Господин не мирных дней...

Прошло два дня пребывание в королевстве Императора. Наваки, уже не знал, куда деть себя от скуки. Все ожидал, какого уже привычного поворота событий, которых как понял сейчас, стало не хватать.

Он, то лежал на скамейке в саду у дворца, то ходил вокруг него кругами. Надоело спать, надоело молчать, все сильнее тянуло к Рэнэсли, где все его время в тайне его мыслях, каждую секунду занимал сюжет всего прошлого, что он прошел бок об бок с вампиром.

Вот и сейчас, Наваки присел у высокой стены дворца, облокотившись на нее спиной, устало вздохнул, достал помятую пачку сигарет, где все не решался выкурить последнюю, еще и сломанную сигарету, тянул ее до последнего.

Положив пачку обратно в карман, достал белый блокнот, что был в этом времени уже новым ходом игры Рэнэсли, чтобы скорее подойти к итогу. Посмотрел на почти черный цветок, удивился с мыслью, - разве он был настолько черный? Уже не помню, - тяжко вздохнул, - Рэнэсли, где же ты? Что с тобой? Что делаешь сейчас? С кем? Когда? Что - же со мной... - закрыл лицо ладонью Наваки, встав, уже не первый раз, пошел прочь от дворца, оглядываясь на светлые окна.

Шел долго, впереди сменялся лес красками ложного рая, дорога. Как снова обернувшись, со стоном раздражения, снова увидел дворец Повелителя, посмотрел вперед снова белая площадь окруженная садом цветов.

Куда не иди, все равно остаюсь на месте! У меня же не его ошейник... - схватился рукой за ошейник Наваки, только осознал, что при разлуки с Рэнэсли, он не душит его. Может, он просто близко?! – взволнованно огляделся Наваки, - да, значит Рэнэсли не так далеко! – облегченно выдохнул, откинув за спину длинные волосы, что уже доросли до поясницы, улыбнулся со словами вслух.

- Рэнэсли, забери меня обратно...

- С кем разговариваешь? – послышался голос Собиджи за спиной, - сам с собой?

- Приходиться, вы же все игнорируете меня. Вон, и этот чародей прекрасный, весь день молчит, словно меня не видит. А то, просто отвязаться от него невозможно!

- Бывает, - усмехнулся, - почему чародей?

- Разве нет? Я не могу выйти отсюда, это все он наколдовал...

- Может быть, - шагнул к нему, - но все равно, твои слова глупо звучат, когда ты так поверхностно предполагаешь, кого виня в своей проблеме...

- Какой именно проблеме ты хочешь сказать? Их у меня, просто тонна... - отвел взгляд, - достало все. Кажется, к итогу я просто помру здесь со скуки...

- Скучаешь по Рэнэсли?

- Что за дела? – взглянул на него Наваки, - ты к каждому моему слову прикапываться будешь? Хватит уже Собиджи. Я тебе не враг, даже если ты не наведешь меня. Но стану таковым, если ты еще раз поднимешь руку на Рэнэсли... - сжал кулаки, - у тебя свои заморочки, у меня свои. Ты убил Эзану, Кизара из-за тебя умерла. Может, кто и раньше по твоей вене сгинул. Ты бил Рэнэсли, посадил его в клетку, Рицку ранил. Ты всем моим друзьям причинил боль. И я, виноватый перед тобой, просил у тебя прощение, даже если не ты простил, все равно просил, чтобы мне лично стало немного легче.

- Лично тебе?

- Но, на том расходится, и не сходиться наши пути. Ты мне никто, я тебя не знаю. Просто, я не хочу причинять боль именно тебе, даже в память о Ярике. Она мне всегда говорила, что ты хороший. Может, так пыталась обмануть и себя, что ты еще не совсем конченый злодей? Все равно, не собираюсь лезть в твою жизнь и выяснять отношения, копаться в прошлом. Сейчас, еще есть будущее. Я обязательно найду моего Рэнэсли, мне ему замена не нужна. Вальмонт мне не хозяин, я к нему ничего не чувствую...

- Ладно, - закатил глаза, - ты, похоже, слишком долго молчал, сейчас решил оторваться на моих ушах?

