Домино Из Пепла

Утро разворачивалось перед ним как заезженная кинопленка, где каждый кадр – та же серая дорога к школе, те же геометрически выверенные макушки одноклассников перед входом и тот же тусклый, почти болезненный свет коридоров, пробивающийся сквозь мутные стекла. Лео шел по паркету, чеканя шаг, широко зевая и сжимая телефон так крепко, будто в этом куске пластика была сосредоточена вся его гравитация; он пытался мимикрировать под этот привычный, выхолощенный ритм, убеждая себя, что в этом дне нет ничего особенного.

​Но где-то глубоко внутри, под ребрами, не переставая, зудело колючее, неуютное чувство, которое не позволяло выветриться из памяти вчерашнему разговору с отцом, чьи слова осели в сознании тяжелым слоем пыли. Лео резко встряхнул головой, совершая это движение с таким остервенением, будто физическим усилием можно было стряхнуть липкое ощущение тревоги, преследовавшее его от самого порога особняка.
​— Эй, — Софи, чьи каблуки выбивали по линолеуму дробный ритм, догнала его у самого входа, заглядывая в лицо с тем самым выражением участливого любопытства, которое он ненавидел больше всего. — Всё хорошо?

​— Серьёзно? Ты каждый день это спрашиваешь, — Лео даже не замедлил шаг, бросив на неё косой, исполненный раздражения взгляд. — Самой-то не надоело?

​— Мне надоел твой характер, — парировала она, не сбавляя темпа.

​Он привычно отвернулся, обрывая диалог на полуслове, и уставился в пространство между плечами Тибо и Луи, которые шли чуть впереди, оживленно обсуждая какую-то незначительную чепуху. Со стороны всё казалось безупречно нормальным, встроенным в каноны лицейской жизни, но внутренняя реальность Лео была искривлена, натянута до предела, как струна, готовящаяся лопнуть.

​Он заглянул в телефон, пробегаясь глазами по расписанию: следующим уроком после трех изнурительных пар стояла химия. Ну конечно. Судьба, обладая специфическим чувством юмора, подталкивала его к неизбежному. Войдя в кабинет, Лео сел за свою парту, с каким-то нарочитым вызовом откинулся на спинку стула и бросил быстрый, полный скрытого напряжения взгляд на дверь. Вальтури опаздывал, что само по себе было аномалией, нарушавшей его пугающую пунктуальность.

​— Наверное, в аду пробка, — пробормотал он себе под нос, чувствуя, как желчь подступает к горлу.

​Софи, сидевшая рядом, коротко фыркнула, собираясь что-то ответить, но её прервал резкий звук открывающейся двери.
​Вальтури вошёл в класс, как всегда бесшумно, словно хищник, ступающий по мягкому мху, но всё его существо вибрировало под невидимым, натянутым током. Его черная рубашка, лишенная малейшей складки, казалась продолжением его жесткой натуры; волосы были чуть влажными, блестящими в свете люминесцентных ламп, словно он только что вышел из душа и не успел, или не захотел до конца высушиться. Он обвел класс коротким, сканирующим взглядом, остановился у преподавательского стола и произнес голосом, лишенным интонаций, но полным веса:
​— Рабочая тема: реакции ионного обмена.

​Класс наполнился нервным шепотом; Софи успела что-то быстро прошептать на ухо Антуану и коротко хихикнуть, но, едва уловив на себе тяжелый взгляд учителя, тут же затихла, как и все остальные.

​Вальтури начал вызывать учеников к доске по одному, методично, безжалостно вскрывая их пробелы в знаниях; кто-то отвечал уверенно, чеканя слова, кто-то сбивался на полуслове, краснея под его ледяным взором. Он не щадил никого, превращая опрос в своеобразную экзекуцию. Под конец, когда тишина в кабинете стала почти осязаемой, он произнес, даже не взглянув в журнал, будто это имя было выжжено на его сетчатке:
​— Делаж. К доске.

​Лео, который до этого момента гипнотизировал взглядом серое небо за окном, вздрогнул, когда собственное имя ударило его, как ледяная капля, упавшая за шиворот. Он медленно обернулся, несколько секунд просто глядя на поверхность стола, будто надеясь, что реальность даст осечку и он окажется в другом месте.
​— Делаж, — голос Вальтури стал чуть ниже, приобретая опасную бархатистость. — Не заставляй меня повторять дважды.

