Глава 1
В летнем парке, у фонтана, на старой деревянной скамейке сидели три девушки. Они потягивали холодный чай через соломинки, а лёгкие капли воды из фонтана изредка долетали до них, смешиваясь с летней жарой. Лена и Ирина были сёстрами, а Люба — их подругой, но настолько близкой, что границы между дружбой и родством давно стёрлись. Они знали друг друга, кажется, с самого детства — столько воспоминаний связывало их, что порой и сами они считали себя сёстрами.
— Ты сделала верный выбор, согласившись выйти за него,— Ирина сияла, как солнце в июле, её глаза искрились неподдельной радостью. Она обняла Любу за плечи, чувствуя, как та слегка дрожит. Вечерний свет медленно таял, растворяясь в набегающих тенях. Грозовые тучи, тяжелые наползали на город, предвещая скорый ливень. Воздух становился плотным, насыщенным запахом озона и нагретой за день земли.
Люба нервно перебирала обручальное кольцо, ощущая, как в груди клубком сжимаются сомнения. "Правильно ли я поступаю? Смогу ли быть счастлива? Он правда тот кто мне нужен? "
— Ты не хочешь за него замуж?— Лена прищурилась, изучая подругу. В её взгляде читалось понимание — она видела этот страх, знакомый каждой невесте.
— Они уже четыре года вместе, сомнений быть не должно же, — Ирина тряхнула головой, и её каштановые волосы рассыпались по плечам. — Это лучший вариант для неё.
— Девочки, я так рада, что вы у меня есть,— Люба глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в голосе. На улице зашумел ветер, предвещая скорый дождь. — Со мной всё хорошо, это, наверное, обычное волнение. — Знаете тогда предлагаю пойти выпить,— она натянуто улыбнулась, но в уголках губ всё ещё дрожала неуверенность.
На улице пахло асфальтом и приближающейся грозой.Сумерки сгущались, окрашивая небо в глубокие синие тона. Девушки шли по тротуару, обходя лужи, оставшиеся после дневного ливня. Летний ветер, тёплый и капризный, шевелил их волосы и уносил прочь Любины мысли — туда, где они смешивались с городским шумом и запахами мокрого асфальта. Она не могла разобраться в своих чувствах. Свадьба. Осень. Именно тогда, когда жёлтые листья начнут кружиться в медленном танце, ей предстояло надеть белое платье и произнести да. Но почему сейчас, глядя на темнеющее небо, она чувствовала не радость, а лишь лёгкую, ноющую тревогу? Они шли по освещённым неоном улицам, и разговор плавно перетёк на предстоящую свадьбу.
— Я вообще не представляю, какое платье выбрать,— вздохнула Люба, перебирая пальцами край блузки. — Белое — банально, а цветное — буду как попугай, да и вообще на свадьбу разве можно цветное.
— Возьми кремовое,— бросила Лена, ловко обходя лужу. — Или с золотой вышивкой. Ты же любишь всё блестящее.
Ирина фыркнула: — Главное — чтобы на фоне твоего платья никто не потерялся. Особенно жених. — Люба толкнула её плечом, но рассмеялась.
—Ты точно хочешь звать троюродную тётю Настю, которая всем рассказывает, как ты в пять лет упала в коровьи лепёшки?— Лена подняла бровь, делая паузу для драматического эффекта.
— Ой, да она же каждый тост с этого начинает! — Ирина фыркнула, притворно закатывая глаза. — А помните нашу Любочку? Прямо лицом в... кхм, натуральное удобрение!
— О боже, нет! — Люба закатила глаза. — Не вспоминайте это –
— Может тогда её приглашение, случайно до неё не дойдёт? — Ирина щёлкнула пальцами, и в её глазах мелькнул знакомый озорной огонёк.
Город вокруг них шумел, смеялся, жил — а они просто шли вперёд, в этот летний вечер.
— Может, в баре посидим? — Люба кивнула в сторону знакомой вывески, где неоновые буквы "Феникс'" мигали розово-голубым светом, отражаясь в мокром асфальте. Именно здесь, за угловым столиком у витражного окна, они столько раз смеялись до слез, спорили до хрипоты и делились самым сокровенным.
— Отличная идея! Только я вас двоих тащить не стану, как в прошлый раз! — Лена театрально закатила глаза, проводя рукой по волосам. В памяти всплыла картина прошлой недели: она, согнувшись в три погибели, пытается удержать двух подвыпивших подруг, пока те распевают пьяные караоке-хиты на всю улицу.
Девушки дружно рассмеялись, но Любин смех оказался нервным.
