49 глава
Прошла неделя.
В Ницце по-прежнему хозяйничало солнце, вызывающе яркое для декабря, словно сам календарь совершил досадную ошибку. Воздух был пронзительно светлым и ленивым, но внутри виллы установилась иная погода: сухая, арктическая стужа, от которой не спасали ни камины, ни плотные шторы. Лео не разговаривал с Нико, придерживаясь тактики выжженной земли, и Нико, к его вящему раздражению, платил ему той же монетой, ни разу не нарушив затянувшегося безмолвия.
Дни слились в однообразную, тягучую массу. Лео просыпался поздно, долго листал ленту в телефоне, пытаясь заглушить нарастающее чувство пустоты, а затем спускался вниз. Плавал в бассейне до изнеможения, готовил что-то несложное, часами сидел на кухне, слушая мерное гудение холодильника. Еда превратилась в изолированный, механический процесс, а музыка в тусклый фон, который больше не приносил утешения.
Он чувствовал себя единственным обитателем этого огромного дома, даже если порой слышал над головой приглушенные шаги, напоминающие о присутствии призрака.
В конце очередного такого дня Лео снова оказался на кухне. Острое лезвие ножа с тихим шорохом скользило по мякоти помидоров, на сковороде аппетитно потрескивало куриное мясо, наполняя помещение уютным ароматом. На Лео была домашняя одежда, рукава худи закатаны по локоть, а волосы еще хранили влагу после душа. В этом моменте было что-то по-настоящему мирное, почти нормальное, если не считать той звенящей пустоты, которая заполняла всё пространство вокруг.
Всё закончилось в тот миг, когда глухо хлопнула тяжелая стеклянная дверь веранды.
Лео замер, так и не дорезав овощ.
Нико вошел в дом стремительно, принеся с собой запах вечерней прохлады и горького табака. Силуэты пальм за его спиной качались в сумерках, как тени стражей. Он прошел мимо, не удостоив Лео даже мимолетным взглядом, словно тот был лишь частью кухонного гарнитура. Нико выглядел так, будто всё это время находился в ином измерении, где нет места человеческим привязанностям.
Шаги его растворились в глубине коридора. Лео опустил взгляд на доску, закончил нарезку и молча поел, не чувствуя вкуса. Вымыл тарелку. Всё как всегда. Всё по отлаженному, мертвому сценарию.
Он начал подниматься на второй этаж и уже собирался свернуть к себе, когда по инерции облокотился на перила, привлеченный звуком голоса.
Глухой, приглушенный баритон доносился из-за двери спальни Нико.
Лео застыл, борясь с мгновенным порывом уйти, но ноги, словно вопреки рассудку, поднесли его ближе к дубовому полотну. Он не собирался подслушивать, но тишина дома работала как усилитель.
Нико говорил по телефону. Сначала слышался лишь неразборчивый шум, а затем фразы стали отчетливыми, как удары плетью.
- Я не намерен это обсуждать, - голос Нико был сухим, режущим, не допускающим возражений. - Я не собираюсь на ней жениться. Плевать, что это необходимо.
Последовала пауза. Лео не слышал ответа собеседника, но отчетливо уловил тяжелый, исполненный сдерживаемой ярости выдох Нико.
- Меня это не волнует. Если вам так нужна эта свадьба - ищите кого-то другого на роль жениха.
Лео невольно прижался лопатками к холодной стене коридора. Сердце билось в горло, но он боялся даже дышать, боясь пропустить хоть слово.
- Я в курсе рисков, но я и так делаю достаточно, чтобы сохранять лицо перед структурой. К чему эта комедия?
Вслед за этим раздался короткий, хриплый смех - безрадостный и пустой, как звук разбитого стекла.
- Не стоит пытаться снова меня запугать. Это не сработает.
Послышался шорох - Нико, должно быть, начал мерить комнату шагами. Его голос стал тише, приобретая опасную глубину:
- Это не имеет отношения ни к любви, ни к расчету. Это всего лишь способ контроля, и вы хотите окончательно затянуть поводок.
Лео почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он резко развернулся и почти бегом, стараясь ступать бесшумно, как вор в чужом доме, скрылся в своей комнате. Запер дверь и опустился на край кровати, не зажигая ламп. Комната медленно наполнялась густым синим полумраком.