​Он поднялся. Медленно, с той самой ленцой, которая должна была скрыть его внутренний тремор. Его ладони, вопреки холоду в классе, были влажными, и он с силой сжал их в кулаки, пряча эту позорную слабость. Он шел к доске, кожей ощущая на себе десятки взглядов, но один из них особенно тяжелый, жгучий, почти физически ощутимый, прожигал ему затылок.

​Когда он взял мел, Вальтури тоже поднялся со своего места, совершая это движение плавно, словно давая Лео последнюю возможность передумать и отступить. Учитель подошел вплотную, встав прямо за его спиной, гораздо ближе, чем того требовали приличия или педагогика; Лео чувствовал кожей исходящее от него тепло и ритмичный звук его дыхания.

​— Уравнение реакции между раствором хлорида бария и серной кислотой, — произнёс Вальтури почти ему в ухо, отчего по телу Лео пробежала неконтролируемая судорога. — Полное, сокращённое. Со всеми пометками. Начинай.

​Лео сглотнул вязкую слюну. Он знал ответ, его мозг, вопреки желанию, выдавал нужные формулы и порядок записи, он даже помнил внешний вид белого осадка, но тело будто отказывалось сотрудничать, превращаясь в чужой, неповоротливый механизм. Он начал выводить символы на зеленой поверхности доски:

BaCl₂ + H₂SO₄ →

Мел с противным, резким звуком царапнул доску, оставляя неровный след.
​— Стой. — Голос Вальтури был спокойным, той самой пугающей тишиной, что предшествует обвалу. — Где агрегатные состояния?

​Лео выпрямился, не оборачиваясь, чувствуя, как челюсть сводит от напряжения.
​— Может, ты сам встанешь у доски и напишешь, если всё так хорошо знаешь? — дерзко бросил он в пространство перед собой.

​Наступила пауза, в которой, казалось, можно было услышать, как пылинки бьются о поверхность парт. Лео услышал, как учитель медленно, с расстановкой делает глубокий вдох.
​— Что ты сказал? — тихо, почти ласково переспросил Вальтури.

​Лео повернул голову на пол-оборота, так и не решившись встретиться с ним взглядом напрямую.
​— Я сказал: если это так критично важно, пиши сам. Или ты хочешь, чтобы я ещё и поклонился тебе в процессе?

​Тишина в классе стала абсолютной; казалось, одноклассники перестали дышать, наблюдая за этим столкновением. Вальтури молчал несколько бесконечных секунд, а затем сократил расстояние между ними до минимума. Его рука лёгким, но удивительно твердым, властным движением легла на плечо Лео и сжалась. Парень резко дёрнулся, инстинктивно пытаясь сбросить этот захват, но не отпрянул, оставаясь на месте.
​— Я сказал: пиши. Или ты сядешь на место и не посмеешь открыть рот до конца недели. Я достаточно ясно выразился, Делаж?

​Лео сдержался, хотя внутри него всё выло от ярости. Напряжение между ними стало почти осязаемой материей, густой и душной. Он чувствовал, как в нем вскипает невыносимый коктейль из злости, страха и обжигающего унижения, который грозил выплеснуться через край.

​Медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, он снова поднял руку с мелом. Написал, чеканя каждую букву:

BaCl₂(aq) + H₂SO₄(aq) → BaSO₄(s)↓ + 2HCl(aq)

Закончив, он резко, с нескрываемой неприязнью швырнул мел в подставку, так что тот разлетелся на несколько кусков.
​— Доволен?

​Вальтури смотрел на него сверху вниз, в его глазах промелькнуло нечто, что Лео не смог расшифровать. Затем учитель чуть склонился к его лицу, почти шепча, так, чтобы слышал только он:
​— Садись, Делаж.

​Лео вернулся на свое место, не оглядываясь и чувствуя спиной вибрацию чужого присутствия. Софи тут же повернулась к нему, надувая пузырь из жвачки и прищурив глаза:
​— Ты чё такой вежливый вдруг, а? Недавно вы чуть не перегрызли друг другу глотки, а тут стал – примерный ученик.

​Лео не удостоил её ответом. Он уставился в свою тетрадь, но перед глазами всё плыло, и он не видел ни одной буквы, ни одной линии.

