Господин не мирных дней...

Не прошло и минуты покоя. Только я растянулся на коврике у камина как собака, уже вздохнул, радуясь долгожданному сну, как...

- Скорее, уходим! - схватил за руку Рэнэсли, как куклу тряпичную поднял с пола, потянул в пелену посветлевшего пространства перед глазами. Обернувшись, скользнул взглядом по Рицки, что схватил Рэнэсли за другую руку, Эзану и Кизару, что так же по цепочки бежали в мой мир.

Увидел за спинами образ Соби, что мрачно наблюдал за нами. Точно! Распахнул свои ресницы, Наваки выторочил на него глаза, словно увидел впервые. Ведь позабыл, что есть и он в моей судьбе. Соби мне враг или нет, но враг ему я. Нечего он мне не сделал, если задуматься, а я виновен в его смерти...

- Нужны еще души, - быстро тянул его за руку Рэнэсли, идя по вечерней дороге, оглядываясь по сторонам, - иначе, он точно убьет меня, даже зная, что сгорит в итоге сам.

- Но, я тебя ведь защищаю... - тихо прошептал Наваки.

- И что? - посмотрел он на него, - застрелишь его?

- Если придется, не знаю...

- Я не хочу, чтобы ты его убивал. Он король, которого выбрал сам Император. Знаю, что, Соби ведет себя как угодно ему самому. Жестокий, но это себе же во вред. Он знает, что когда вернется господин Вальмонт, будет решать его существование в дальнейшим. Просто надеться, что Император, предпочитает сильнейших. Вот и идет по тому пути, где к своему несчастью, только ошибается в своих расчетах на план своей судьбы. Потому, что не добивается силы для себя, а просто копит ее, чтобы мстить другим...

- Он, хочет найти Вальмонта... - взглянул на Рэнэсли, что остановившись, посмотрел на окна, где горел свет.

- Зачем искать того, кто сам тебе найдет даже за гранью нашего мира...

- Может, он не вернется? - прошептал Наваки, чувствуя как страх стал пробираться по белевшим рукам, что задрожали мелкой дрожью, - может, не вернется? У него же много врагов, вдруг убьют, как ты говорил...

- Нет! - Закричал Рэнэсли. Наваки впервые услышал громкость его голоса, что обычно тихо и приятно ложиться на слух, - нет... - отвернулся Рэнэсли, скрыв в тени ночи, как побледнело лицо из-за своей несдержанности, страха, что вызвало в нем потерю равновесия. Он, взяв под руку Рицку, опустил ресницы, уставился отсутствующим взглядом в темноту земли, - я не правду говорил, - вздохнул, - ты просто ничего не знаешь. Это была глупая ревность, обида. Я устал, говорил что попало, как ты иногда кричишь свои протесты вслух, а думаешь иначе. Так нельзя..., я знаю. Но что поделать, я не идеален, просто проклятый вампир, демон.

- Я нечего такого и не сказал... - побелел Наваки, чувствуя, как уже онемело все тело от свалившегося прозрения и разочарования, - а ты, так говоришь, словно он тебе не враг, а просто дорог? Да? Ты словно... - вспомнил Наваки его поведение, теперь придал значение всем его словам, в которых только и упоминалось имя Вальмонта, тоскливый взгляд, мир, где он терялся, там всегда присутствует повелитель душ, к которому он уйдет, если его не вернуть... - ты что, влюблен в своего Императора?!

- Наваки, - выпрямился Рэнэсли, смотря на бедного парня, что готов был достать пистолет и пристрелить его, - видишь, то окно? Там твоя жертва, иди, работай.

- Я... только что, что я сказал? Что... почему? Боже... - Схватился за голову Наваки, пытаясь отдышаться, чувствуя, как сильно разболелась голова, словно по разуму долбили молотком, - что...