- Ты вообще, уважаешь чье мнение? Я же пытался донести до тебя смысл своих чувств! Просто, предупредить, чтобы ты не подходил к Рэнэсли!

- Во-первых, нет, не уважаю твое мнение, как и тебя. Во вторых, ты уже достал меня со своим Рэнэсли! Черт, ты вообще, о чем другом можешь думать? Например, как защитить Императора, а не пытаться целыми днями свалить к вампиру...

- Говорю о чем, и ком хочу. И от кого мне его вообще защищать? Распахнуть над ним зонтик, когда пойдет дождь, чтобы защитить его от гребного дождичка? – посмеялся Наваки, - а раз ты меня так не выносишь, может, подскажешь, как свалить подальше, а?

- Знаю как, но не скажу. Как бы меня от тебя не тошнило, как бы мне не хотелось избить тебя до смерти, я уважаю волю Императора. И еще, если ты так трясешься за своего любовника вампира, то из-за всех сил защищай Вальмонта, иначе, я просто уничтожу твоего возлюбленного...

- С чего ты взял, что он мой любовник? – покосился на него Наваки.

- Я просто знаю Рэнэсли, - ухмыльнулся, - и еще не знаю того, кто коснулся его грешного мира, остался без его разврата...

- Да, что ты несешь! Ты его не черта не знаешь! Бесишь! Сам свали, пока я тебе точно так не врезал...

- Рискни собака поганая...

- Твои слова поганые, а не я! Достал, - отвернулся Наваки, быстро пошел в сторону входа во дворец, - ты и ногтя его не стоишь...

- Зато ты, стоишь его! Дерзкий и смешной... – махнул рукой, - надеюсь, вам будет весело вдвоем, в аду!

- Не сомневайся, - обернулся Наваки, - там все и встретимся... - захлопнул двери с грохотом, дрожа от обиды, злости, оглядел светлые стены. Где быстро поднялся по лестнице, не застал в покоях своего нового хозяина. Присев на кровать, со вздохом, впустил пальцы в волосы, простонал со словами. – Рэнэсли, забери меня отсюда, мне здесь еще хуже, чем с тобой. Я все тебе простил, только обними меня, иначе я сойду с ума... - достав блокнот, Наваки вытер слезы рукавам белого плаща, огляделся вокруг. Посмотрев на блокнот, увидел с удивлением, как на глазах почернел еще один лист белой розы, где к итогу осталось всего три белых лепестка...

- Что это? – вырвал из рук блокнот с желаниями Вальмонт, что словно встал из-под земли, застигнув врасплох. – Что это такое... - прищурился, где Наваки, растерянно, впервые увидел испуг в глазах Повелителя Мира. – Что это значит?! – Вскинул взгляд на Наваки, что пожав плечами, молча, потянул руку к своему блокноту смерти. – Что я спрашиваю?!!! – Отвел руку в сторону Вальмонт, снова взглянул на розу, - он, что творит больной демон!? Дурак, ненормальный...

- Без понятия, но это мое, отдай... - схватил за блокнот Наваки, потянул на себя. Вальмонт схватив его за руку, резко отшвырнул в сторону. Наваки, еле устоял на ногах, возмущенно взглянул на Императора, что отойдя к окну, пролистал листы, снова уставился на черно белую розу.

- Так он сам теперь черный цветок душ собирает, решил вернуть его мне... - тяжело вздохнул Вальмонт, посмотрев вдаль на горизонт непогоды, вспоминая, как сам говорил Рэнэсли, что если он вернет ему розу душ, то на том и завершиться игра, он оставит его в покое. Только так было раньше, теперь цветок не разрешит уже невозвратного, игра в свою правду, уже не остановится, если никто не смериться. Но, думал Император. Рэнэсли все равно останется с моей черной розой в душе, а это будет не тот цветок, не мой долг... - может, он решил, что я так отдам долг Дьяволу? Спасает меня? Спасает меня, а я даже не знал...

- И я не знаю... - нахмурился Наваки, - ничего не знаю. А хочется, так, ради смеха, хоть что-то понимать!!!