​Когда наконец прозвенел последний звонок, Лео одним из первых выскочил из кабинета, не удостаивая никого даже прощальным кивком. Внутри всё было сжато в тугой комок, как после жестокой драки, только боль была не физической, а какой-то глубинной, разъедающей. Грудь сдавило невидимым обручем, мысли хаотично сталкивались друг с другом. Он шел по коридору быстро, почти бегом, пока не оказался в зоне школьных шкафчиков. Толпа учеников уже начала рассасываться. Кто-то фамильярно хлопнул его по плечу, заставив вздрогнуть, но это был всего лишь Венсан.
​— Всё норм? — спросил тот, подозрительно прищурившись.
​— Ага. Норм, — буркнул Лео, с грохотом захлопывая дверцу шкафчика.

​Он уже шагнул к выходу, стремясь поскорее покинуть здание, когда за спиной раздалось, отчетливо и властно:
​— Делаж.

​Он обернулся, чувствуя, как сердце делает тяжелый кувырок. Вальтури стоял в полупустом коридоре, небрежно прислонившись к стене и сложив руки на груди, будто специально поджидал его именно здесь.
​— Иди сюда на минуту.

​Лео медленно, словно против воли, подошел ближе. Почти все ученики уже разошлись, коридор наполнился гулким эхом, которое подхватывало и усиливало каждый звук.
​— Вы что, преследуете меня теперь? — спросил Лео, остановившись в двух метрах и вызывающе вскинув подбородок.
​— Ты мне должен. Ответ, — голос Вальтури был тихим, вкрадчивым, но от него по спине Лео пробежал отчетливый холод.
​— За что?
​— За ту дерзость у доски. Ты правда думал, что я забуду это через пять минут? — Он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство парня. — Или у тебя внезапные проблемы с памятью?

​Лео напрягся, всё его тело превратилось в натянутую струну, но он не отступил ни на сантиметр. Он снова ощутил на себе этот взгляд — ледяной по форме, но обжигающий, словно жидкий азот, по сути.
​— Я думал, у тебя хватит зачатков ума не устраивать свои личные разборки прямо на школьной территории, — процедил он сквозь зубы.
​— А ты, оказывается, непроходимо наивный, — Вальтури коротко усмехнулся, глядя на него, не мигая. — Неужели ты думаешь, что это всё, что тебя ждет?

​Он плавным движением достал что-то из внутреннего кармана пиджака – маленький лист бумаги, сложенный вчетверо – и протянул его Лео.
​— Адрес указан внутри. Я буду ждать.
​— Что это за чертовщина? — Лео не спешил брать листок, глядя на него с подозрением.
​— Игра, Делаж. Раз уж ты сам начал так активно копать под меня, давай начнем играть по-взрослому.

​Он сам вложил листок в ладонь Лео, движение было точным, намеренным и неожиданно жёстким. Их пальцы соприкоснулись всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Лео почувствовал электрический разряд; он тут же выдернул руку, глядя на учителя, как на опасное, непредсказуемое животное, которое внезапно заговорило на человеческом языке.
​— Ненормальный, — прошипел он, чувствуя, как дрожат губы.
​— Возможно, — Вальтури чуть склонил голову набок, изучая его реакцию. — И даже больше, чем ты можешь себе представить.

​Он развернулся и ушёл вглубь коридора, даже не обернувшись, и звук его шагов долго еще вибрировал в пустом пространстве. Лео остался стоять один, сжимая в кулаке листок, не зная, что в нем больше – желания немедленно разорвать эту бумажку в клочья или всё-таки прочесть её.

​Он не разворачивал её весь оставшийся день, чувствуя её присутствие в кармане, будто это был не кусок целлюлозы, а взведенный спусковой крючок. Он то и дело сжимал листок пальцами через ткань, и с каждым его движением бумага казалась всё тяжелее, значимее, опаснее.

​Вернувшись домой, в холодную тишину особняка, он заперся в ванной, сел на край холодной плитки и, наконец, развернул смятый клочок, впиваясь глазами в скупые строчки:

​«Завтра, после занятий. Улица XX. Не опаздывай».

​Он сидел неподвижно, гипнотизируя эти буквы. Завтра. Какого хрена вообще должно произойти завтра? Что это за место? И почему, черт возьми, именно он стал мишенью в этой странной игре? Он с силой скомкал бумажку и откинулся назад, болезненно ударившись затылком о холодный кафель стены.
​— Сука, — выдохнул он в пустоту, задыхаясь от неопределенности.