— Обещаю, такого больше не будет! — Ирина сложила руки в молитвенном жесте, изображая ангельскую невинность. Однако знакомый блеск в её глазах и едва заметная ухмылка выдавали — эта ночь может закончиться точно так же, как и предыдущая.
Бар встретил их оглушительным гулом - смех, и ритмы клубной музыки вырывались наружу каждый раз, когда открывалась дверь. Ирина внезапно замерла на пороге, будто наткнувшись на невидимую преграду. Ее внимание полностью поглотил блестящий чёрный дукати, с красными полосами, припаркованный у тротуара. Капли дождя на его баке сверкали под неоновой вывеской, как россыпи бриллиантов.
— Ирина может, пойдем? - Лена вздохнула, заметив, как у подруги округлились глаза. Ирина действительно питала слабость к мотоциклам. И к их владельцам в них было что-то - опасное, свободное, манящее
— Эй, красотки, может, повесилимся вместе?— хриплый голос, пропитанный перегаром и сигаретной хрипотцой, прозвучал так близко, что Ирину обдало волной тёплого, затхлого воздуха. Запах дешёвого виски смешался с ароматом пива, вызывая тошнотворный спазм в горле.
– Чё, королевы, носы задрали? — шершавая ладонь с обломанными ногтями шлёпнулась ей на плечо, пальцы впились в кожу, оставляя липкие следы пота. Где-то рядом захихикали его приятели.
По спине побежали мурашки — не страх, а острое, почти физическое отвращение. Оно подкатило комком к горлу, сжало виски. В глазах потемнело от ярости.
— Руки убери, мразь! — её голос прозвучал низко и опасно, прежде чем тело само рванулось в сторону. Ногти впились в ладони.
Но мужчину это только раззадорило. — О, страптивый характер! — он оскалился, и его пальцы скользнули ниже, обхватывая её талию...
"Хрясь!"— глухой удар в пах раздался так звонко, что даже заглушил на мгновение музыку из бара.
— А-а-а, сук...!— мужчина скрючился, как подстреленный заяц, обеими руками вцепившись в промежность. Его лицо, багровое от боли и злости, исказилось так, будто кто-то резко скрутил все его мышцы в один тугой узел.
Ирина встряхнула кистью, словно стряхивая с пальцев что-то липкое и противное. — Девочки, пошли. Здесь воняет отбросами.— Голос её звучал холодно и ровно, будто она просто комментировала погоду. Подбородок гордо вздёрнут, шаг твёрдый — она двинулась вперёд, даже не удостоив поверженного нападающего взглядом.
Люба шмыгнула следом, шёпотом выдавив: — Ты его... ногой?!—
— Коленом.— Ирина усмехнулась, и в уголке её рта дрогнула тень чего-то хищного. — И это был ещё вежливый вариант.— Но тут её плечи инстинктивно напряглись — сзади послышалось движение. Быстрый, шаркающий шаг, прерывистое дыхание...
— Девушкам нужны мужчины, чтобы ходить в такие места, — Произнёс незнакомец, и его слова повисли в воздухе, будто выкованные из того же металла, что и его голос.
Его пальцы сомкнулись вокруг запястья нападавшего — легко, почти небрежно, будто сжимали не руку взрослого мужчины, а хрупкую веточку. Тот дёрнулся, лицо перекосилось от боли, но вырваться не смог — только глухо застонал, как загнанный зверь.
Незнакомец стоял, освещённый неоновым светом вывески, и выглядел так, будто сошёл с экрана любимого сериала который Ирина смотрела вчера ночью. Он выглядил как настоящий главный герой нашумевшего сериала. Высокий, с плечами, которые не скрывала даже просторная белая майка. На груди угадывались контуры татуировки — чёрные линии, уползающие под ткань, будто что-то древнее и опасное, чем этот пьяный переулок. У самого основания носа на щеке с левой стороны маленькая родинка, и почему-то именно она притягивала взгляд.
— Иначе всякий мусор к ним пристанет.— Его голос был низким, спокойным, но в нём чувствовалась сталь. Сердце Ирины ёкнуло — не от страха, от чего-то другого.
— Девушкам не нужны мужчины, чтобы постоять за себя, — выпалила Ирина, но голос предательски дрогнул. Внутри всё ещё тряслось — адреналин смешивался с яростью.
Он усмехнулся. Не просто улыбнулся — усмехнулся, и в этом смехе было что-то...хищное. Будто он знал что-то, чего она ещё не понимала.
Они направились к выходу, но Ирина чувствовала— его взгляд всё ещё на ней. Тяжёлый. Изучающий. Будто скользил по её спине тёплыми пальцами, оставляя за собой мурашки.
Где-то вдали заиграла музыка — глухой бас пробился сквозь шум города, сливаясь с ритмом её сердца. Вечер только начинался.