- Не ори, - взглянул на него Вальмонт.

- Хочу, и буду орать!!! – заорал Наваки, - хватит указывать мне, и рот затыкать!

- Заткнись.

- Сам, заткнись... - сжал кулаки Наваки, сделав шаг вперед, пнул стул, что отлетел в стену. Достал! Всю жизнь мне испортил! Все, из-за тебя! Ненормальный Император, эгоист самовлюбленный...

- И не думай так громко. Твои мысли, так же оглушают своим ором без разумного мышления. Ты точно, бешеная собака. Что возомнил о себе? Кто перед тобой по твоему? Просто так, король из сказки, куда ты попал? Твое дело молчать, исполнять мои приказы. Если появиться угроза, скорее стрелять, а не орать...

- А ты забери эту душу из меня... - ударил ладонью в грудь, - и ее гноби своей властью и приказами. А я, живой человек... - тяжело вздохнул, - я живой, и я умею говорить! И ты для меня, не король из сказки, ты вообще... - махнул рукой, отвел взгляд, - даже не знаю, кто ты? Если мне и придется еще прожить в вашем мире, куда ты меня затащил, то я хочу прожить последние дни рядом с Рэнэсли! Верни его мне!!!

- Хм... - усмехнулся Вальмонт, - а ты его мне верни, может, так и поможем друг другу?

- Что?

- Уже не знаю, когда увижу его... - задумчиво посмотрел на блокнот, - когда он не знающе, просто в слепую решил собрать эту розу сам. Еще немного, и мы если встретимся, то там будем уже не мы трое при одном выборе, еще и Дьявол придет навестить...

- Причем, здесь еще и Дьявол? Скажи еще, что и ад существует...

- Конечно, - взглянул на него, - ты совсем недалекий... - тяжело вздохнув, Император присел на стул, перевернув блокнот, посмотрел на еле видный рисунок карандашом, где Рэнэсли оставил уже потертые очертания солнца, холма, с которого видна даль реки. – Боже, - прислонил белый блокнот к лицу Вальмонт, - ненавижу всех, кто прикасается к нему, хочу, чтобы Рэнэсли снова меня любил, целовал. Я больше не буду сопротивляться, не обижу. Хочу все повторить, и пусть все смотрят, я их не увижу. Как долго, вечность уже не видел его...

- Значит, ты соврал, что даже не целовал его... - приподнял брови Наваки, - да?

- Да, - посмотрел на него Вальмонт, - мы чуть не погибли от любви. Тебе такого, не понять, не почувствовать как так бывает...

- И как, тебе после всего этого верить в целом? Каждое твое слово просто уже явно лож для меня...

- Я просто так сказал, - пожал плечами Император, - не врал, так придумал что-то от скуки, хотел не думать о правде, что смущала меня. Вообще-то, - поднялся на ноги, - я бывает, много придумываю...

- Что, так откровенно признался? И, что ты еще мне соврал, так, ради того, чтобы скуку свою развеять?

- Эм... - задумался Вальмонт, - не помню.

- Ты, - покачал головой Наваки, - просто жесть, в моем примитивном мире...

- А ты, просто уже достал меня Наваки. Все вопросы свои задаешь, все орешь и нервничаешь, меня злишь. Я еще так долго, не с кем не говорил... - вздохнул Вальмонт, подойдя к кровати, присев достал из-под нее ошейник, почти копия, что был уже одета на шее исполнителя данного времени, только светлее. Подойдя, уже протянул руки, чтобы нацепить его на его шею, как Наваки ошарашено попятился назад.

- Что ты выдумал еще?!!!

- Рэнэсли каким-то образом, уже завершает свой новый план по завершению этого блокнота, чтобы оживить черную розу душ для Дьявола. Понятно, это был ваш договор, предположительно о вашем сроке совместного пребывания, где ты ему добывал нужные души. Когда он, неизвестным мне способом, сам сумел собирать души в эту тетрадь, отдал тебя теперь мне. Наверное, переживал за меня... – пожал плечами Вальмонт, - его не понять. То хочет убить, а то спасти. Но, эту другая история. Чтобы ты понял, когда вся эта роза почернеет, договор будет завершен, ошейник Рэнэсли просто спадет с тебя, ты останешься без защиты от Исполнителя в тебе, примешься только за одно дело, будешь убивать всех без разбору, если не освободишь исполнителя от своего тела. Потому, пусть на тебе будет и мой ошейник, чтобы обезопасить от непредвиденных обстоятельств, что и так, уже сполна портят уже неясный путь моего мира...