​Он уставился в потолок, будто в его белизне могли проявиться ответы на вопросы, которые он боялся задать даже самому себе.
​Утро следующего дня началось в той же гнетущей атмосфере, без лишних слов, без тени тепла. Отец, как всегда, сидел во главе стола, его лицо было непроницаемо, он лишь изредка бросал взгляды на циферблат часов, словно каждое мгновение его времени имело конкретную рыночную стоимость.
​— Ты опять витаешь в своих никчемных мечтах, Делаж? — сухо, почти брезгливо спросил Арно, не отрываясь от изучения документов. — Смотри у меня, чтобы твои личные проблемы не стали источником позора для семьи. Репутация это актив, который стоит дороже всех твоих капризов. Я не намерен выслушивать отчеты о твоих очередных глупостях.

​Лео молчал, до боли сжимая челюсти и подавляя в себе лавину раздражения. Он никогда не ждал от этого человека поддержки, ему было глубоко наплевать на его холод, но упоминание репутации в очередной раз напомнило ему о той невидимой клетке, в которой он был заперт. Он коснулся кармана, где лежала записка, чувствуя, как беспокойство внутри него начинает перерастать в глухую тревогу.

​Машина плавно скользила по парижским улицам, окутанным утренней дымкой, но Лео не замечал красоты города. Он сидел за рулем, вцепившись в него мертвой хваткой, и слова отца набатом били в голове: «Ты ведешь себя как человек, которому есть что скрывать». Он чувствовал себя загнанным зверем. Заехав на парковку лицея, он заглушил мотор и еще несколько минут сидел в полной, вакуумной тишине, тупо глядя в лобовое стекло. Люди проходили мимо, и ему казалось, что он кожей чувствует их взгляды еще до того, как открыл дверь автомобиля.

​Когда он наконец вышел, реальность оказалась еще хуже. Шепотки за спиной, косые взгляды, внезапные замирания разговоров при его появлении – всё указывало на то, что он снова стал центром какого-то невидимого скандала. Он привычно выпрямил спину, превращая свое лицо в маску ледяного безразличия: спокойный, замкнутый, абсолютно отстраненный от этого мира.

​У входа его уже ждали верные друзья: Софи, Мари и Антуан.
​— Тебя, кажется, обсуждают на каждом сантиметре этого чертова пути от ворот, — пробормотала Софи, нервно теребя цепочку на шее.
​— Ага, я явно пропустил что-то эпическое? — хмыкнул Антуан, пытаясь скрыть за иронией собственное беспокойство.
​— Очень смешно, — бросил Лео, проходя мимо них. — У кого-нибудь из вас есть хотя бы одна нормальная догадка, что происходит?
​— А ты сам не хочешь спросить — почему? — Мари пристально посмотрела ему в глаза, пытаясь найти там ответ.
​— Нет, — отрезал он, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Если это очередные сплетни, то мне глубоко плевать.

​Он распахнул двери лицея, и класс встретил его подозрительной тишиной. Несколько учеников замерли, глядя на него, но он проигнорировал их всех. Сев за парту, он вытянулся, стараясь казаться расслабленным, хотя записка в кармане, казалось, начала пульсировать жаром. Он уткнулся взглядом в доску и стал ждать.

​Класс постепенно наполнялся привычным утренним шумом: кто-то допивал кофе, кто-то в последний момент пытался заполнить тетрадь. Софи сидела рядом, сосредоточенно крася губы и что-то вполголоса комментируя Мари.

​Вальтури вошел так же бесшумно, как и вчера, но воздух в помещении мгновенно стал плотным, труднопроходимым. Он бросил свой портфель на стол — этот звук прозвучал как выстрел. Короткая пауза. Ни одного лишнего слова. Он открыл журнал и произнес:
​— Сегодня практические занятия. Разбейтесь на пары. Работать будете строго по карточкам. Без моего личного одобрения ничего не сметь трогать.

​В классе начался контролируемый хаос. Лео автоматически оказался в паре с Антуаном. Тот кивнул, мельком глянув на доставшееся им задание:
​— Норм, реакция с сульфатом меди.
​— Да уж, обожаю запах меди по утрам, прямо бодрит, — буркнул Лео, придвигая к себе штатив.

