22.
На следующий же день я всё вывалила Стиву. Ну не могла я долго что- либо держать в себе. Серьёзно, я продержалась целую ночь, и для меня это уже был личный рекорд по самоконтролю. Правда, ночь эта прошла так себе: я лежала, таращилась в потолок и прокручивала в голове одну и ту же мысль: «Я труп. Меня не станет. Мой папа и Ройс будут плакать( хотя насчет Ройса я сомневалась)
К утру я была настолько морально истощена, поэтому побежала к Стиву за утешением, думая, что он меня поддержит и успокоит. Наивная.
Неделю назад у нас состоялся примерно такой диалог.
---
— Подожди... — Стив замер с открытым ртом. — Ты облила пуншем... ДЖОНА?!
— Нет, провела обряд экзорцизма.— Процедила я сквозь зубы.
Этот придурок реально настолько тупой? И говорит так, словно я намерено подписала себе смертный приговор. Я же не самоубийца.
Стив моргнул. Потом ещё раз.
— Ты вообще в курсе, что про него слухи ходят не хуже, чем про Джека потрошителя? Флоренс. И Это был Джон. И Саманта. Джон, мать его, и Саманта.
— Я в курсе. Я же не с закрытыми глазами целилась.
Ну, то есть целилась-то я не в него. Это было от отчаяния. Разница колоссальная. Правда, Джону на эту разницу, скорее всего, будет плевать. Ему и на меня будет плевать в целом.
— Они теперь убьют меня, — констатировала я и уткнулась лбом в колени, потому что драматично хныкать, сидя в позе эмбриона, было удобнее.
А эта гиена, блять, ржет так, будто я ему анекдоты тут рассказываю, а не о своей потенциальной смерти.
— Не-а, — выдал он сквозь смех и вдруг погладил меня по голове и мягко сказал. — Они тебя не убьют.
Я осторожно подняла голову. С надеждой, которой у меня, если честно, вообще быть не должно после всего, что я натворила. —Серьезно ?
— Конечно. Они убьют Нас.
— Свали к черту, не смешно нихера. — услышав дебильный смех, я стряхиваю его руку и снова принимаюсь хлипать.
Он рухнул спиной на кровать, закинул руки за голову и продолжил ржать, глядя в потолок.
— Чёрт... Флоренс, я реально горжусь тобой.
— Ага. Речь на моих похоронах толкнешь. Заодно и анекдоты свои расскажешь.
Я одного не понимала, с хера ли то он ржет, если у него процент, быть убитым где-нибудь в подворотнях, такой же высокий как и у меня? Его недавно только отмудохали так, что он до сих пор ходит с синяками, как леопард какой-то. И вместо того, чтобы сидеть тихо и не высовываться, он ржёт над смертельными угрозами и продолжает портачить этим придуркам. Идиот.
Но если честно, из-за этого с ним и было интересно. Мы со Стивом были похожи и как-то слишком быстро совпали. По всем неправильным пунктам.
Оба слегка отбитые, без тормозов на знакомства, наверное поэтому и так быстро сдружились и не отлипали друг от друга.
Оба любим влипать в дерьмо быстрее, чем успеваем придумать, как из этого же дерьма вылезти.
Я почти прописалась у него дома. Проводили время только там, потому что мой отец, скажем так, человек старой закалки. Если бы я привела домой парня, его бы хватил удар. Он до сих пор смотрит на меня как на музейный экспонат под стеклом: «Не дышать, не трогать, не дай бог какой мальчик посмотрит».
Стиву я доверяла и рассказывала почти обо всем. Почти. Я все еще не могла рассказать ему о том, что произошло на днях и не знала, нужно ли. Ведь знаю же, что этот придурок опять решит чего устроить и наши задницы снова будут под угрозой. Вообщем, оставлю произошедшее несколько дней назад, на потом.
---
Закатное солнце красило школьный двор в оранжевый, когда Флоренс, поправив лямку рюкзака, быстрым шагом миновала главные ворота.
«Неужели, их привели к ответственности? Я не видела их в школе с понедельника и надеялась, что это все наша со Стивом заслуга. Получается, они нас теперь не тронут и все позади?» — крутилось в голове. Она завернула за угол. Стремное местечко, но так она сокращала путь на один квартал точно.