- Убери, - отмахнулся рукой Наваки, выхватил из его руки блокнот, спрятал в карман. Император, прищурив недовольно глаза, потянул руку к его карману, где растерянно пронаблюдал, как сделал шаг назад Наваки, выхватил его ошейник, просто швырнул его в окно, – я больше не поведусь на твои слова. Пес уже был во мне, когда я был без вашего долбаного ошейника, и с ума сошел не без него, а с ним! Не лезь ко мне больше. Хочу тебе сказать, не врать, как ты практикуешь Повелитель Идей. С того дня как я тебя увидел, не мог забыть не секунды. Ты даже портил мою душу своим незримым присутствием, когда я должен быть был счастливым с семьей! Я думал, что это за чувство, теперь понял... - опустил взгляд Наваки, - я тебя боюсь. И если мне страшно, то выход один, уйти подальше от беды. Ты и Рэнэсли, всю жизнь испортил. Может, не любит он тебя, а просто так, тоже боится? Ведь на тебя смотришь, видишь слишком явное величие, беспредел, и наглость в уверенности, что ты все можешь, как и управлять всеми, даже без лишних усилий. До тебя не дотянуться, тебя не переспорить. Только, что тебе от своей такой власти? Ты всегда один, даже когда любишь того, кто любит тебя. Все потому, что ты эгоист, все делаешь, как хочется тебе, все для себя, где даже любимую душу по частям забираешь себе. Где пусть лучше он умрет, а все равно будет принадлежать тебе. Только, разве тебе от того счастье? Мне только жаль тебя, где твоя красота мне кажется нереальной. Ты просто картина, на которую хочется смотреть, но будет страшно до инфаркта, если рисунок на холсте вдруг заговорит с тобой... - усмехнулся Наваки, смотря, как, не моргая, пристально смотрит в его глаза Вальмонт, слушая каждое его слово, - и это я тебя еще мало знаю, а что же будет дальше?

- Дальше, - приподнял подбородок Вальмонт, - ты идешь и приносишь ошейник, что выкинул в окно. И больше не говоришь так, словно знаешь меня и Рэнэсли...

- А я больше не буду говорить, просто скажу... - развел руками Наваки, - иди ты к Дьяволу.

- Когда, ты уже примеришься... - схватил его за руку Вальмонт, быстро вынул блокнот из его кармана, спрятал в своем глубоком кармане темно алого плаща с черным воротником. Схватив за цепь у самого ошейника, потянул за собой. – Я не против, много говорить. Но, я устал спорить, особенно когда тебя все равно не поймут. Мне хватает вечных скандалов и с Рэнэсли, с тобой я не хочу больше препираться...

- Хватит? Ты же его много лет не видел... - тянул обратно за цепь Наваки.

- Но я помню, что все обычно заканчиваться дракой, где в итоге, кто и погибнуть может...

- Хорошо, я тоже не хочу тебе что доказывать, раз бесполезно. Только уже хватит цеплять на меня как на собаку ваши цепи...

- Иначе, ты просто сбесишься... - обернулся, тяня за собой Наваки, что уныло, обиженно держал руками свой ошейник, так мечтая сорвать его с себя, чувствуя, как он ранее уже привычный, стал отторгаться всей душой, словно его придавили бетонной плитой, из-под которой захотелось срочно вылезти, вздохнуть свободной грудью. Так я не буду собакой для Рэнэсли, - думал Наваки, - хоть немного сровняюсь с ним на равных...

- Еще немного, и я так сбешусь... - нахмурился Наваки, чувствуя, что не бешенство, а слезы подступают к горлу комом удушья.

- Мы же договорились, больше не ругаться... - вздохнул Вальмонт.

- Да плевать, я так устал...