В голове царил хаос. Что это было? Облегчение? Злость? Странная, неуместная неловкость от того, что он коснулся чужой тайны?
Больше всего Лео бесило то, что даже сейчас, сражаясь за собственную свободу и отказываясь от брака, Нико продолжал играть в молчанку. Он держал свою жизнь запертой на десять замков, отгораживаясь от Лео непроницаемым барьером. Всё услышанное витало в воздухе, но Нико предпочитал делать вид, что ничего не происходит, оставляя Лео томиться в неведении и обиде.
Следующее утро в Ницце выдалось обманчиво светлым, но этот свет был лишен тепла. Сквозь прозрачную крышу террасы пробивались блеклые лучи, а небо, затянутое серой пеленой облаков, тяжело нависало над побережьем, обещая скорый дождь. Влажный, прохладный воздух проникал в дом, делая тишину в комнатах почти осязаемой.
Лео спустился вниз, кутаясь в свободное худи. Влажные после душа волосы холодили шею, а в каждом движении сквозила опасная натянутость. Ночь превратилась в бесконечный марафон изматывающих мыслей, и теперь это накопленное раздражение пульсировало в висках, требуя немедленной разрядки.
Нико уже был на кухне. Облаченный в темную, безупречно отглаженную рубашку, он стоял у стола с чашкой кофе. Впервые за долгое время его лицо не напоминало каменную маску - он выглядел почти расслабленным и даже позволил себе легкую, мимолетную усмешку, когда Лео вошел.
- С добрым утром, Спящий красавец, - в его голосе прозвучала привычная, едва уловимая насмешка. - Сегодня ты на редкость рано.
Лео проигнорировал приветствие, словно оно было пустым звуком. Он подошел к кофемашине, чувствуя, как внутри всё закипает от этого будничного тона. Пока аппарат натужно гудел, Лео медленно наливал себе воду, глядя в одну точку. Тишина затягивалась, становясь взрывоопасной.
Взяв кружку и вдохнув горький аромат, он, наконец, произнес, не оборачиваясь и стараясь, чтобы голос звучал максимально буднично:
- Как продвигается подготовка к свадьбе?
Звук выключили. Тишина стала абсолютной, нарушаемой лишь едва слышным шелестом дождя, начавшего бить по стеклу.
Нико замер. Он медленно поставил чашку на стол, и эта заминка выдала его больше, чем любое слово. Когда он обернулся, от его недавней расслабленности не осталось и следа. Глаза потемнели, превратившись в два холодных омута.
- Что ты сказал? - переспросил он вкрадчиво, и в этом вопросе уже слышался лязг металла.
Лео повернулся к нему, вскинув подбородок.
- Ты прекрасно меня слышал.
Нико сократил расстояние между ними за пару секунд. Он не кричал, но от его близости воздух, казалось, стал ледяным.
- Ты подслушивал?
- Нет, - отрезал Лео, не отводя взгляда. - Я просто проходил мимо. Но, знаешь... Трудно игнорировать такие громкие отказы от семейного счастья.
- Случайно, значит... - Нико повторил это слово так, словно пробовал на вкус яд. Он резко отвернулся, пальцы его сжались на краю столешницы до белых костяшек. - Ты слышал всё?
- Я слышал достаточно, чтобы понять: я здесь лишний элемент в твоей большой политической игре. Только вот не совсем ясно, зачем ты держишь меня в этом доме, пока решаешь вопросы со своей невестой.
Нико развернулся к нему всем корпусом. Его самообладание трещало по швам.
- Ты не имеешь ни малейшего понятия, во что ты лезешь, Лео. Это дела моей семьи, и они тебя не касаются.
- О, неужели? - Лео подался вперед, чувствуя, как ярость вытесняет страх. - Тогда, может, я просто избавлю тебя от своего присутствия? Поеду в Париж, к своей жизни. Мне незачем здесь торчать и смотреть на это.
Пауза затянулась. Она была настолько глубокой, что Лео показалось, будто он падает в бездну. Нико подошел вплотную, возвышаясь над ним, и заговорил тем самым негромким, пугающим голосом, который не допускал возражений:
- Ты. Никуда. Не поедешь.
- Почему? - Лео выплюнул это прямо ему в лицо. - Потому что великий Нико Вальтури так решил?