- Ты в порядке? - приподнял брови Рэнэсли, Наваки уронив руки, посмотрел в его равнодушные глаза, чувствовал, как удаляется куда-то душой, холодеет сердцем. Словно кто-то незримой рукой, схватил за цепь, выстрелил в голову, - Наваки?

- В порядке... - нахмурился Наваки, прикурив сигарету, нервно поправил воротник, потянув ошейник, что вновь напомнил о своем присутствии удушливой тяжестью, - пойду, пристрелю эту душу. Скорей бы, освободиться от тебя... - махнул в его сторону рукой, быстро пошел к окну первого этажа старого дома.

- Ну вот, обиделся... - вздохнул ему вслед Рэнэсли.

- Пусть, так лучше, ты все правильно сделал. А то я уже испугался, что ты снова проиграешь... - тяжко вздохнул Рицка.

- Я так и хотел последнее время. Подумал, пусть Наваки останется с нами...

- Нет, так только погубишь себя, - возмутился Рицка, - я не позволю. Я защищал тебя, пусть теперь нет во мне души исполнителя, я все равно умру, защищая до последнего вздоха...

***

Подойдя к окну, Наваки выкинул последнюю сигарету, первым делом увидел на столе за окном бутылку вина и пачку сигарет, перевел взгляд на седого художника, замер, вспоминая, что уже видел его,... только волосы его были каштанового цвета, он рисовал картину, что после, испортив, порвал, плакал...

Жизнь, дерьмо... пронеслась мысль в голове Наваки. Как не крути, а все склоняет в позу, тебя поимели как последнего глупца. Все надежды просто сдохли в своем старательном пути, скулят поганые мольбы о помощи, одно унижение, и все кажутся тупыми слепцами!

Всех порву..., из-за несуществующей мести за себя, после застрелюсь с позором на закате отторгающего меня дня... - закрыл глаза Наваки, не в силах сдержать свою злость, свое теперь стремление слиться с хладнокровной душой исполнителя в себе. Грубые, отчаявшиеся мысли, все стремительней уносили на путь серости в формальной беспардонности...

- Кто ты? - Подошел к окну художник, когда Наваки громко постучал в окно, чуть не разбил его несдержанной силой, что нужно было срочно куда применить, - что случилось?

- Мне, нужна твоя картина, - хмуро сказал Наваки, когда художник открыл окно, - ты продаешь картины? Мне срочно, нужна твоя картина...

- Продаю... - удивился художник, - почему моя, и от чего такая срочность?

- Есть причина, после скажу. Войти можно?

- Да, я сейчас открою... - начал художник, смотря, как Наваки уже полез через подоконник, - ну ладно... - пожал плечами.

- Ну, - поставил руки в боки Наваки, - показывай, свои картины.

- Какая картина нужна? Пейзаж или портрет?

- Только не пейзаж чудной долины, что-нибудь мрачное, серое и холодное...

- А? Почему, мрачное?

- Я так себя чувствую, паршиво, как дерьмо на дороге, по которой проехали бульдозером. Показывай, свою картину...

- У меня таких картин нет... - пожал плечами художник, - если только, просто пейзаж печали на закате, но тебе пейзаж не нужен... - вздохнул, показывая на картину на стене, что так наполнила ему мир душ, когда тот мрачнел при потере в себе погибающих душ. Перевел взгляд на картину рядом, там было ясное небо, две белых птицы, трава и цветы роз. Картина, что похожа на рисунки Рэнэсли, и та самая, что видел в образе пса, следя за художником из-за окна в прошлом. Он всё-таки, нарисовал ее снова... - вздохнул Наваки, поникнув в тоску, злость стала лишь болью в виноватом сердце.

- Вот эту, я возьму. Сколько стоит? - Спросил Наваки, подумав, что денег нет, цели нет, плана забрать душу, нет...

- Если честно, то я не продаю свои картины. Просто, дарю, если они нужны кому...