— Стоять.
Голос ударил в спину, такой низкий, почти скучающий. Но от него почему-то перехватило дыхание.
Проклятье.
Первая мысль была: бежать. Вторая тоже: бежать. Третья : точно такая же.
Но инстинкт самосохранения (или какая-то более древняя, животная часть мозга) намертво приковал ноги к асфальту. Он стоял за спиной. Каждая клетка тела орала: Дёрнешься — и тебе точно не поздоровится.
Она слышала тихие шаги, видно, он не торопился. Обошёл её по широкой дуге, сначала в поле зрения попали начищенные ботинки, затем брюки, затем он остановился напротив. Скрестил руки на груди, прислонившись плечом к кирпичной стене, и смотрел. Вроде убить не собирается. Но смотрел он каким-то ленивым, изучающим интересом, от которого хотелось провалиться под землю. Она посмотрела на его кофту, дорогая ткань которой, тускло блестела.
— Ну, — протянул Джон, и уголок его рта едва заметно дёрнулся вверх. — И долго ты собираешься гипнотизировать этот асфальт? Или думаешь, если не шевелиться, я решу, что ты часть пейзажа, и уйду?
Он замолчал, явно ожидая её ответа.
Черт! Я ведь на это и рассчитывала. — Деваться было некуда, но и сказать то было нечего. Она попыталась выдавить из себя что-то.
— Я кхм. — Она наконец подняла взгляд, наткнулась на его лицо и снова увидела эти вечно растрёпанные кудри, ленивый прищур и внутри что-то предательски ёкнуло. Надо было срочно заполнить паузу, пока он не сказал что-то, от чего она точно превратится в лужу. Не дай Бог — кровавую.
Флоренс опустила глаза вниз. На асфальт.
И ляпнула первое, что пришло в голову.
— А у вас тут асфальт новый постелили, что ли? Ровный такой.
Она тут же зажмурилась на секунду.
Асфальт. Блять. Я спросила про асфальт. Боже. Я уже сама готова себя убить.
Джон, кажется, даже моргнул чуть медленнее обычного. Потом его взгляд тоже опустился на землю - будто он всерьёз решил проверить, не завезли ли тут свежий асфальт, пока он стоял за углом.
Он перевёл взгляд с асфальта на неё.
Уголок рта чуть дёрнулся, но в глазах - ничего похожего на улыбку.
— Ровный, — повторил он тихо. - Ты сейчас серьезно ? Решила со мной про дорожное покрытие поговорить?
Он оттолкнулся от стены и сделал шаг ближе. Всего один. Но воздух вокруг неё как будто сжался.
— Интересная ты, новенькая. Облила меня пуншем и сбежала - и все равно считаешь, что можно шутки шутить. Почти смелая. Или почти глупая? Я пока не понял, что именно.—Он сунул руки в карманы брюк и вдруг склонил голову чуть набок, как будто изучал её совсем с другой целью.
— Кстати, о смелости и глупости... Ты же дружишь со Стивом? Бывшим моим, так скажем другом Стивом. Который вдруг резко с нами перестал... э-э-э... тусоваться.
Забавное совпадение: он уходит - и тут же по школе кто-то сливает то, чего сливать не стоило. А ты с ним всё время пропадаешь.
Пауза, какая-то уже даже слишком тяжелая. Он уж думал язык проглотила, как вдруг она выдает.
— Стива не было в школе всю неделю.. - её голос стал тверже, и это не укрылось от него. — Вы сами знаете, раз соизволили у всех этим поинтересоваться.
Ого. У неё прорезался голос.
Джон чуть прищурился — этого он явно не ожидал от новенькой, которая минуту назад мямлила про асфальт, вдруг повеяло сталью. Интересно.
Он не перебивал. Даже не двигался.
Стоял, засунув руки в карманы, и слушал.
В воздухе повисла короткая, но очень даже красноречивая пауза. Джон чуть склонил голову набок - движение медленное, звериное и изучающее.