- Именно так, - отрезал Нико, и в его глазах промелькнуло что-то дикое, почти первобытное. - Потому что я так сказал.
- А я тебе кто? Твоя собственность? Домашнее животное на привязи? - Презрение в голосе Лео было почти физическим.
- Не испытывай моё терпение, - прорычал Нико, хватая со стола ключи от машины. - Я сказал «нет», и это обсуждению не подлежит.
- Это насилие, - бросил Лео ему в спину.
Нико остановился у самой двери. Его плечи были напряжены до предела. Он обернулся, и его взгляд был полон такой ледяной ярости, что Лео невольно сжал пальцы на своей кружке.
- Я не позволю тебе всё разрушить. Даже если для этого мне придется запереть все двери и буквально посадить тебя на цепь. Ты останешься здесь. Даже не мечтай о другом.
Он рванул настежь стеклянную дверь, впуская в дом порыв сырого, холодного ветра. Хлопок был такой силы, что, казалось, стекла вот-вот разлетятся вдребезги. Через мгновение снаружи взревел мотор, и черный автомобиль на бешеной скорости скрылся за завесой дождя.
Лео остался стоять посреди пустой кухни. Кружка в руках обжигала пальцы, но внутри него все заледенело. Он смотрел вслед уехавшей машине, чувствуя, как злость смешивается с горьким осознанием: клетка захлопнулась окончательно, и ключи от неё Нико увёз с собой в серый, безликий ливень.
Прошло три дня. В Ницце воцарилась влажная, выжидающая тишина, словно сама природа взяла паузу. Дождь, не прекращавшийся с той самой ссоры, смыл пыль с террасы, и теперь вилла выглядела стерильно чистой, напоминая дорогую больничную палату, где за внешним блеском скрывается неизлечимая болезнь.
Лео стоял у кухонного окна, загипнотизированный видом мокрого сада. В его руках остывала чашка кофе, к которой он не прикасался уже полчаса. Плечи ныли от постоянного напряжения, а губы превратились в тонкую, жесткую линию. После того утра, когда Нико пообещал «посадить его на цепь», они почти не общались. Слова больше не имели смысла, ведь они разбивались о бетонную стену молчания Нико, не оставляя даже эха.
В нескольких шагах, на кожаном диване, расположился Нико. Он листал планшет с видом человека, полностью погруженного в дела, но Лео кожей чувствовал исходящую от него вибрацию. Напряжение в комнате было настолько плотным, что воздух казался наэлектризованным.
Тихий, отчетливый щелчок ручки стеклянной двери заставил Лео вздрогнуть. Он обернулся, ожидая увидеть порыв ветра, но в дверном проеме уже стояла девушка. Под зонтом, в безупречном бежевом пальто, она выглядела так, словно сошла с обложки журнала, если бы не тяжелый чемодан, который недвусмысленно намекал на долгое пребывание.
- Серьёзно?.. - вырвалось у Нико.
Он рывком поднялся с дивана, отложив планшет. В его движениях сквозило такое острое раздражение, что Лео невольно отступил на шаг.
- Что ты здесь забыла, Селин?
- Спокойно, Нико, - девушка сложила зонт, одарив его улыбкой, в которой сквозила самоуверенность. Она вела себя так, будто зашла на чашку чая, а не вторглась на охраняемый объект. - Отец настоял на том, чтобы я пожила здесь какое-то время. Ему нужно убедиться, что всё... ну, ты понимаешь. Присмотреться к обстановке.
- Ты шутишь? Как ты прошла через охрану?
- Ты правда думаешь, что я притащилась сюда по своей воле? - Селин картинно закатила глаза, осматривая холл. - Папа заявил, что «в доме не должно быть сомнительной атмосферы». Прямая цитата. Охрану не вини, я просто напомнила им, чью фамилию ношу.
Лео замер, до боли сжав пальцы на фарфоре чашки. Он не вслушивался в нюансы их разговора, но сцена говорила сама за себя: чемодан, высокомерная девица и Нико, который явно не планировал этот визит. Внутри Лео вспыхнула обжигающая волна негодования.
Ты серьезно, Вальтури? Держишь меня здесь под замком, а сам принимаешь гостей с чемоданами?