- Подаришь? Просто так? - оглянулся Наваки на окно, где услышал крик своего ворона Реквиема, что ранее держала в руках Эзана, похоже он сбежал от нее следом за ним. - Ох, - подпрыгнул на месте Наваки, подбежав к окну, выглянул вниз, посмотрел на прыгающего ворона, протянул к нему руки, чуть не падая с подоконника, на третий раз, поймал ворона Реквиема, что стремительно подпрыгивал, махая одним крылом, еле подлетел до его рук.

- Это, твоя птица? - удивился художник, смотря на радостного ворона, что был-бы хвост повилял бы им. На Наваки, что смягчил свое скорбное лицо усталой улыбкой.

- Мой друг, - смотрел на ворона Наваки, - самый лучший, мой друг. Он не соврет, не обидит, не скажет, что ты не удел и не будет любить другого. Не заставит, быть тем, кем быть не хочется...

- Это хорошо, что у тебя есть друг. Неважно, птица это или человек, главное взаимное доверие и помощь, даже если помочь не в силах. Как тебя и его зовут?

- Я Наваки, он Реквием, - отпустил ворона Наваки, что посмотрев на человеческого друга, пошел исследовать квартиру художника. Запрыгнув на стол, огромная, черная птица, принялась поедать чипсы из открытого пакета, - ну вот, спасибо за еду...

- Да не за что, - улыбнулся художник, - выпьешь со мной вина? Если да, наливай, я пока сверну тебе картину.

- Спасибо, - подошел к столу Наваки, стал разливать вино по бокалам, где стояло и лишение три фужера, - ты ждал гостей?

- Нет, - подошел художник, протянул ему свернутую картину, - просто, все некогда было убрать бокалы. Хотя прошел месяц с того момента, когда я ждал старых друзей, что так и не пришли от чего-то. Вот и стоят, позабытые... - как я, вздохнул про себя художник, чокнулся бокалом с Наваки, что выпив красное вино, посмотрел на сигареты, тяжко вздохнул, - я все хотел, бросить курить, не получается с этой жизнью и зависимостью. Может, нужно выбрать день, чтобы бросить? Но как теперь выбрать, если я уже потерян в этих днях...

- Не нужен день и его число, - улыбнулся художник, - если есть цель, то она может исполниться в любой миг твоей жизни. В любой день, где ты просто не планируя, решишь избавиться от дурацкой привычки, ненужных проблем этой дурацкой зависимости. Не стоит, запирать себя в расчет дней, и жить по времени, как все в мире, незримо запертые в систему банальной жизни. Будь там, не отвергай другие души, живи и улыбайся, просто чувствуй, себя не в ловушке принятой судьбы человечества. Только так, ты сможешь познать свободу, где придет тот миг, ты просто выбросишь свою сигарету, вдохнешь воздух свободы, обрадуешься не зависимости, к которой прийти не трудно, просто решиться на новое нелегко...

- Свобода... - вздохнул Наваки, наблюдая, как его ворон уже принялся скидывать карандаши и кисти на пол, с интересом наблюдая их падение, - нет ее, совсем нет...

- Не веришь, значит не найдешь, - вздохнул художник.

- Верю, но мне бесполезно ее познать. Все, я безнадежно... потерян...

- Там на верху, слышат, твои мыли и настрой Наваки, взамен они отдадут тебе желаемое, Вселенная щедрая душа...

- А, что ты желаешь? - посмотрел на него Наваки, доставая белый блокнот из кармана, - напиши здесь, и оставь автограф на память...

- Зачем? - взял блокнот художник, пролистал половину заполненных листов, удивленно приподнял брови, - это странно...

- Ничего странного, просто дурацкое хобби. Все мои старые знакомые, оставляют свое пожелание не мне, а себе, расписываются кровью. К итогу, я отнесу его к скале исполнения желаний, про которую писал один поэт, что первым загадал свое желание здесь...