— Смело. Только что ты боялась на меня смотреть, а теперь почти обвиняешь. Что, ткнул в твоего дружка — и сразу храбрость проснулась? — Так как ответа от нее не послышалось, он продолжил. — Похвально. Правда. Защищать своих - это качество хорошее. И, знаешь... - он понизил голос почти до шёпота, - .это единственное, что пока говорит в твою пользу. Потому что слив информации произошёл в четверг. А Стив пропал в пятницу. Так что твоё алиби для него, увы, не работает. А вот ты, болталась у спортзала как раз в то время, когда кто-то вывел компромат на общий экран, ты решила сбежать, перед этим охладив нас пуншем.
Она молчала. Взгляд у нее был какой-то затуманенный.
Это еще что значит? Только что готова была драться, а теперь стоит как манекен. От страха парализовало что ли?
Он убрал руку от стены, но не отошёл. И тут у него возникла мысль, что она может убежать, поэтому он сделал шаг в сторону, словно освобождая ей дорогу, но тут же преградил её снова, вытянув руку и уперевшись ладонью в стену рядом плечом.
— Стив не просто «моя бывшая шестерка»,
новенькая. Он знал про казино всё. А ты знаешь всё про Стива. Круг замыкается. И знаешь, что самое паршивое в этой ситуации лично для тебя? - его голос стал почти дружелюбным, почти сочувствующим, и от этого мурашки побежали по спине. — Неважно, ты это сделала или Стив. Для меня вы теперь связаны. Если сольёт ещё что-то - спрошу с обоих. Это не угроза. Это, - он чуть улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз, — .... Простая математика. Один плюс один равно проблемы. Для вас обоих. Вопросы?
Она снова ничего не ответила. Видимо довёл ее до белого коления со своими угрозами, значит можно сваливать. Скукота. Я то предположил на секунду, что с ней играться будет поинтереснее. Ошибся, с кем не бывает.
Он уже развернулся. Сделал два шага - ровно столько, сколько нужно, чтобы дать ей выдохнуть. Чтобы она поняла :Всё, аудиенция окончена, ее страх победил, можно расслабиться.
— Стой.
Он резко замер, от неожиданного требования.
Ага, как же. Слушаюсь и повинуюсь. Хотя признаю, это меня удивило.
Он все таки остановился, чуть склонив голову к плечу, но не обернулся. Спина прямая, руки в карманах. Со стороны могло показаться, что он просто задумался.
— Раз испачкала тебя, то могу отдать тебе одну из своих кофточек, если уж так тебе нужно. Но, — её голос стал твёрже, - видимо, не особо-то вы и опасные, раз не смогли разузнать, что Стив уехал за неделю до этих событий и не появлялся в школе до сих пор.
Признаюсь, блефовал. Соврал, чтоб она разнервничалась.
— Поэтому, — продолжила она, и в голосе зазвенел металл, — отлипните от него и не трогайте!
Она развернулась и зашагала прочь, не оборачиваясь. С каждым шагом спина становилась всё прямее, хотя сердце колотилось где-то в горле.
Джон остался стоять на месте. Руки всё так же в карманах.
Стив уехал за неделю. А я сказал — четверг. Прокол. Она проверила. Или просто знала. В любом случае: ткнула носом в моё же враньё и даже не поморщилась.
Он медленно вытащил руки из карманов.
Провёл большим пальцем по нижней губе
- его привычный жест, означающий глубокую задумчивость.
Сначала боялась поднять глаза с асфальта. Потом съязвила, а затем еще и приказала не трогать Стива.
Забавная последовательность.
Он обернулся лишь тогда, когда её шаги почти стихли. Посмотрел вслед - тонкая фигура исчезала за поворотом, быстрым шагом, не оборачиваясь. Смелая. Или все таки глупая. Это ему еще предстояло узнать.
— Флоренс, — произнёс он тихо, сам себе под нос, впервые за весь разговор назвав её по имени. — А ты интереснее, чем кажешься.
Сунул руки обратно в карманы и неторопливо пошёл в сторону парковки.
Не особо-то мы и опасные, значит? Ну-ну.
Посмотрим, что ты запоешь, когда мы встретимся в следующий раз. А он будет.
Обязательно.
Флоренс.