Селин тем временем по-хозяйски прошла вглубь гостиной. Она оценивающе оглядела интерьер и вдруг повернулась к Лео. Её взгляд был слишком проницательным, слишком знающим.
- Привет! Ты, должно быть, Лео? - её голос звучал нарочито ласково, контрастируя с ледяной атмосферой дома. - Я Селин. Сестра его, - указала она на стоящего у двери Нико.
Лео медленно повернулся, не скрывая скепсиса. Он перевел взгляд с неё на Нико, чьё лицо в этот момент напоминало грозовую тучу, и обратно. Верить в «сестринские узы» в этом доме было трудно, здесь каждый мог оказаться волком в овечьей шкуре.
- Ага. Приятно. Наверное, - буркнул он, отвернувшись к раковине.
Селин лишь мелодично рассмеялась, ничуть не задетая его холодностью.
- Не напрягайся так. Я не кусаюсь, и, поверь, я здесь не ради того, чтобы портить тебе жизнь.
- Хочется верить, - пробормотал Лео, мельком взглянув на Нико.
Тот стоял неподвижно, сжав руки в кулаки так, что костяшки побелели. Казалось, каждый мускул в его теле сопротивлялся присутствию сестры.
- Я не уверен, что отец в здравом уме, - процедил Нико сквозь зубы. - Этот визит - абсолютный абсурд. Чего он добивается?
- А я тут при чём? - Селин картинно вздохнула, небрежно сбрасывая пальто на руки подошедшего слуги. - Хочешь, чтобы я ушла? Пожалуйста. Позвони отцу и объясни ему лично, что ты уже большой мальчик и тебе не нужна нянька, которая будет следить за тобой.
Нико промолчал. Лишь желваки заходили на его лице, выдавая предельную степень ярости.
- Распорядись насчет комнаты, - бросила Селин, направляясь к лестнице. - И забудь, что я здесь. Я умею быть невидимой, когда мне это выгодно.
Прошло несколько бесконечных секунд, прежде чем Нико резко развернулся и бросил Лео быстрый, тревожный взгляд. В этом коротком контакте читался целый коктейль эмоций: ярость, напряжение и почти осязаемая просьба не провоцировать ситуацию дальше.
Лео не шевельнулся, провожая их взглядом. Только когда их шаги затихли на втором этаже, он позволил себе выдохнуть. Воздух в легких казался тяжелым, как свинец.
Сестра? Проверка от отца?
Лео еще не понимал, к чему приведет это вторжение, но одно было ясно: стены этой золотой клетки стали еще ближе, а тишина в доме куда опаснее.
На ужин Нико спустился не сразу, словно выдерживал паузу, чтобы собраться с силами перед неизбежным столкновением. Селин появилась первой. Сменив официальное пальто на уютный объемный свитер, с распущенными волосами, она выглядела пугающе по-домашнему. В руках она держала уже открытую бутылку вина, двигаясь по кухне с той непринужденностью, которая выдавала в ней хозяйку положения.
- Ты пьёшь? - спросила она, грациозно опускаясь на стул рядом с Лео, который в этот момент методично кромсал овощи для салата.
- Когда как, - пробормотал он, стараясь не выказывать лишнего интереса. - Но, учитывая сегодняшние обстоятельства, определенно да.
Селин понимающе усмехнулась, придвигая к нему пустой бокал:
- Знаешь, я ожидала увидеть здесь трагического героя, который часами смотрит в стену и изводит окружающих своим молчанием. А ты, оказывается, вполне функционален.
Лео впервые за вечер едва заметно улыбнулся. В его голове всё еще роились подозрения: он с трудом сопоставлял этого живого, ироничного человека с ледяным изваянием по имени Нико. Была ли она действительно сестрой? Или это очередная изощренная фигура в шахматной партии Вальтури - любовница, приставленная следить, или актриса, играющая роль доверенного лица?
Однако манеры Селин были безупречны. В ней не чувствовалось ни капли наигранности. Когда Нико, наконец, вошел в столовую, она даже не повернула головы, бросив через плечо:
- Сколько ты еще собирался букой сидеть в своей норе? Мы тут уже прекрасно обустроились без твоего высочайшего позволения.
Нико смерил её тяжелым, нечитаемым взглядом, но оставил выпад без комментариев. Он молча проследовал к своему месту, взял вилку и замер, воплощая собой саму сосредоточенность.
