Глава 32: Гроза.
Песок хрустел под ногами, и каждый шаг отзывался болью в коленях. Мы шли уже несколько часов по ночной пустыне, почти не разговаривая. Лишь ветер выл, словно предупреждение, и небо сгущалось над головой.
Молния вспыхнула вдалеке — тонкая, белая, быстрая. За ней последовал раскат грома, низкий, давящий.
— Нам нужно укрытие. И срочно, — сказал Томас.
Я кивнула, но даже не пыталась что-то ответить. Слишком устала. Слишком напряжена.
Минхо шёл впереди. Его силуэт в темноте — знакомый, крепкий. Я не могла оторвать от него глаз. Всё внутри меня будто ощущало: сейчас случится что-то плохое. Он обернулся, поймал мой взгляд. В его глазах — то же чувство. Страх. Не за себя.
— Вон там, — сказал Фрайпан, указывая на что-то впереди.
Сквозь пыль и тьму мы различили очертания. Высокое здание. Завод или фабрика, словно выброшенная на край света.
— Бежим, — бросил Минхо.
И мы побежали. Ветер хлестал, песок резал щёки, я слышала, как Фрайпан ругался себе под нос, а Томас прикрывал меня сзади.
Минхо чуть повернул голову. Улыбнулся. Та самая насмешливая, дерзкая полуулыбка, от которой у меня внутри всё сжималось.
И в следующую секунду — вспышка.
Молния.
Она ударила прямо в него.
— МИНХО! — закричала я.
Он рухнул на песок. Без движения. Без звука. Я бросилась к нему, руки дрожали, сердце стучало в ушах. Его кожа была горячей, потом — холодной.
— Минхо... Минхо, пожалуйста... — шептала я. — Ты не можешь так... Не смей... не оставляй меня...
Он не отвечал.
Томас и Фрайпан без слов подхватили его под руки, втащили внутрь здания. Я следовала за ними, словно во сне.
Внутри было темно, пахло металлом, пылью и чем-то гнилым.
Мы уложили его на пол. Я упала рядом на колени. Его лицо было бледным, губы обожжены.
— Не умирай... прошу... — выдохнула я. — Я не смогу снова...
Слёзы потекли по щекам. Я не замечала их. Только его лицо. Только его дыхание — которого не было. Я прижалась лбом к его груди.
И вдруг... лёгкое движение.
— ...Больно-то как, — прохрипел он. — Кто меня, к чертям, поджарил?
Я замерла. Губы задрожали. Я подняла голову и уставилась в его глаза.
— Минхо... — выдохнула я. — Ты... жив...
Он посмотрел на меня и слабо усмехнулся:
— А ты что, плакала? Прямо по мне?
— Дурак, — всхлипнула я, улыбаясь сквозь слёзы. — Я чуть не умерла вместе с тобой.
Я склонилась над ним, осторожно коснулась его щеки. Он поднял руку и положил на мою. И в этот момент весь мир исчез. Остались только мы двое — мокрые от дождя, дрожащие, уставшие, живые.
— Я... — я открыла рот, но не знала, что сказать. — Я так испугалась...
Он не ответил. Только посмотрел так, как не смотрел раньше — без насмешки, без бравады. Настояще. Глубоко.
Он потянулся, чуть поднялся на локтях. Я помогла ему. Он был ещё слаб, но упрям. Всегда упрям.
— Мия, — тихо сказал он. — Я знал, что ты меня вытащишь. Всегда знаешь, где я.
— Потому что... я чувствую, где ты, — прошептала я. — Даже в темноте. Даже в буре.
Наши лбы соприкоснулись. Он не поцеловал меня. Но и не нужно было. Это было больше, чем поцелуй. Это была встреча. Наконец-то — по-настоящему.
И тут... из глубины фабрики донёсся звук.
Цепи. Шаги. Металл по бетону.
— Что это?.. — прошептал Томас, встав.
Из тьмы показались фигуры. Люди. Нет — заражённые. Они были на цепях, дёргались, шипели, гнили. Мы замерли. Я прижалась ближе к Минхо.
Но они не могли дотянуться. Кто-то держал их здесь.
И вдруг из тени вышла девушка. Сильная, резкая, вооружённая. Коротко остриженные волосы.
