это не отменяло его ценности, особенно для Дениса. Он берëг и хранил, потому что в отличии от родителей, бабушка уделяла время внуку и обращала на него внимание. Самое обидное, что этот кусок стекла в эпоксидной смоле принадлежал ей, и отдала она его просто из-за того, что светловолосый как-то «жалобно» посмотрел на него три года назад. И Коломиец знал, что бабушке тоже это зеркало было дорого. Обидно именно за женщину, потому что внук эгоист и растяпа, умудрился заблудиться в двух березах и забыть. Не потерять, а забыть, вспомнить только через два дня после высадки!
Ужасное начало дня. Голова страшно гудит, поэтому парень снимает наушники и позволяет погрузиться в общий гомон.
А дальше по накатанной: Илья с подносом еды, непонятные расспросы, молчание, странные переглядки, где Коряков непрошенно залезает в душу. И будто все понимает. Светловолосый вспоминает автобус, дереализацию, тепло чужой руки. Не знает что делать со всем этим. Как подавить лёгкую дрожь и мурашки от воспоминаний?
***
- Обратите внимание на монументальность зданий - это так называемый «сталинский ампир», - за окном автобуса начинает светать, монотонность экскурсовода постепенно сводит с ума, потому что на протяжении уже двадцати пяти минут Денису кажется, что он слушает какую-то пургу, ибо мысли не связываются, - а впереди нас ждет знакомство с уникальным сооружением - плотиной городского пруда...
Коломиец дальше не вникает. Ему наплевать на памятник Маршала Жукова, зданий администрации и в принципе на столицу Урала.
Уткнувшись лбом в прохладное стекло, наблюдает за рассветом. В этой поездке ужасно все. Зеркало потеряно. Больно, досадно, но это всего лишь вещь. Материальная и заменимая. Зная бабушку, та бы махнула рукой и сказала, мол «главное, что ты здоров, Денисочка, а стекляшки - они и в Африке стекляшки, ничего страшного». Эта мысль немного успокаивает.
Следом за мыслями о зеркале, идёт Калюка. Илья, который теперь по ощущениям знает ВСЕ, о шрамах, Владе, отношениях с пищей, в общем - о проблемах. Скрывать больше нечего. Из скрытого остался личный дневник, и то, там нет того, чего Коряков не знает. И все таки, Денис надеется, что увидев всю эту гниль отдалится и вовсе покинет жизнь светловолосого. Да, конечно жаль будет. Вроде единственный человек, с которым он поддерживал дружескую связь.
Но посмотрев на Илью, Коломиец понимает - тот вроде никуда не собирается уходить. Даже наоборот, сказал «я на твоей стороне» и стал держаться ещё ближе. Сейчас тот всей своей бессовестной натурой пытается показать, что путешествие по ЕКБ слишком скучное, поэтому начал задавать самые тупые вопросы бедной Алëне - экскурсоводу, которую и так никто не слушал. Эта сторона характера Ильи принадлежит троице. Кстати Руслан все таки пришел - бледный и крайне опухший, сидит с Данилой на последнем ряду за Коломмйцем и Ильёй и, похоже, досыпает. Иногда весь класс подлавливает нужную атмосферу и начинает творить хуйню, до того, как классная руководительница не дала всем безбашенных люлей и прилично сказала заткнуться.
Если читать план экскурсии, то такая езда по городу будет продолжаться ещё минут сорок. Денис знает, что рано или поздно на протяжении всего времени сгниет - то ли от двояких взглядов Ильи, то ли от желания заснуть. Второе берёт вверх, и через несколько минут вся монотонность Алëны постепенно отдаляется, остаётся в ушах лишь шум двигателя. И он чувствует, что за место холодного стекла, другой щекой теперь ощущает ткань куртки и запах знакомого парфюма. Денис не отстраняется - если не оттолкнули, то наверное, можно?
Можно.
mzlff
ему можно
koban
...понятно все с вами, голубки