Он уже развернулся. Вот так просто и быстро. Сделал два неспешных шага прочь. Мол, разговор окончен, можешь дальше стоять тут и дрожать, мне плевать.
И самое паршивое, что ему реально было плевать. Вот прям совсем. Просто взял запугал и развернулся, будто я самое жалкое отребье, которое он видел.
А я стояла. Стояла как вкопанная пока он все это говорил, а теперь смотрю на его удаляющую ровную спину, в этой ебанной кофте без единой катышки. И пыталась дышать.
Потому что он сказал про Стива.
Про Стива, сука.
Я почувствовала как в моей голове что-то заклинило, будто какое-то короткое замыкание. Появилась белая пелена перед глазами, которая не давала мне соображать.
Он сказал про Стива.
Эти его слова крутились в голове какой-то дурацкой пластиной. Не про пролитый пунш, не про меня и не про этот ебучий асфальт. Про Стива. Про моего лучшего друга — того самого придурка, чьи синяки до сих пор не зажили, как раз таки из-за них же. Того, с кем мы спелись по всем неправильным пунктам.
Они, мать вашу, придут за ним.
Я даже не поняла, в какой момент страх сменился чем-то другим. Горячим и вязким....как смола. Оно поднималось откуда-то из живота, растекалось по груди, сжимало горло. Это была не храбрость — какая нахуй храбрость, я чуть не обоссалась прямо там, у стены. Это была чистая, незамутнённая, животная ярость. Та самая, когда ссышь до усрачки, но внутри что-то переламывается, и ты понимаешь: всё, пиздец, назад дороги нет.
Нет.
Нет, вы, сука, не тронете его.
Одно дело пугать меня. Я, в конце концов, сама накосячила. Сама облила его этим проклятым пуншем. Сама влипла по самые уши. Я могу бояться, трястись, хныкать в колени — окей, это моё право, я его заслужила. Но Стив? Стив этого не заслужил.
Он решил просто уйти, а они решили отомстить ему и он ответил той же монетой. Все честно.
И тут меня будто чёрт за язык дёрнул.
Я открыла рот.
Воздух вокруг загустел. Сердце колотилось уже не в груди, оно колотилось где-то в горле, в висках, в даже в кончиках пальцев. Я физически ощущала, как пульс долбит в ушах: тук-тук-тук. И на этом фоне, перекрывая весь внутренний шум, я услышала собственный голос, который казался чужим . Потому что был твердым и абсолютно непробиваемым.
— Стой!
Зачем. Зачем я это сказала. Я же труп. Я даже не просто труп, я труп, который сам вырыл себе могилу, и сам же заказал блин оркестр.
Но было поздно. Слово вылетело — хуй поймаешь.
Он замер.
Не обернулся. Просто остановился, чуть склонив голову к плечу. Ждал.
И вот тут-то я поняла, что назад дороги точно нет. Совсем. Вообще. Пиздец. Поезд ушёл, рельсы разобрали, станция сгорела нахрен. Я открыла рот второй раз — и понеслась.
— Могу отдать тебе одну из своих кофточек, если уж так тебе нужно.
Флоренс, ты идиотка. Полная.
Но внутри уже закипало что-то другое.
Злость. На него - за то, что запугивал. На себя — за то, что тряслась. На всю эту дурацкую ситуацию. Голос вдруг стал тверже, чего я сама не ожидала.
— но... видимо, не особо-то вы и опасные, раз не смогли разузнать, что Стив уехал за неделю до этих событий и не появлялся в школе до сих пор.
Я видела его спину. Он не шевелился.
— Поэтому, — голос уже звучал будто я приказываю, — отлипните от него. И не трогайте!
Я развернулась и зашагала прочь.
Каждый шаг отдавался в висках. Не оборачивайся. Не оборачивайся. Только не оборачивайся. Спину я держала ровно, а подбородок был вздёрнут. Со стороны, наверное, выглядело уверенно.
Внутри же всё орало: Идиотка, можешь писать теперь завещание!
Что было странно, так это что Он так и не сказал ни слова мне вслед. Но ничего хорошего это не предвещало и пугало даже сильнее любых угроз.
И еще.... Больше я по этой дороге идти точно не буду. Вот тебе блять и сократила путь.