все что осталось «10 часть»
1. Новый Йост
Он исчез на три дня. Телефон — выключен. Ключей не оставил.
Я почти не двигалась всё это время. Боялась даже открыть окно — вдруг он вернётся и подумает, что я звала кого-то. Или ушла. Или предала.
На четвёртый день он пришёл — чистый. С постриженной бородой. В новой футболке. Взгляд — ясный.
Я замерла в дверях кухни, сжимая чашку, которую держала слишком долго — она уже остыла.
— Я был в центре, — сказал он просто. — Три дня чистый.
Я не ответила. Просто смотрела, не веря глазам.
Он кивнул, будто докладывал.
— Я понял, что так больше нельзя. Я был не собой. Я всё помню. Каждую вещь, которую сказал. Каждое, — он запнулся, — прикосновение, которое причинило тебе боль.
Я хотела сказать что-то. Спросить. Обнять. Но не смогла. Что-то в груди было сжато, слишком плотно. Словно внутри меня уже не верили.
Он подошёл ближе.
— Ты всё ещё здесь. Ты — невероятная. Я не заслуживаю, но... если ты позволишь, я всё исправлю.
И в тот вечер он готовил ужин. Подмёл пол. Вымыл окно. Уложил меня на кровать, погладил волосы и впервые за долгое время — ничего не просил.
Я не спала. Просто лежала, уткнувшись в его плечо, и слушала, как он дышит. Мерно. Тихо. Как раньше.
И всё внутри меня хотело поверить.
2. Светлая неделя
Семь дней он был как в начале.
Чистый. Нежный. Заботливый.
Он шептал мне на ухо по утрам:
— Я просыпаюсь — и не верю, что ты рядом.
Он приносил цветы — полевые, не из магазина. Сам делал кофе. Говорил, что нашёл психолога. Обещал, что в этот раз по-настоящему.
Я начинала смеяться. Сначала осторожно. Потом — почти как раньше.
Мы гуляли.Йост держал меня за руку. Иногда — обнимал посреди улицы и шептал:
— Смотри, мы нормальные. Как все. Только ты и я.
И мне хотелось плакать от этой простоты.
Он рисовал меня. На маленьких листах бумаги. Сначала — лицо. Потом — руки. Потом — спину, когда я готовила. Он знал все мои линии. Рисовал их с такой нежностью, что я закрывала глаза, чтобы не расплакаться.
Он не пил. Не кричал. Не трогал меня без согласия. Он даже спрашивал, могу ли обнять меня, — и делал это с трепетом.
И в какой-то момент я подумала: может, всё это было болезнь. И сейчас — ремиссия. Может, это и есть он. Настоящий.
Может, я не зря осталась.
3. Срыв
На восьмой день он вернулся позже обычного. Глаза — пустые.
Он сел на подоконник и уставился в окно. Я подошла.
— Всё хорошо?
— Я только одну. Чтобы расслабиться.
Тишина расползлась, как капля чернил в стакане воды.
— Йост...
— НЕ НАЧИНАЙ. — Он резко встал. — Я не ребёнок. Я имею право. Я выдержал неделю, слышишь?! Это ад. Ты хоть представляешь, что у меня в голове?
Я отошла назад. Сердце забилось слишком быстро.
— Ты обещал...
Он шагнул ко мне.
— А ты обещала не предавать! А ты сейчас что делаешь?! Смотришь на меня, как на урода. Как на тварь. Думаешь, я не вижу?
— Я не думаю так...
— Врёшь! — Он швырнул кружку в стену. — ВСЕ ВЫ ОДИНАКОВЫЕ!
Он не ударил меня в тот вечер. Просто ушёл. Вышел в ночь, босиком. Без куртки. Закрыв за собой дверь так, что она чуть не вылетела из петель.
Я сидела на полу. Рядом — осколки керамики. И только один вопрос:
Что я сделала не так?
4. Тень возвращается
Когда он вернулся — утром, — он был уже не собой.
Пустой взгляд. Бледная кожа. Лицо обвисло, как будто неделя "света" высосала из него всё живое.
Он молча лёг на диван. Заснул.
Я принесла ему воды. Накрыла пледом. Смотрела на него, как на раненого зверя. Он дышал прерывисто. Иногда дергал пальцами.
Когда он проснулся, посмотрел на меня так, будто не помнит, кто я.
— Ты всё ещё здесь? — спросил он.
— Я никуда не уходила.
Он усмехнулся.
— Вот ты и дура. Самая настоящая.
Я опустила глаза. И впервые — не заплакала.
Он снова начал пить. Потом — снова исчезал. Внезапно, без слов. Возвращался с вещами, которые я не могла назвать. С запахами, от которых тошнило.
И я снова оказалась в том же круге.
Только на этот раз — надежды больше не было.