Селин, казалось, задалась целью окончательно разрушить его образ сурового босса. Она принялась болтать, игнорируя наэлектризованную атмосферу:
- Знаешь, Лео, в детстве Нико до ужаса боялся собак. Но его гордость не позволяла в этом признаться. Он стоял перед каким-нибудь пуделем с таким видом, будто это пес должен молить о пощаде, и уверял всех, что это собака боится его. Представляешь?
Лео не выдержал и фыркнул, отправляя в рот кусочек помидора:
- Удивительно, насколько некоторые вещи не меняются с возрастом.
Селин заливисто рассмеялась, и Лео невольно присоединился к ней. Это ощущение просто смеяться за обычным столом - было настолько странным и непривычным, как одежда с чужого плеча, но оно приносило странное облегчение.
- Или вот еще случай, - продолжала Селин, явно наслаждаясь процессом. - В школе он устроил грандиозную драку из-за шоколадки. Причем даже не своей. Я до сих пор пытаюсь понять логику: зачем подставлять лицо под кулаки ради чужого батончика?
Нико медленно поднял глаза от тарелки. Его взгляд был обжигающе холодным.
- Ты закончила?
- Вообще-то, я только разогреваюсь, - весело парировала она. - Я теперь здесь живу, братец. Придется привыкать к моему обществу.
Лео перевел взгляд с одного на другую и вдруг произнес, сам не ожидая от себя такой смелости:
- Я бы ни за что не поверил, что ты его сестра. Ты намного приятнее в общении.
Селин удивленно приподняла идеально очерченные брови и расплылась в широкой улыбке:
- Ну вот, а я уже начала переживать, что ты меня не перевариваешь. Рада, что наши чувства взаимны.
В тот же миг Лео кожей почувствовал, как Нико впился в него взглядом. Это не был гнев, это было нечто более острое, как лезвие ножа, приставленное к горлу. Взгляд говорил отчетливо: «Еще одно слово в таком тоне, и ты горько об этом пожалеешь».
Лео поймал этот вызов. Несмотря на пробежавшие по спине мурашки, он не отвел глаз. Чуть откинувшись на спинку стула, он сделал глоток вина, пряча за краем бокала торжествующую усмешку.
- Я просто проявляю вежливость, - добавил он, чувствуя, как внутри закипает азарт.
- Излишняя вежливость, - пробормотал Нико, так и не сводя с него глаз.
Селин, казалось, либо не замечала этого невидимого поединка, либо сознательно подливала масла в огонь. Она переключилась на историю о том, как Нико однажды заблудился в горах, отказываясь признать, что сбился с пути.
Лео слушал, вставлял колкие замечания и смеялся вместе с ней, но внутри всё равно всё сжималось от предчувствия. Он понимал, что сейчас сидит в самом эпицентре бури, между двух мощных огней. И пламя, весело потрескивающее под рассказы Селин, медленно, но верно подбиралось к нему самому.
После ужина Нико поднялся из-за стола с той пугающей резкостью, которая обычно предшествует взрыву. Его лицо хранило печать каменного, почти монументального спокойствия, но Лео, научившийся читать между строк этого ледяного интерфейса, видел: за ним скрывается деструктивная ярость. Нико ушел, не оборачиваясь, оставив после себя лишь шлейф тяжелого, наэлектризованного воздуха. Возможно, он надеялся, что без его присутствия костер разговора быстро прогорит. А возможно, он просто хотел занять наблюдательный пост в тени.
Они остались вдвоем в полумраке гостиной. Единственный источник света - подвесная лампа над столом - очерчивал круг уютного золота, в то время как за панорамными окнами медленно умирал дождь. Сад замер под влажным светом фонарей, и в дом сквозь приоткрытую фрамугу просочился запах мокрой земли и хвои.
- Он всегда такой? - Селин по-кошачьи изящно облокотилась на спинку кресла, задумчиво глядя в сторону темной лестницы.
- Такой - это какой? - переспросил Лео, чувствуя, как узел в груди начинает понемногу распускаться.
- Ходячая туча с интегрированной функцией подавления кислорода, - усмехнулась она, качнув бокалом. - Ну, это я сказала на его химическом языке. Как ты его вообще терпишь в режиме двадцать четыре на семь?