- Хорошо, это даже забавно... - вздохнул художник, - странный вечер, странные гости в моем доме, - улыбнулся художник, - грустный мальчик с птицей, что не умеет летать...

- Он полетит, когда срастаться его крыло... - вздохнул Наваки, - может, больше не вернется ко мне, сам сможет защищаться от жизни, держась на безопасной от земли в высоте небес...

- Знаешь, это люди забывчивы и неверны, друзья, уходя, могут не вернуться. Звери, они преданней, если любят, то до конца своих дней. Все может потому, что не думают лишнего, не стремиться к совершенству и не рассуждают. Не стремятся к целям для своего личного благополучия, что в итоге все равно не к чему, все ведь умирают рано или поздно, каждый в свой случайный или нет миг. Дела никогда не кончаются, остаются неисполненными. У зверей нет дел, есть только стремление жить, бескорыстное внимание и безусловная любовь, может все это и есть Бог?

- ...

Наваки взяв блокнот, забрал и кинжал из руки художника, со вздохом посмотрел на желание художника «не желаю ничего».

- Ничего?! - Вскинул на него удивленный взгляд Наваки, - ничего?

- Нет, зачем мне это? У меня все есть, даже одиночество необходимо бывает, ведь не так печалит, если в нем есть чем занять свою душу. Одиночество это тоже дар Бога, он дает свободу душе, просто никто не хочет быть на самом деле свободным. И мне ничего не надо Наваки, я просто хочу жить...

- Жить, - улыбнулся со вздохом облегчения Наваки, - а, разве ты не хочешь... ну, ты ведь не собирался покончить с собой?

- Я? Нет, - покачал головой художник, - просто собирался покончить с этой жизнью отшельника творчества. Соберу все картины, приберусь в доме, побреюсь, и на рассвете пойду к друзьям сам. Уверен, чтобы не было причиной их не внимания, при встречи, они будут очень рады, а я еще больше. Отдохну, чтобы после, вернуться с новыми идеями и силами в свой мир красок...

- Я уверен, - покивал Наваки, - у тебя все будет хорошо. Главное, ты и правда, будешь жить... - улыбнулся, смотря как желание на листе смерти, просто исчезло, как и капли крови на нем. Чистый лист, может, как и его жизнь, что оказывается можно начать заново, не смотря, что срок жизни сократился сединой волос...

***

Наваки радостным, выскочил на улицу, вздрогнул от холодного, ночного дождя в завершение последнего месяца лета. Мимолетное счастье, вдруг оборвалось тоской, жаром паники по всему онемевшему телу. Теперь, хотелось реветь, пока не кончаться все слезы.

- Наваки, - позвал Рэнэсли, - ты упустил душу.

- Ну и замечательно, - покосился на него Наваки, - я рад, и рад, что ты не рад! - отвернувшись, быстро пошел прочь по дороге, держа крепко своего ворона в руках.

- Куда собрался? - позвал его Рицка, - идем дальше!

- Пошел ты, - обернулся Наваки, показав ему средний палец, - пошли вы все!

- Ну, пошли... - вздохнул Рэнэсли, - за ним следом, что теперь поделаешь, Наваки видим сильно обижен на что-то снова. Даже не знаю, как теперь успокоить сумасшедшую бурю...

Наваки, оглянувшись на преследователе, прибавил ходу, где заскочил в местную дискотеку, что оглушила его громкой музыкой, испугала ворона в его руках, что решил залезть под его плащ, отчаянно карабкаясь клювом за пазуху.

- Тише, тише Реквием, - вздохнул Наваки, - не боятся, я тебя не дам обидеть. Просто, подожди меня, пока твой друг будет снимать напряжение идиотизма ревности... - тяжко вздохнул Наваки, подошел к девушке за столиком, протянул ей ворона, которого она перепугалась, - подержи его, пока я не вернусь.

- Я? Нет...