Остановившись, Вальмонт обернулся на Наваки, что поджав губы, смотрел себе под ноги, из-за всех сил сдерживая слезы.

Император, молча, продолжал смотреть, Наваки еще минуту держался, после выдохнув со стоном, закрыл ладонью лицо, заплакал.

- Надоели, просто уже добили. Я сам устал вечно доказывать свои права, говорить только разочарования, унылые слова, где не помню, чтобы я вообще что-то нормальное уже говорил. Вся жизнь просто не для меня, нам с ней не по пути. Все не так, даже нет надежды хоть на миг спокойствия. Рэнэсли, ведь нацепил на меня этот ошейник, вынес мне весь разум, все перевернул в моей душе, что я стал даже думать иначе. Заставил даже убивать, и вообще я ему не нужен... - сильнее зарыдал Наваки, опустив ниже голову, закрыл лицо второй ладонью, - мне бы лучше умереть, чтобы не портить жизнь вам всем, а вы не уничтожали меня. Лучше бы я...

- Наваки, - позвал Император, потянув цепь на себя. Наваки отпустив руки, устало, посмотрел ему в глаза, просто покачал головой, опуская ресницы, из-под которых все текли слезы. – Наваки, - прошептал Император.

Наваки почувствовал, как его губы коснулись его губ. Широко распахнул ресницы, вмиг позабыл, кто он и откуда, позабыл все свои изречения, как и слезы, прекратили свой поток печали.

Вальмонт шагнув ближе, обнял его рукой за талию, прижав к себе, поцеловал в долгом поцелуе. Приоткрыл ресницы, Вальмонт посмотрел, как Наваки наоборот закрыл свои черные ресницы. Падая назад, еще мгновение чувствовал как его пальцы скользнули по гладким, белым волосам Вальмонта, уже не чувствовал как рухнул на пол. Пропал без вести в темноте беззвучного затишья, где хоть и без присутствия себя в спокойствии, но все же попал туда, где хотелось затеряться в безопасности от любых глаз. Слов, вопросов и ответов, в пустоту...

****

Обходя заросли тонких деревьев, Рэнэсли остановившись, облокотился спиной о ствол зеленого тополя. Закрыв лицо ладонями, тяжело вздохнул, поникнув головой. Рицка, протянув руки, осторожно положил на его плечи ладони, наклонившись, тихо прошептал, пытаясь заглянуть ему в глаза.

- Рэнэсли, что с тобой? Ты собрал слишком много силы? Может, она уже причиняет тебе вред? Ты не скрывай от меня правды, скажи...

- Нет... - вздохнул, открыв лицо, взглянул в глаза Рицки, немного улыбнувшись, покачал головой, – я просто, заболел...

- Заболел?

- Ничего... - отвел взгляд Рэнэсли, посмотрел вдаль на дворец Императора, - интересно, о чем они там вдвоем говорят? Наверное, Наваки опять все кричит, что-то пытается доказать...

- Ты лучше скажи, чем ты заболел? Что-то... не так?

- Заболел... - опустил взгляд Рэнэсли, - тоской, настоящей. Поверь, пока не узнаешь, что значит настоящая любовь, все обман... самообман, такая нелепая лож обстоятельств...

- Вальмонт не достоин твоей любви. Пора прекратить его жалеть, и даже кидаясь с ним в сражение, пытаться проиграть...

- Сражение... - усмехнулся Рэнэсли, - не бывает так, что любящие, пытаются уничтожить друг друга, мстят, бьют и обижают. Я бы... - вздохнул Рэнэсли, взяв за руку Рицку, пошел в направлении дворца, - не смог бы даже ударить того, кого люблю.

- Разве... - удивился Рицка, - ты ведь...

- Такова жизнь... - обернулся на него, - всегда так неправильно по жизни идешь, пока не споткнёшься о правду. Ты любишь, а тебя нет... - пожал плечами, - я сошел с ума от любви ли? А может это была вовсе не любовь, что-то иное. Может, вынужденное и обманчивое наваждение, его управление душой? Потому что, я только сейчас, понимаю, что на самом деле значится любовью. Поздно, но хоть на исходе дыхания, я узнал, что значит любить. Любовь, не обижает, даже если хочет... - улыбнулся, - ведь я, ни разу не обиделся на Наваки, и он никогда не хотел меня обидеть в сердце. Жаль, что он меня совсем не любит...