Я замерла.
— ...Нет. Не может быть... — выдохнула я.
Она остановилась и смотрела прямо на меня.
— Мия?
Я закрыла рот рукой.
— Бренда... — сказала я почти шёпотом.
Томас шагнул вперёд. Его голос сорвался:
— Сестра?..
Бренда не улыбнулась. Но в её глазах дрогнуло.
— Вы... вы живы.
Я чувствовала, как рука Минхо сильнее сжала мою.
А я — стояла, глядя на сестру, которую считала мёртвой. И вдруг поняла: эта ночь всё изменила. Мы больше не были теми, кто вошёл в бурю. Мы были дальше. Мы были живы. И мы были вместе.
Бренда молча стояла перед нами. В темноте она казалась почти призраком — совсем не той, какой я запомнила. Ни длинных тёмных волос, ни мягкой улыбки. Только короткая стрижка, боевая осанка и взгляд человека, пережившего слишком много.
— Вы живы... — повторила она, словно всё ещё не верила. — Чёрт, вы правда живы...
Я шагнула ближе.
— Мы думали, ты умерла... Я думала, ты... как и мама...
Бренда крепко обняла меня. Я почувствовала, как её плечи дрожат, несмотря на внешнее спокойствие. Я вцепилась в неё, будто боялась снова потерять.
Томас подошёл, и она тоже обняла его — крепко, на секунду забыв, что рядом заражённые, гроза и пыль. Она отстранилась первой.
— Здесь не место для объятий. Пошли. — Её голос был резким, но внутри я слышала: она так же напугана, как и мы.
— Куда? — спросил Томас, всё ещё глядя на неё, будто перед ним призрак.
— К отцу. Он вас ждёт.
Я замерла.
— Отец?.. — прошептала я. — Ты... Ты имеешь в виду Хорхе?.. Он жив?
— Жив. И он знает, кто вы. Я рассказывала. Пошли. Здесь небезопасно.
Минхо, всё ещё бледный, опёрся на моё плечо. Я помогла ему встать, не отпуская его руки. Он лишь тихо прошептал мне на ухо:
— Ну да, семья в сборе... а я как всегда не в теме.
Я усмехнулась, но в горле всё ещё стоял ком.
Мы шли по длинным коридорам завода, в которых пахло гарью, ржавчиной и медициной. Пол скрипел, стены были исписаны старыми надписями, кое-где висели рваные провода. Заражённые остались где-то позади, и их стоны постепенно стихли.
— Сколько вы здесь живёте? — спросил Томас.
— Почти два года, — ответила Бренда. — Мы нашли завод заброшенным, укрепили, собрали всё, что могли. Почти никто не остался. Все остальные или мертвы, или превратились...
— Почему вы держите заражённых? — спросил Фрайпан, настороженно осматриваясь.
— Они... подопытные. Отец пытается найти решение. — Её голос стал глухим.
Я посмотрела на неё:
— Он всё ещё пытается остановить это?
Бренда кивнула.
— Он не сдался. И я тоже. Вы... может быть, вы нам поможете. Он говорил, что если вы когда-нибудь вернётесь...
Мы подошли к массивной железной двери. Бренда постучала особым ритмом. Через секунду дверь со скрипом открылась.
Я не знала, чего ожидать.
Но когда я вошла внутрь, меня словно ударило в грудь. В комнате было светло — лампы на потолке, батареи, старое оборудование, стол с чертежами и пробирками. И он.
Хорхе.
Седой, с морщинами глубже, чем я запомнила, но это был он. Мой отец. Его глаза встретились с моими. Потом с глазами Томаса. Затем — с глазами Бренды.
— Мия, — сказал он хрипло, подходя. — Томас...
Я застыла. Он протянул руку... и обнял меня. Я уткнулась лицом в его грудь и, кажется, снова заплакала.
— Ты правда жив... — выдохнула я.
— Я думал, что потерял вас навсегда, — сказал он тихо. — Но вы здесь. Вы дома.
Дома.
Я не знала, правда это или нет. Мы были в развалинах. За нашими спинами — смерть, болезнь, боль. Но рядом — Минхо, Томас, Бренда.
И, может быть, теперь у нас снова есть шанс.
________________________
Конец 32 главы.