- Держи говорю, другим не доверяю, - нахмурился Наваки, отчего-то она сразу взяла птицу в руки, после переваривала его слова, проследила взглядом как странный парень, быстро пошел к сцене где играла какая-то любительская рок группа. Вырвал гитару по пути из рук музыканта, подошел к микрофону, оттолкнув в сторону певца, на чем и утихла музыка, все уставились на Наваки, что вздохнув, перебрал струны на алой гитаре, посмотрел на Рэнэсли, что стоял с остальными у двери, наблюдали за ним.

- Прошу прощение за внезапное вторжение, просто у меня сегодня праздник! Я еще никого не убил! - нервно усмехнулся Наваки, - и еще, я обещал, но не вслух, что буду петь ему песни каждый день, как он просил. Думаю, в итоге его желание, так же обернуться итогом неправильного возврата, и он будет бежать прочь, только услышав мой голос! Песню просвещаю. Тебе, любимый... - улыбнулся Наваки, отведя взгляд от смутившегося Рэнэсли, и указал жестом руки на ворона, - мой дорогой и верный друг ворон Реквием!

- Так не мне...? - прошептал Рэнэсли, опустив, словно обиженно ресницы, замер, слушая музыку Наваки.

Наваки начал не уверенную мелодию на гитаре, после быстро отстранился от растерянности, поддержали и музыканты, постепенно вливаясь в ритм песни, что исполнял Наваки от всей души, что казалось, покидала тело вместе с голосом.

- Когда же ты придешь спасать? Мою душу выручать?
Время против - надо знать.
Это только, как сказать...

Что тебе пора прощать, повзрослее может стать?
Всех и все не обвинять...

Я бы плакал и грустил, после честь свою забыл.
Больше нету и стыда, просто пофиг чья игра.

От тебя и до меня, в сантиметрах дробь ружья,
Может сорок? Может сто?
Все зависит как давно,

Я лечу уже на дно...

Но! Это просто Реквием, от дурацких всех проблем,
Выбор смерти иль мечты, нереальной красоты.

Пару строк банальной оды, жди не жди, своей свободы!
Одиночество на пару, крик цветка, что я ломаю...

Это бред, где я скитаю...
День за днём, зачем? Не знаю.

Тот маршрут совсем не гуд, это просто Бога суд!
Где ему скажу, а знаешь...
Все! Достало! Пролетаешь...

Я лежу уже на дне, сердце с ритмом на нуле,
Нет дыхания во мне, жизнь пропала в пустоте...

Где при жизни было тоже!
На ожидание похоже.
Там и здесь оно все правит, правосудием нас давит.

Посмяться, на... отправит, по секрету мне добавит...

Если хочешь его знать, ели нету сил все ждать,
Если помощи все ждешь, то на дне тогда поймешь...

Если очень долго ждешь, рано поздно заорешь!
Ожиданье это лож, когда не выбрал, но зовешь.

Относительно поймешь, он иль ты себя найдешь...
Ожиданье это лож, если врешь себе и врешь...

Протестующе живешь, вены режешь но зовешь...
Когда же ты меня спасешь?!

Так ответил, мне плевать. Если жду, то буду ждать.
Даже врать тебе и врать, если нужно проиграть.

Плакать кровью, но любить!!! Даже если больно жить!
Обо мне вам не судить, даже Богу не гнобить...

Я живой не буду гнить, в ваших сплетнях как мне жить!
Что мне делать, как не быть. Где заткнуться и забыть.

Ваша логика проста, для меня она пуста.
Я на все закрыл глаза, только тянется слеза...

Слышу все, что ожидаю!
Тихо, тихо повторяю...

Это все, что я хочу!!!
Это все, что я хочу!
Это все, что я хочу...

Обними. Я замолчу...

Но! Это просто Реквием!
От дурацких всех проблем!

Выбор смерти иль мечты, нереальной высоты.

Пару строк банальной оды, жди не жди, своей свободы.
Одиночество на пару, крик цветка, что я сломаю...