- Кто? Наваки???!!!! – округлил глаза Рицка, - ты влюбился в этого пса?!

- ... - отвел взгляд, - не знаю... - прикрыл ресницы.

- Думаешь, он тебя не любит?!

- Разве любит? Он меня ненавидит. Но главное сейчас, спасти его. Остановить Императора, закрыть уже дорогу, что тянется из ада... - посмотрел в темнеющее небо в дали. Видел, как бывшая долина белых роз, все стремительнее тянется вперед по небу, но обрывается на полпути преградой света, что еще борется за свое право в этом мире.

- Это все из-за розы, твой недуг, ты ее ведь почти собрал господин... - опустил взгляд Рицка, - думаешь, если Император отдаст ее Дьяволу, он уйдет? Оставит тебя в покое?

- Уйдет из мира тьмы, ведь был у них договор. Не важно, как затянулось время, и куда отвели пути. Слова назад не берут, не меняют уже решенного, когда согласились оба, и смерено исполняли свой план. Пусть, Вальмонт нарушил свой расклад, но это просто обстоятельства его жизни. Он вернет черную розу, отдаст свой долг, и Дьяволу уже нечего будет предъявить в протест, когда он возьмет эту розу в руки. Надеюсь, что мои мысли хоть немного верны в надежде на эту правду. Вот, только... - пожал плечами, - не понимаю, почему цветок душ, еще не явился в это мир из меня. Кажется, я уже собрал лишние души, больше уже быть не может...

- А может, в блокноте Наваки, осталась душа, что он не убил?

- Наверное, - посмотрел на него, - бедный Наваки, как ему нелегко. Я желаю того, чтобы все вышло не так скорбно, как вернее видеться мне. Ведь, когда он вернется домой, то уже станет другим человеком. Будет жить по настоящему, уже не тосковать в ожидании чуда для себя. Ведь, даже малость этой жизни, меняет все представление о судьбе, где ему наверняка мечтается о заслуженном покое в своем мире, где больше никто, не будет судить его, указывать, как жить, даже думать.

- Рэнэсли, - потянул его за руку Рицка, - ты уже третью неделю, только и говоришь о Наваки, кажется, и думаешь о нем каждое мгновение. Все хочешь спасти, уберечь его, отправить подальше из этого мира. Но, разве ты только, что не признался мне, что влюбился в него? Ведь тогда, нужно сделать так, чтобы он выбрал Императора, тогда Наваки, навеки останется с тобой рядом...

- Я не такой как Император, чтобы заставлять любить себя, и пойти даже на уничтожение любимого, чтобы удержать его. Если он не любит меня, пусть любит кого угодно, главное, чтобы он был уже, наконец, счастлив... - задумался Рэнэсли, - я даже кажется, еще ни разу не видел, чтобы он улыбался...

- Говоришь, что он тебя не любит, потому что он не признает этого? Но разве, ты сам не поступал так, когда Повелитель ждал твоих слов...

- Не знаю, что он ждал. Просто жаль, что он так и не понял, что я говорил правду вслух. Любить, можно по-разному. Я не мог любить того, кто слишком велик, слишком красив, слишком властный, совсем не определенный, просто недосягаемый для меня. Ведь, даже любя, он не снизошел до меня, до понимания моей души.

Наваки, совсем иной. Слишком простой и честный, настоящий. В нем столько чувств, к любой встретившейся на его пути души. Он скрывает, может сам не понимает, что переживает за любого несчастного, даже за врага.

Если его не травить своим нравоучением, не говорить, как нужно жить, а просто улыбнуться и обнять его... - вздохнул, - он за того, и жизнь отдаст, все сделает ради малой доброты к нему.

Просто, его беда в том, что он не такой как все, нуждается в защите, зависимости от кого, чтобы остановиться, и не желать перемен, побега от однообразной рутиной жизни. И может, если бы не душа исполнителя в нем, что загнала его в этот мир, тянула незримой цепью за ошейник на его шее, то он был бы счастлив с Ярикой и Александром, просто жил как все обычные, нормальные люди...