Лео неожиданно для самого себя рассмеялся, искренне, с тем коротким выдохом облегчения, который случается, когда кто-то наконец называет вещи своими именами.
- Я его не терплю. Мы находимся в состоянии перманентной войны.
Селин понимающе улыбнулась.
- Звучит как минимум энергозатратно.
- Это правда, - Лео пожал плечами, чувствуя, как защитные барьеры, которые он возводил неделями, начинают осыпаться.
- Слушай, я с детства знала, что у него странные замашки, - продолжала она, - но не думала, что масштаб бедствия настолько велик. У него тут не дом, а какой-то филиал Лувра: всё баснословно дорогое, но трогать ничего нельзя, иначе сработает сигнализация. А он сам главный экспонат. Ходит, ворчит и морально грызет каждого, кто не вписывается в его персональный феншуй.
Лео едва не поперхнулся вином, не ожидая от сестры Вальтури такой беспощадной и точной формулировки.
- Господи, ты точно его кровная родственница?
- К сожалению, - она шутливо вздохнула. - Просто у меня, в отличие от некоторых, присутствует мозг и лицо не вызывает у прохожих желания немедленно вызвать экзорциста. У нас разные матери, если тебе интересно. Видимо, гены Нико достались от самой суровой ветви генеалогического древа.
Разговор потек удивительно легко. Лео поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не фильтрует каждую фразу, не ждет удара и не пытается судорожно просчитать последствия своих слов. Это было опьяняющее чувство - простое человеческое общение без двойного дна.
В Селин не было ни капли той удушающей серьезности, которой был пропитан Нико. Она слушала внимательно, вставляла едкие, но не злые комментарии, и в её взгляде Лео читал не жалость, которую он ненавидел, а живое любопытство и нечто, похожее на солидарность.
Он почти забыл, в чьем доме находится. Почти перестал чувствовать себя пленником.
Ровно до того момента, пока тишину не разрезал глухой, агрессивный удар фарфора о столешницу.
Нико материализовался в дверном проеме кухни бесшумно, как хищник. В руке он сжимал пустую чашку, а его пустой и одновременно обжигающий взгляд буквально пригвоздил Лео к месту.
- Что, - произнес он с ленивой, подчеркнуто фальшивой иронией, - наконец-то нашел себе собеседника получше?
Чашка со звоном приземлилась на стол. Она уцелела, но звук был подобен сухому выстрелу в закрытом помещении.
Селин нахмурилась, почувствовав, как атмосфера мгновенно сменилась на предгрозовую. Лео молча отвел взгляд, чувствуя, как по позвоночнику медленно ползет ледяная змейка страха, смешанного с яростью. Смех застрял в горле, сменившись спазмом.
- Ну-ну, - пробормотал Нико, делая шаг в круг света. Его присутствие заполнило комнату, вытесняя весь оставшийся воздух. - Молчание - знак согласия, верно?
Селин резко поднялась, понимая, что грань между иронией и насилием истончилась до предела. Она не собиралась позволять брату превратить вечер в очередную сцену допроса.
- Всё, парни. Довольно.
Она подошла к Лео, решительно положила руку ему на плечо и с нажимом потянула его за собой, уводя из-под прицела ледяных глаз Нико.
- Пошли, проветримся. Дождь кончился, а там воздух явно чище и безопаснее, чем здесь.
Уходя, Лео на долю секунды обернулся. Он встретился глазами с Нико, и то, что он там увидел, заставило его сердце пропустить удар. Там была не только ярость. Там была лихорадочная смесь неуверенности, ревности и темной, болезненной злобы человека, который теряет контроль над ситуацией.
Нико ничего не сказал. Он остался стоять в круге света, сжимая кулаки, пока Лео уходил вслед за Селин в прохладную ночную мглу.
Стеклянная дверь мягко закрылась, отсекая их от дома, где Нико остался наедине с удушливым осознанием: кто-то осмелился вести свою игру на его территории, используя его же методы.
Ночной воздух был пронзительно чистым, как отполированное стекло. Двор, залитый приглушенным светом фонарей, блестел от влаги; тяжелые капли всё еще висели на листьях пальм, срываясь вниз под порывами легкого ветра. Селин шла чуть впереди, её шаги по мокрой плитке были почти бесшумными. Лео намеренно отставал. Внутри него что-то резко опустилось, тяжелое, липкое, похожее на предчувствие беды.