​Вальтури медленно, почти торжественно начал обход кабинета. Его шаги по линолеуму были едва слышны, но Лео ощущал каждое его приближение как электрический импульс вдоль позвоночника. Когда учитель проходил мимо них, Лео весь напрягся, каменея плечами, но так и не повернул головы, решив не давать врагу лишнего повода.
​— Делаж, — внезапно раздался над ухом ровный голос Вальтури. — Вчера ты так активно проявлял инициативу у доски. Надеюсь, сегодня ты не забыл базовые формулы?

​По классу прокатилась волна смешков. Лео до боли сжал зубы, чувствуя, как лицо обдает жаром.
​— Не забыл, — бросил он, не отрываясь от пробирок.
​— Замечательно. Тогда ты лично повторишь мне всю теорию устно сразу после пары.

​Лео резко вскинул голову, и их взгляды встретились. Вальтури не улыбался, его лицо было непроницаемой маской, но в глубине зрачков плясало нечто торжествующее. Он снова вел его на поводке, и Лео это понимал.
​Антуан, когда учитель отошел, удивленно свистнул сквозь зубы:
​— Слушай, чувак, он реально на тебя присел. Ты ему что, машину гвоздем расцарапал или что?

​Лео смотрел в синеву раствора в пробирке, как смотрят в бездну. Внутри него снова поднималось то самое удушливое напряжение. Он молча, с предельной концентрацией выдавливал из пипетки сульфат меди, стараясь не пролить ни капли. Антуан что-то бормотал, сверяясь с методичкой, стол постепенно заполнялся склянками, а воздух стал едким, пропитанным химическими испарениями.
​— Осторожнее ты, — буркнул Лео, когда Антуан неловко потянулся за колбой.
​— Да я аккуратен как сапер, — хмыкнул тот. — Что с тобой сегодня вообще? Ты как на иголках.
​— Ничего. Просто работай.

​Вальтури продолжал курсировать между рядами, словно хищник, наслаждающийся тем, как его жертвы барахтаются в океане формул и страха. Он несколько раз задерживался возле их стола гораздо дольше, чем у остальных.
​— Делаж. Поменяйтесь ролями. Пусть теперь Антуан занимается титрованием, а ты будешь просто наблюдать.

​Лео молча, не проронив ни звука, отдал пипетку. Его пальцы были липкими от холодного пота. Он оперся на край стола, наблюдая за каждой каплей, падающей в колбу. Всё выглядело стандартно, но не ощущалось таковым. Слева он чувствовал этот взгляд, который впивался в него, как крючок. Вальтури следил не за ходом эксперимента, он следил за каждым его вдохом, за малейшим движением ресниц.
​— Ну что, результат готов, — выдохнул Антуан. — Как думаешь, зачтёт этот старый лис?
​Лео молча внес цифры в таблицу. Вальтури подошел в очередной раз.
​— Что у вас получилось?
​— Выход девяносто восемь процентов, — отрапортовал Антуан.
​— А ты что скажешь, Делаж?
​Лео поднял на него взгляд — очередное мгновение безмолвной дуэли.
​— То же самое. С точностью до второго знака. Если сомневаешься, можешь сам пересчитать.

​Вальтури едва заметно кивнул, сохраняя ледяное спокойствие.
​— Не вижу в этом смысла. Но ты останешься здесь после звонка. Как я и говорил ранее.

​Лео опустил глаза, но внутри у него всё клокотало от бессильной ярости. Урок неумолимо близился к завершению. Одноклассники зашумели, убирая оборудование.

Софи обернулась к нему с тревогой в глазах:
​— Ты реально собираешься остаться с ним один на один?
​Лео стиснул зубы так, что заболели скулы.
​— Я хочу, наконец, понять, чего этот ублюдок от меня добивается.

​Звонок прозвенел: резкий, дребезжащий звук, который в его ушах отозвался глухим гулом. Класс на мгновение замер, а затем пришел в движение: скрип стульев, шелест тетрадей, грохот убираемого в ящики стекла. Софи, Мари и Антуан задержались у двери, глядя на него. Софи сложила пальцы в странный жест, Мари едва заметно кивнула, а Антуан провел рукой по горлу, красноречиво выражая масштаб проблемы. Они исчезли, оставив его в гнетущей тишине.
​Он остался один.

​Вальтури даже не поднял головы. Он сидел за столом, сосредоточенно что-то вписывая в тетрадь, будто в кабинете никого не было. Лео стоял неподвижно, чувствуя, как в нем закипает гремучая смесь адреналина и абсолютного непонимания.
​— Закрой дверь, — произнес Вальтури, по-прежнему не глядя на него.