- Если так, то не было бы никакой Ярики и Александра. Он бы давно, наложил на себя руки.

- Если честно, то не думаю, что он бы так поступил. Наваки умный, и вовсе не трус, чтобы бояться убить себя. Он слишком, подвластен надежде и своей мечте, быть счастливым, не одиноким. Так, он бы как всегда, переждал бы день, другой, пока бы не встретил, другую Ярику, что родила бы ему сына. Понимаешь, все сложно и уже не отрицаемо, потому, что уже случилось. Но, ведь если бы случилось по иному, то та правда и судьба, была так же бесценна...

- Все равно... - опустил ресницы Рицка, - не могу понять, за что ты именно его полюбил. Многих мы встречали на пути достойных, а он же все рано ненормальный...

- За все полюбил, даже за ненормальность... - красиво усмехнулся, - и я так этому рад, ведь он спас меня от первой любви, что видимо имела свойство заканчиваться. Любовь реально можно сломать, забыть, отпустить, только дай тому губительные обстоятельства и в последствии ничего не остаётся в душе и сердце. Может правда любовь может кончаться, а может просто, и не было никакой любви.

- Скажи ему сам о том, когда увидишь. Может, тогда и Наваки признается и тебе уже не отрицая очевидное...

- Я его часто спрашивал, он не признается... - опустил ресницы. Помня, только когда Наваки признался ему в любви, когда был одурманен на проклятой скале, а после все отрицал.

- Попробуй, признаться первым. Знаешь же его, он слишком недоверчив, когда пытаются задеть его самое важное в душе. Если ты сам скажешь ему, он как ты сказал, все отдаст тебя. Душу, сердце, жизнь.

- И опять, не завершиться жестокая игра, когда Наваки, выберет меня. А со мной ему не будет жизни, не вернется к сыну...

- Знаешь, ведь пора и обойти правила этого свободного мира, где обман уже устоялся в повседневности, уже не удивляет. Обманем Вальмонта, как он нас, всех, даже Дьявола, себя самих. Пусть правда будет только в вашем необходимом разговоре с Наваки, где все ему расскажи, признайся. Тогда, обман будет во спасение, где Наваки специально выберет Императора, зная правила игры. И тогда, наконец, исполнится твое желание победы, и мы все выйдем из игры, освободимся...

- Рицка, - усмехнулся Рэнэсли, посмотрев в синее глаза волка, - но ты ведь даже не знаешь, что я загадал на свою победу...

- Ты, не говорил... - отвел взгляд Рицка.

- Просто, ты не спрашивал.

- Если спрошу, скажешь? – взглянул с надеждой Рицка, посмотрел как Рэнэсли, молча, пожал плечами, опустил взгляд в траву под ногами, смотря на белые цветочки колокольчиков, что плавно качались на ветру, – что, же ты загадал Рэнэсли?

- Чтобы, я не рождался... - взглянул на Рицку, смотря, как побледнел, безвольно уронил вдоль туловища руки его друг, что приоткрыв губы, без слов издал стон поражения. Словно игра проиграна изначально. Глаза заблестели от слез, разум словно отключился, от попытки осознать, что все время рядом с дорогой ему душой, он стремился к тому, чтобы исполнить его желание смерти...

- Не плачь родной мой Рицка, - Рэнэсли обнял его, Рицка уткнувшись в его плечо лицом, зарыдал. - Так, ведь будет лучше, пойми. Так, все останутся живы, никто не попадет в беду, не будет страдать. Император, как прежде будет защищать свой мир, не потревожит свой покой погибельной любовью. А я, не переживу грядущее мысли перед смертью, что многим причинил боли, сдавался грехам как протест нелепой мести. Там, я бы не полюбил так впервые в жизни случайного дерзкого пса, поняв, что раньше и не было никакой у меня любви в душе к Императору моей судьбы. Не дышал бы из последних сил, умирая, стремясь к такой мучительной надежде, чтобы только досмотреть, как твой любимый человек, остался в безопасности от нас...