- Ты в порядке? - Селин остановилась у края дорожки и обернулась.
Лео ответил кивком, но жест получился механическим, ломаным. Он почувствовал, как пальцы начали мелко подрагивать, и резко вдохнул, пытаясь протолкнуть воздух в сжавшиеся легкие. Пространство вокруг на мгновение схлопнулось, став тесным, как та самая машина перед рестораном.
Он замер, когда в глазах на секунду потемнело от внезапного прилива паники.
- Эй, эй... - Селин мгновенно оказалась рядом. Она уверенно положила ладони ему на плечи, фиксируя в реальности. - Лео, посмотри на меня. Дыши. Здесь, на улице, тебя никто не тронет, слышишь?
Он сглотнул горький ком в горле, тщетно пытаясь выровнять ритм сердца.
- Просто... - выдохнул он, но голос подвел, сорвавшись на беззвучный хрип.
Селин мягко, но ощутимо сжала его плечи, передавая свое спокойствие.
- Поверь, я выросла, видя этот взгляд каждый день. Ты не один против него.
Лео поднял на неё глаза. Впервые с момента её появления в его взгляде не было ни скепсиса, ни защиты - только оголенная, беззащитная искренность.
- Спасибо...
- Всегда пожалуйста, - Селин чуть улыбнулась, смягчая черты лица. - Но в следующий раз давай без предынфарктных состояний, ладно? А то Нико решит, что это я виновата, и тогда нам обоим несдобровать.
Он коротко, по-настоящему усмехнулся, чувствуя, как спазм в груди отпускает.
И в этот момент за их спинами снова ожила стеклянная дверь. Беззвучно, словно смазанная маслом. Но Лео почувствовал это кожей еще до того, как услышал. Нико стоял на пороге - темный, монументальный силуэт на фоне залитой светом гостиной. Он не курил, но его поза, застывшая и напряженная, выдавала предельную концентрацию.
- Лео, - его голос прорезал ночную тишину лениво и спокойно, но в этой простоте скрывался приказ. - Зайди ко мне ночью. Нужно поговорить.
Нико исчез так же внезапно, как и появился, словно его фигура была лишь проекцией. Дверь закрылась с едва слышным щелчком, который для Лео прозвучал как захлопывание капкана.
Сердце забилось в лихорадочном темпе, выходя из оцепенения. Волна тревоги, которую он так старательно топил в себе последнюю неделю, захлестнула его с новой силой. Челюсть невольно сжалась. Он не проронил ни звука в ответ.
- Ну что ж, - произнесла Селин, потягиваясь и пытаясь разрядить обстановку. - Кажется, это была сцена, в которой по законам жанра должно начаться нагнетающее музыкальное сопровождение из триллера.
Лео хрипло рассмеялся, выталкивая воздух из легких.
- Ты сумасшедшая.
- Безусловно, - гордо подтвердила она. - Поживи в одном доме с верным наследником Вальтури, я посмотрю на твою адекватность.
Они дошли до бассейна, который в ночной тьме казался огромным сапфиром. Подводные светильники подсвечивали дно, и вода лениво колыхалась, отражая голубые блики на лицах. Селин подошла к самому краю и провела ладонью по прохладному металлу перил.
- Ты часто здесь бываешь?
- Почти каждый день, - кивнул Лео, глядя на свое нечеткое отражение. - Это единственное место, где можно выключить звук. Не слышать его, не думать о нем...
Селин опустилась на бортик, сбросила обувь и погрузила босые ступни в воду.
- Знаешь, - медленно начала она, следя за расходящимися кругами, - мне всегда казалось, что Нико - функциональный механизм, не способный на привязанность. Но сейчас...
Она бросила на него быстрый, изучающий взгляд.
- Похоже, в этот раз система дала серьезный сбой. Всё гораздо сложнее, чем кажется.
Лео продолжал смотреть в темную воду, чувствуя, как ночной холод пробирается под худи. Он ничего не ответил. Слова сейчас были лишними - он знал, что впереди его ждет долгая ночь в кабинете Нико, и никакое спокойствие бассейна не сможет его к этому подготовить.