​Лео подчинился, чувствуя, как звук закрывающегося замка отсекает его от остального мира. Тишина стала почти физически ощутимой, тяжелой, как вата. Только отдаленные звуки из коридора напоминали о жизни за пределами этого кабинета. Вальтури отложил ручку и, наконец, поднял на него взгляд.
​— Ты ведь так отчаянно хотел поиграть в открытый вызов? Что ж, ты его получил в полной мере.
​Он встал из-за стола — медленно, с пугающей грацией.
​— Для начала, ты раз и навсегда перестанешь смотреть на меня с этим выражением, будто тебе известны мои секреты. Ты не знаешь обо мне ровным счетом ничего. И, поверь моему опыту, для твоего же блага, пусть так оно и остается.

​Он подошел ближе, вторгаясь в пространство Лео, но тот, вопреки всему, не сдвинулся ни на миллиметр. Плечи парня стали каменными, взгляд — прямым и жестким.
​— Я тебя не боюсь, — голос Лео прозвучал тише, чем он планировал, но твердо.
​— Боюсь, мальчик, ты даже отдаленно не осознаешь, кого тебе стоило бы бояться на самом деле, — Вальтури произнес это почти шепотом, склонившись к его лицу. — Ты лезешь туда, где тебе не место, ты ищешь ответы на вопросы, которые тебя уничтожат. И когда ты их найдешь – а ты их найдешь – тебе это очень сильно не понравится. Поверь мне на слово. Ты захочешь вырваться назад, но двери будут заперты.

​Он замолчал, и между ними осталось не более полушага. Лео чувствовал, как его грудная клетка ходит ходуном, дыхание стало частым и прерывистым.
​— Какого черта... вы мне тут угрожаете? — прошипел он, не отводя взгляда.
​— Я не угрожаю, я констатирую факты, — Вальтури склонил голову, изучая его, как любопытный химический образец. — Просто потому, что ты не понимаешь, в какую бездну ты решил заглянуть.

​Он начал обходить Лео, медленно, как хищник, выбирающий место для решающего броска. Оказавшись у него за спиной, он добавил:
​— У тебя всё еще есть призрачный шанс сделать правильный шаг. Не упусти его.
​Наступила долгая пауза. Лео молчал, боясь выдать свою дрожь.
​— Можешь быть свободен, Делаж.
​Он не двинулся с места, парализованный собственной злостью.
​— Я сказал — иди.

​Лео резко развернулся и бросился к двери. Его рука ощутимо дрогнула, когда он коснулся ручки. За его спиной не было ни звука, ни малейшего движения. Когда он выскочил в коридор, прохладный воздух показался ему спасением. Он прислонился к холодной стене, чувствуя, как сердце бьется где-то в самом горле. В кабинете скрипнул стул, раздались твердые шаги. Вальтури вышел следом.
​Он прошел мимо Лео, даже не удостоив его взглядом, двигаясь быстро и настороженно. Лео, поддавшись необъяснимому импульсу, рванул за ним.
​— Эй! — окликнул он, его голос эхом разнесся по пустому переходу. — А как же записка?

​Вальтури остановился, замирая на полуслове. Он медленно повернулся. Лео подошел ближе, до боли сжимая лямку рюкзака.
​— Адрес, — повторил он тише, но настойчивее. — Мне что, не нужно туда ехать?

​Тишина. И вдруг на лице Вальтури промелькнула тень странной, почти оценивающей усмешки.
​— А этот парень и вправду оказался гораздо интереснее, чем я думал... — пробормотал он почти беззвучно. А затем добавил громче: — На самом деле, Делаж, тебе лучше держаться от этого адреса как можно дальше. Ни сегодня, ни когда-либо еще в твоей жизни.
​— Почему? — Лео упрямо выставил подбородок.
​— Потому что именно там начинается та реальность, к которой ты абсолютно не готов.

​Он посмотрел на Лео еще несколько мгновений, взглядом, лишенным всякой человеческой теплоты, а затем резко развернулся и скрылся за поворотом коридора, так и не дождавшись ответа. Лео остался стоять один в пыльном свете полудня, чувствуя, как внутри него закипает неистовая, слепая ярость от осознания того, что он окончательно потерял контроль над собственной жизнью.