...
Она сидела на кровати, сложа по-турецки ноги, и внимательно разглядывала журнал, лежащий на складках одеяла. Пережил секунду элементарного ступора, поражённый красотою смуглой кожи в приглушенном свете настольной лампы. Невыразимо красивое тело застыло, распущеные тёмные волосы восхитительно льются по нежным плечам. Она отвлекается и переводит глаза на меня. Темные, точно расплавленный горький шоколад. Сразу отвожу свои, опасаясь утонуть. Я тут не за этим.
-- Привет, -- мурчит покровительственно-ласковый голос... -- У тебя всё хорошо?
Взвёл курок и направил пистолет в лицо ангела. Почувствовал, как задумчиво она рассматривает мою поблекшую маску, мертвые глаза.
-- Убери.
Рука предательски метнулась -- великое искушение. Слёзы. Видимо, слишком сильно зажмурился.
-- Убери его. Пожалуйста, -- воля ангела накатывает, как океан, стирая мою решительность за считанные мгновения. Приглушённый разочарованием голос вместо сотни децибел.
-- Ты не можешь так поступить. Я верю в твоё сердце.
И сердце моё рассыпалось осколками.
-- Я не буду смеяться. Просто опусти. Будет здорово.
Трясёт. Против воли трясёт. Что же это такое? Нужно же, необходимо. Мои метания противоречат логике. Для чего они? Внезапно голос охладел:
-- Решайся.
Сопли сквозь колючую боль в горле.
Нажатие, выстрел.