Это бред, где я скитаю...
День за днём, зачем? Не знаю.

Тот маршрут совсем не гуд! Это просто Бога суд!
Где ему скажу, а знаешь.
Все. Достало...
Пролетаешь.

Утихли слова, музыка продолжала свою бунтующую проигровку эпилога. Спрыгнув со сцены под шквал аплодисментов, Наваки равнодушно прошел к столику, словно хлопали и восторженно свистели, совсем не ему.

Взяв бутылку пива со стола у какой-то компании, стал пить из горла. Взял протянутый полный бокал темного пива, тоже осушил, как и все другие, что с радостью отдавали довольные слушатели.

Уже шатаясь, Наваки присел мимо стула, раскинув руки в стороны посмеялся, не понял сначала, что его, схватив за руку, резко кто-то потянули на себя. Где встав, увидел перед собой недовольное лицо Рицки, быстро оттолкнул волка от себя ладонями в грудь.

- А ну, отвали волчара!

- Ты, псина поганая! Сам достал!!! - Размахнулся Рицка, зарядил кулаком в лицо Наваки, что перелетев стол, снес следующий, позабыл на мгновение, кто он и откуда? Приоткрыв губы со стоном, почувствовал, как из носа, рта потекла кровь. Увидел, что на Рицку кинулся ворон Реквием, вцепившись ему в волосы, стал беспощадно трепать острыми когтями, пытался клюнуть в глаз. Оборотень, отчаянно пытался защититься, скинуть цепкую и сильную птицу с головы.

Встав на ноги, Наваки почувствовал, как его накрыла трезвость, словно и не был пьян так скоро. Вытерев рукавом кровь, покосился на Рэнэсли, он протянул ему руку. Отвернувшись, Наваки угрожающе двинулся на Рицку, где с размаху... просто забрал Реквиема, молча посмотрев на уставшего Рицку с поцарапанным лицом, улыбнулся, погладив ворона, направился к выходу.

*

На улице все так же шел дождь в летней ночи. Больно, но эта боль от удара кулаком по лицу словно заставила выйти из наваждения, ненужной ловушки своих мыслей. Дождь, - подумал Наваки, - можно плакать, никто не заметит. Только, от чего-то, уже не плачется....

Пока, не обернулся, снова увидел его красивого под дождем, с притягивающим как спасение взглядом, где хочется спасти его от таски печали. Озноб, удушье охватило в немедленный захват стальных когтей, прямо за шею, придушило так больно.

Закричала душа, прибавил свой оглушительный вой прямо в голове. Сердце, перевернулось в груди. Застучало как никогда с огромной скоростью. Уронив из рук Реквиема, Наваки попятился назад, где тяжело дыша, отвернулся, схватившись за голову. И закричал так, что весь город слышал этот душераздирающий крик, в отчаянье доведенный до своего придела.

Резко развернувшись, увидел как все кроме Рэнэсли, сделали от убийственного взгляда Наваки, шаг назад. Он указал на Рэнэсли рукой, кричал все громче, уже захлебываясь в истерики слезами, смешенные с дождем.

- Не хочу тебя видеть!!! Отпусти меня! Отпусти! Я не хочу тебя знать! Хочу домой! Где мой сын!!!??? Верни мне его, верни!!!! Отпусти меня.... - все сильнее дрожал Наваки, громко рыдая, пока...

Рэнэсли просто подошел к нему, крепко обнял. Наваки, опустив руки, мигом умолк. Всхлипнув, просто обнял его в ответ, закрыв глаза, тихо плакал на его плече.

- Не плачь, мой дорогой поганый пес... - вздохнул Рэнэсли.

Наваки открыв мокрые ресницы, тяжело вздохнув, просто улыбнулся, прижав его крепче, успокоился, тихо прошептав усталые слова.

- Да, наверное, ты прав, мой дорогой проклятый Демон...

- Все равно, не плачь...

- Не плачу, это просто реквием...